Если стрелять, то максимум сигареты.
Если взрывать, то минимум танцпол.
Краткость — качество, без которого сигареты, застольные речи, любовные связи и путешествия по морю были бы непереносимы.
Нередко порядочный человек, попадая в дурную компанию, кардинально меняется под её давлением. Там, где главные ценности — сигареты, алкоголь, наркотики, азартные игры, распутный образ жизни, — как правило, неизбежен и криминал. Настоящей дружбы в таких компаниях не существует: вчерашние «друзья» завтра тебя без зазрений совести предадут, если это им будет выгодно. Ведь совесть в таких условиях атрофируется. Играть в азартные игры с ними очень опасно: хитростью они усыпят бдительность, давая человеку пару раз выиграть, а потом тот сам не заметит, как останется перед ними в огромном долгу. И они будут угрожать, преследовать и даже избивать должника, пока тот не отдаст им деньги, даже ценой собственного имущества. Поэтому следует очень внимательно и осторожно формировать свой круг общения, не связываясь с дурными компаниями.
Большая часть жизни проходит в дурацком отупении, в убогом идиотизме: открываешь дверь, зажигаешь сигарету… В жизни человека бывает лишь несколько проблесков. Всё остальное — серая мгла
Когда я учился в школе, моя одноклассница за три сигареты подрочила собаке. Я знаю, о чем вы подумали: «Откуда у собаки сигареты?!»
Банка пива, сигарета в руке, любовь за деньги — мир катится по наклонной. От всей души хочется, чтобы модно было иметь ребёнка, быть естественным и вести здоровый образ жизни.
Я прячусь у себя в кабинете. Каждый раз, когда Иосиф меня видит, он подходит ко мне и просит сигарету. Похоже, он думает, что если сигарета, которую он курит, принадлежит кому-то другому, то он её как бы и не курит.
Я слышал от некоторых писателей: без сигареты не могу написать ни строчки, даже вообразить не могу, как работал бы без курева. Курить глупо. Играть курение не помогает. Но работа актера очень нервная. Я слышал, что бейсболисты иногда тайком смываются в даг-аут выкурить сигарету. Съемки в этом смысле похожи на бейсбол. Вот почему мне нравится что-то держать в руке, понимаете? Сигарета нужна, чтобы занять руки, чтобы сохранить выдержку. Так уж действует никотин — он расслабляет.
Пока у человека есть вино и сигареты, он может многое вынести.
Раньше я выкуривал по 20 сигарет в день, и поэтому мне кажется, что я бы запросто смог бы стать самым лучшим курильщиком в мире. И пофиг на то, что я уже бросил курить! Черт подери, дайте же мне награду как самому лучшему курильщику на этой гребаной планете!
Никак не могу бросить курить! Стараюсь хотя бы не курить сигареты, а только сигары. Бросить чертовски сложно. Дело в том, что на меня очень странно действуют антиникотиновые наклейки — я заметил, что когда их использую, то по ночам мне снится один и тот же кошмар: кровавое убийство, будто я кого-то убиваю. И просыпаюсь каждый раз в холодном поту.
Меня всегда интересовали люди со странностями, которых терзают душевные муки. Я справляюсь со своими персональными томлениями, выкуривая громадное количество сигарет и слушая очень громкую музыку.
Я считаю, что какой бы девушка не была и какой у нее характер не был бы, пусть она будет самая дерзкая и отчаянной, она никогда не должна забывать, что она девушка, что она леди!
И что она символизирует чистоту и нежность какую-то.
И поэтому, ей стоит вести себя подобающе.
Просто грубости, всякие маты, всякие гадкие слова, пошлости, они не красят никого, а девушку тем более.
Девушка-это чистота.
И поэтому девушка, у которой изо рта воняет сигаретами, у нее желтые зубы — это не ассоциируется с чистотой.
Нет ничего общего.
И компании девушек, которые бухают какой-то дешевый алкоголь, курят и ржут как лошади — меня не привлекают. Скорее меня даже тошнит.
Как то обидно, что девушки забываются.
Просто у девушки должны быть какие-то манеры, какая-то легкость и вежливость, такая приятная.
Ее слова должны ласкать слух, поэтому речь ее должна быть грамотной, я думаю.
Жаль, что девушки забываются по этому поводу.
Девушка должна следить за собой, и все это понимают по-разному.
