Боже сохрани, Боже сохрани! По строению скелета и нервной системы и головного мозга, — совсем не одно и то же. Но по обязательности подчиняться законам природы, — совершенно одно и то же. Что кому дано этой природой сделать, тот только это и может сделать. Тенор не запоёт басом. Блондин не станет брюнетом. Тётя Лиза не уяснит себе теории кровообращения. Человек без слуха не станет композитором. И выучить их этим вещам нельзя. Вот переплетать книги, бренчать на рояле, писать фельетоны, — этому выучить можно.
Этюды и транскрипции Листа, хоть и не отмеченные безупречным вкусом, обнаруживают исчерпывающее знание рояля; и, недоступные для исполнителей с негибкими запястьями и сжатыми за игрой зубами, они не внушают страха хорошим пианистам.
Но я, как назло, был высок, неуклюж, неграциозен и косноязычен на многих буквах. Я отличался исключительной неловкостью: когда я входил в маленькую комнату, спешили убирать статуэтки, вазы, которые я задевал и разбивал. Однажды на большом балу я уронил пальму в кадке. Другой раз, ухаживая за барышней и танцуя с ней, я споткнулся, схватился за рояль, у которого была подломана ножка, и вместе с роялем упал на пол.
Казалось, что в оркестре звучали жалобные протесты Шумана, а рояль с неотразимым напором бросался на него и словно вихрь, вовлекал композитора в безудержную скачку, от которой у него заходил ум за разум и перехватывало дыхание. Никогда ещё быстрые части концерта не заканчивались с таким пренебрежением к лёгким бедного Шумана.
Рояль исчезает, и нам открывается одна музыка.
В возрасте шести лет, минуя сольфеджио, которое так никогда и не проходил, я начал обучаться игре на рояле. Моими учителями были Анри Гиз, затем Шарль-Рене, с которыми я впервые стал заниматься гармонией, контрапунктом и композицией.
Скоро Новый год! И я наконец купила дополнительные стеллажи: стопки журналов и новых книг про моду мешали ходить. Я навела образцовый порядок буквально везде, от электронной почты до гардеробной, и даже приклеила фотографии туфель на все обувные коробки. И вы тоже наверняка уже совершили нечто подобное или набираетесь мужества вот-вот совершить. И ёлку мы на этот раз поставим, как только появятся ёлочные базары, а не за пять минут до поздравления Президента, правда?..
Вы заметили? Под Новый год мы не просто украшаем дом и наряжаем ёлку. Мы создаем свою личную уютную сказку, ту идеальную жизнь, которой почему-то не можем жить каждый день. Причем создаем её по сценарию, однажды написанному в детстве, когда мы действительно знали жизнь. Ну, например, суп — это плохо, а конфета с вафелькой — хорошо. Вы заметили? Весь год мы думаем о совершенно чужих нам людях чаще, чем о собственных родственниках и друзьях. А в декабре постоянно вспоминаем близких — всех до одного — и даже составляем список, поскольку хотим подарить всем любимым и родным правильные подарки. Вы заметили? Когда-то под бой курантов мы шептали своё желание Деду Морозу, а теперь мы совсем большие, и ровно в двенадцать мы обращаемся прямиком к Богу. Так что желайте осторожно, потому что желания, скорее всего, сбудутся. Вот вы уже решили, что у него попросите? Лично я — собаку. Потому что в новом году я обязательно перееду в новую квартиру, куплю ребёнку красивый кабинетный рояль и буду приглашать друзей не в ресторан, а домой… Я попытаюсь каждый день жить как в Новый год — как в сказке. И без собаки тут просто не обойтись. Потом я загадаю свои секретные желания. А с двенадцатым ударом попрошу, чтобы все всегда были на своих местах; ребёнок сидит в Интернете, бабушка печёт ватрушки, мама читает L'Officiel, папа смотрит программу Энтони Бурдена, попугай дерётся с зеркальцем, собака спит в кресле. А потом все идут пить чай. P. S. А красивое платье, кольцо и новые часы мы сами себе купим — вот всё, что понравится в декабрьском L'Officiel, то и купим! А не купим, так получим в подарок от любимых и друзей. Они же тоже не зря составляют свои списки, бегают по магазинам и привязывают золочёные шишки к коробочкам и пакетам. Скоро же Новый год. Так ведь?
Виски, лёд, черное пятно Централ-парка из окон, белый рояль,
захмелевшая Элис мяукает под переборы клавиш,
ты снимаешь с меня галстук, запонки,
пахнешь сигарами,
голова пустая,
голова расслабленная –
we have more than all –
always had it.
We’re blessed.
И это как ртуть, как свинец – попав в кровь – никогда и ничем – не вывести больше.
Не вывести это счастье.
Влажный Бейрут на моих ключицах.
Случайно – опять квартал «фонарей».
Ползти по извилистой улочке, «бабочки» облепляют машину – дешевый парфюм, надежда в глазах.
Лунная ночь.
Опьяненность Нью-Йорком в Бейруте.
I might have loved you, Alice.
I might even love you now.
I might.— Франц Вертфоллен, "Заметки для Штази. Ливан"
Жизнь всегда заставляет тебя принимать решения вслепую.
Делать выборы, гадая, какие последствия упадут
роялем с пятого этажа.
Но если жизнь всегда такова, то что от этого прятаться?
Это здорово, когда у вас есть отличный пианист, но если некому вытащить рояль на сцену, то пианист будет просто стоять без своего чертового рояля, и ничего хорошего из этого не получится.
Рояль не должен стремиться стать скрипкой, он должен гордиться тем, что он рояль!
Если бы после долгого восхождения ты вскарабкался на вершину высокой горы и обнаружил там… рояль, то что бы ты сыграл?
Когда я в среду на прошлой неделе пришёл послушать Падеревского, концерт заканчивался, аудитория была в диком восторге, а рояль – в жалком состоянии.
Я убежден, что направление, в котором движет страну Путин, само так или иначе покончит с его режимом. Весь вопрос во времени. Это может случиться быстрее от падения на Путина рояля, медленнее по причине его старости или по причине революции.
Виски, лёд, черное пятно Централ-парка из окон, белый рояль,
захмелевшая Элис мяукает под переборы клавиш,
ты снимаешь с меня галстук, запонки,
пахнешь сигарами,
голова пустая,
голова расслабленная –
we have more than all –
always had it.
We’re blessed.
И это как ртуть, как свинец – попав в кровь – никогда и ничем – не вывести больше.
Не вывести это счастье.
Влажный Бейрут на моих ключицах.
Случайно – опять квартал «фонарей».
Ползти по извилистой улочке, «бабочки» облепляют машину – дешевый парфюм, надежда в глазах.
Лунная ночь.
Опьяненность Нью-Йорком в Бейруте.
I might have loved you, Alice.
I might even love you now.
I might.— Франц Вертфоллен, "Заметки для Штази. Ливан"
Я не буду вам «рояля в кустах» устраивать, я сразу клавесин выкачу.
Композитору прежде всего нужна недвижимость. Рояль в каких-нибудь стенах.
На самом деле рояль этот принадлежал Якову Семёновичу <Друскину>, и когда Яков Семёнович свою пианистическую карьеру закончил, а публичной <карьеры> у него фактически не было, то есть, была, но публикой её был Даниил Иванович Хармс, который сидел рядом с этим роялем, или (как говорил Михаил Семёнович) Шурка Введенский, с которым он в школе сидел за одной партой. <…> Вот это была публика. Рояль принадлежал Якову Семёновичу, а следовательно, всему этому кругу: Хармсу, Введенскому, прежде всего, Липавскому тоже, и этот рояль был в их распоряжении.
Уж если вы что-то прокрастинируете, делайте это за полезными вам вещами. Ваши привычки — это вы. Это не что-то, что упало на вас с неба роялем, а это вы и ваши выборы.
Орган — столь же типичный линеарный инструмент, как рояль — точечный.
Мышление, — говорит мой друг, с двaдцaти двух лет он изучaет философию и теперь зaщищaет диссертaцию, — мышление — это слишком сложный процесс, чтобы быть доступным любому дилетaнту". Сaм он, к примеру, никогдa не смог бы сесть зa рояль и сыгрaть "Хaммерклaвир". Потому что он этого не умеет. Но кaждый уверен, что может мыслить, и он мыслит непрестaнно, и это сaмaя большaя ошибкa нaшего времени, утверждaет мой друг, отсюдa и проистекaют все эти кaтaстрофы, которые в конце концов нaс погубят, всех вместе. И я вaм скaжу, он прaв.
Многие женщины почему-то думают, что родить ребёнка и стать матерью — одно и то же. С тем же успехом можно было бы сказать, что одно и то же — иметь рояль и быть пианистом.
Истинная причина успеха бетховенской музыки в том, что люди изучают её не в концертных залах, а у себя дома, за роялем…
Извините, мне трудно — я на черном рояле не умею играть.
Способность думать, подобно игре на скрипке или рояле, требует ежедневной практики.
На рояле стояла гипсовая головогрудь Берлиоза.
Пальцы должны создавать на рояле то, чего хочет голова, — а не наоборот.
Жизнь — как рояль. Клавиша белая, клавиша черная,.. КРЫШКА!)
А вот как памятник Пушкина однажды пришёл к нам в гости. Я играла в нашей холодной белой зале. Играла, значит ? либо сидела под роялем, затылком в уровень кадке с филодендроном, либо безмолвно бегала от ларя к зеркалу, лбом в уровень подзеркальнику. Позвонили, и залой прошёл господин. Из гостиной, куда он прошёл, сразу вышла мать, и мне, тихо: «Муся! Ты видела этого господина?» ? «Да.»