Многие просто тратят по три часа на косметику, на то, чтобы накраситься, потом по три часа, чтобы найти ракурс, чтобы сфотографировать себя и выложить на какой-то сайт или на аватарку себе поставить, но забывают о развитии своего внутреннего мира.
Очень жаль.
А стоит, мне кажется, на нем делать акцент.
На самом деле, это лично мое мнение.
Время выкуривания одной сигареты прямо пропорционально интенсивности протестов со стороны некурящих.
Я думаю, что романтика – это не самое важное в отношениях, это всего лишь часть отношений. Если уж на то пошло, можно просто провести время со своим партнером с кофе и сигаретой за хорошим разговором. Это куда романтичнее, чем путешествие на Гавайи.
Кутаясь в шаль, Маша дышала в открытую форточку и говорила, что всё это нестерпимо, что нужно уезжать, просто бежать из этого города и из этой страны, спасаться, что здесь вся жизнь ещё идёт по законам первобытного леса, звери должны всё время рычать, показывать всем и вся свою силу, жестокость, безжалостность, запугивать, забивать, загрызать, здесь всё время нужно доказывать, что ты сильнее, зверинее, что любая человечность здесь воспринимается как слабость, отступление, глупость, тупость, признание своего поражения, здесь даже с коляской ты никогда в жизни не перейдёшь улицу, даже на зебре, потому что тот, в машине, сильней, а ты слабее его, немощнее, беззащитнее, и тебя просто задавят, снесут, сметут, размажут по асфальту и тебя и твою коляску, что здесь идёт испокон веков пещерная, свирепая схватка за власть, то тайная, тихая, и тогда убивают потихоньку, из-за спины, вкрадчиво, то открытая, явная, и тогда в кровавое месиво затягиваются все, нигде тогда не спрятаться, не переждать, везде тебя достанет топор, булыжник, мандат, и вся страна только для этой схватки и живёт тысячу лет, и если кто забрался наверх, то для него те, кто внизу — никто, быдло, кал, лагерная пыль, и за то, чтобы остаться там у себя, в кресле, ещё хоть на день, хоть на минуту, они готовы, не моргнув глазом, перерезать глотку, сгноить, забить сапёрными лопатками полстраны, и всё это, разумеется, для нашего же блага, они ведь там все только и делают, что пекутся о благе отечества, и всё это благо отечества и вся эта любовь к человечеству — всё это только дубинки, чтобы перебить друг другу позвоночник, сначала сын отечества бьёт друга человечества обломком трубы по голове, потом друг человечества берёт сына отечества в заложники и расстреливает его под шум заведённого мотора на заднем дворе, потом снова сын отечества выпускает кишки другу человечества гусеницами, и так без конца, никакого предела этой крови не будет, они могут натянуть любой колпак — рай на небесех, рай на земле, власть народа, власть урода, парламент, демократия, конституция, федерация, национализация, приватизация, индексация — они любую мысль, любое понятие, любую идею оскопят, выхолостят, вытряхнут содержимое, как из мешка, набьют камнями, чтобы потяжелее было, и снова начнут махаться, долбить друг дружку, всё норовя по голове, побольнее, и куда пойти? — в церковь? — так у них и церковь такая же, не Богу, но кесарю, сам не напишешь донос, так на тебя донесут, поют осанну тирану, освящают грех, и чуть только кто попытается им напомнить о Христе, чуть только захочет внести хоть крупинку человеческого, так его сразу топором по голове, как отца Меня, всё из-под палки, всё, что плохо лежит, в карман, лучше вообще ничего не иметь, чем дрожать и ждать, что отнимут завтра, всё напоказ, куда ни ткни, всё лишь снаружи, всё обман, а внутри пустота, труха, как сварили когда-то ушат киселя, как засунули его в колодец, чтобы обмануть печенегов, вот мол, смотрите, нас голодом не заморишь, мы кисель из колодца черпаем, так с тех пор десять веков тот кисель и хлебают, всё никак расхлебать не могут, земли же согрешивши которей любо, казнить Бог смертью, ли гладом, ли наведеньем поганых, ли ведром, ли гусеницею, ли инеми казньми, аще ли покаявшеся будем, в нем же ны Бог велить жити, глаголеть бо пророком нам: «Обратитеся ко Мне всем сердцем вашим, постом и плачем», — да аще сице створим, всех грех прощени будем: но мы на злое ъзращаемся, акы свинья в кале греховнемь присно каляющеся, и тако пребываем, посади цветы — вытопчут, поставь памятник — сбросят, дай деньги на больницу для всех — построит дачу один, живут в говне, пьянстве, скотстве, тьме, невежестве, месяцами зарплату не получают, детям сопли не утрут, но за какую-то японскую скалу удавятся, мол, наше, не замай, а что здесь их? — чьё всё это? — у кого кулаки крепче, да подлости больше, тот всё и захапал, а если у тебя хоть немного, хоть на донышке ещё осталось человеческого достоинства, если тебя ещё до сих пор не сломали, значит, ещё сломают, потому что ни шага ты со своим достоинством здесь не сделаешь, здесь даже просто бросить взгляд на улицу — уже унижение, ты должен стать таким, как они, чтобы чего-то добиться, выть, как они, кусаться, как они, ругаться, как они, пить, как они, здесь всё будто создано, чтобы развращать, тому дай, этому сунь, а не дашь и не сунешь, так останешься, мудак, с носом, сам виноват, кто не умеет давать, тот ничего не получает, кому нечего воровать, тот ничего не имеет, кто хочет просто честно жить и никому не мешать, тот и вздоха не сделает, и если ты, не приведи Господь, не такой, как они, если есть в тебе хоть крупица таланта, ума, желание что-то узнать, открыть, изобрести, написать, сотворить или просто сказать, что ты не хочешь быть среди этих урок, что ты не хочешь принадлежать ни к какой банде, ты сразу станешь у них шибко умным, тебя заплюют, затрут, обольют помоями, не дадут тебе ничего сделать, убьют на дуэли, заставят жрать баланду во Владимирской пересылке, стоять у метро с пачкой сигарет и бутылкой водки, сожгут твою библиотеку, в школе твоего ребёнка затравят прыщавые ублюдки, в армии доведут сына до того, что не только себе пустит пулю в рот, но ещё и пятерых заодно уложит.
— Здесь нечего больше ждать, — повторяла Маша, закрыв глаза, сжимая ладонями виски, — на этой стране лежит проклятие, здесь ничего другого не будет, никогда не будет, тебе дадут жрать, набить пузо до отвала, но почувствовать себя человеком здесь не дадут никогда, жить здесь — это чувствовать себя униженным с утра до ночи, с рождения до смерти, и если не убежать сейчас, то убегать придётся детям, не убегут дети, так убегут внуки. («Взятие Измаила»)
К сожалению, начав курить, я уже не мог бросить. Я быстро дошёл до двух пачек в день и продымил так почти десять лет. Решив бросить, я использовал тот же метод, что использовал отец, когда бросал. Он всегда носил в кармане рубашки сигарету и всякий раз, как его тянуло закурить, доставал эту сигарету и спрашивал у неё: «Кто сильнее? Ты? Или я?» И всегда заключал: «Я сильнее». И сигарета возвращалась в карман до следующего приступа. Так он и бросил. И я тоже.
Убивает в человеке жизнь лишь две вещи — сигареты и семья.
К сожалению, начав курить, я уже не мог бросить. Я быстро дошёл до двух пачек в день и продымил так почти десять лет. Решив бросить, я использовал тот же метод, что использовал отец, когда бросал. Он всегда носил в кармане рубашки сигарету и всякий раз, как его тянуло закурить, доставал эту сигарету и спрашивал у неё: «Кто сильнее? Ты? Или я?»
Своим здоровьем и долголетием я обязан тому, что ни разу не прикоснулся ни к сигарете, ни к рюмке, ни к женщине, пока мне не стукнуло десять.
И билет на самолёт с серебристым крылом, что, взлетая, оставляет земле лишь тень. (Пачка сигарет)
Женщины, они как сигареты. Убивают. Поначалу, вроде даже как есть удовольствие, но потом оно тускнеет и остается только вредная привычка, не более. Зависимость. Да, конечно, лучше бросить. Совсем. Вредно. И женщин и сигареты. Но я по-прежнему люблю. Курить.
Я не люблю «стрелять» сигареты. Да у меня всегда и свои есть.
Есть вещи, коих ценность не воспета,
однако же нельзя не оценить,
как может нам порою сигарета
крутую вспышку гнева отменить.
Лесть — как сигарета: в ней нет ничего вредного, если не затягиваться.
15 вагонов печали
когда я приеду — мне не нужно, чтоб меня встречали
напои меня чаем
напои меня чаем
безумный поезд печали
безумный поезд печали пассажиры, воспринимают
свои полки,
как квартиры
в туалете бьют наколки,
чтоб гармонировать с внутренним миром. они расскажут истории
полные меланхолии
под симфонию лунного света. просвященные педерасты,
врубающиеся в экклезиаста
и прущиеся от ветхого завета. разольют по стаканам
свои винные души в купе рядом со стоп-краном
запах их тел особенно душит. я закуриваю сигарету
поезд движется плавно
звук похож на звук
твоих босых юных ног
мчащихся ко мне по паркету
воспоминания об этих ногах
именно они меня здесь прописали
о, проклятый поезд печали
проклятый поезд печали
В мире много вещей, которые вызывают у меня привыкание: наркотики, алкоголь, сигареты, интернет, видеоигры, татуировки, эмоции, секс, даже моя работа. Но самая дурацкая из моих зависимостей – сахар. Вернее, шоколадки «Minstrels», от которых у меня иной раз начинается шоколадное похмелье.
Надо представить себе это так. Вы идете по улице и решили покурить. Останавливаетесь, опираетесь плечом о стену дома, чтобы удобнее было сигарету прикуривать, и не замечаете, что прислонились не к глухой стене, а к балконной двери. И вдруг эта дверь открывается. Что происходит? Ясное дело. Вы вваливаетесь вовнутрь. Но вы ведь никуда не собирались вторгаться! И что, это уже грабеж со взломом?
Окурок — это сигарета с богатым жизненным опытом.
Сигарета имеет неограниченную власть над слабовольными и ограниченными!
Не спрашивай, как тебе называть меня. Имя лишь случайный штрих, привычная пустота звуков на губах. Не спрашивай, как тебе называть меня, придумай мне имя. Смешай случайный блеск глаз с падающим за окном снегом, добавь поющее тепло между нами и мягкость первых слов. Наложи оттенки собственных мыслей, раскрась огромным размахом чувств, таким свойственным тебе. Придумай мне имя, которое для тебя будет значить что-то большее, чем условность пропечатанных букв. Которое будет значить что-то только для тебя. Придумай мне имя, в котором только ты увидишь мой усталый взгляд сквозь дым сигареты, наши улыбки на расстоянии одного выдоха, первый, ещё неуверенный поцелуй, соприкосновение душ в череде холодных дней. В котором ты прочтешь историю одной жизни, такой, какой ты видишь её. Придумай мне имя, только ты, и оно станет по-настоящему, всерьез, до надрыва глупого сердца, до легкой дрожи касающихся твоей кожи пальцев моим.
Водка, хлеб, сигареты — без этого люди не проживут, мы этим предприятиям помогаем!
В некоторых кругах Америки кажется более социально приемлемым носить с собой пистолет, чем пачку сигарет.
Сегодня мужчина считается джентльменом, если перед поцелуем он вынимает сигарету изо рта.
Хотя жить можно. Что херово —
курить подталкивает бес.
Не знаю, кто там Гончарова,
но сигарета — мой Дантес.
Когда-нибудь я сдохну, и это случится не позднее шестидесяти, потому что я молод душой и не хочу разлагаться морально и физически. И Вы все будете выть и бухать по моему уходу, а я буду сидеть на мокром парапете около Тверской-Ямской и курить какую-нибудь сигарету. И Вы все будете кричать: «Горшок, мудила! Ну как же так…» А я буду пускать слезу и считать Ваши победы. Потому что мы победим в этой ситуации. Я уйду в тот момент, когда не успею Вам надоесть. А Вы будете помнить меня добрым словом за то, что я не надоел и не стал мудаком, зарабатывающим на Вас деньги. Ну, это я про тех позеров с эстрады. Воюющих за морду лица с пластикой, — лишь бы проторчать побольше на сцене за мешок зелёных. Я всё делал для Вас. И Вы со мной всегда. Мы ж одна большая семья, и это логично и естественно, что Вы будете ныть по мне. Да не надо, ребят. Мы же ещё увидимся. Только живите. А я подожду…
Хочу попросить у Вас разрешения выкурить одну сигарету. Я все-таки злостный курильщик… Сейчас будет долгий проигрыш… а я пока… чик-чик…
Рак от первой сигареты (гиперкарма): глубоко укоренившееся убеждение в том, что наказание почему-то всегда тяжелее преступления: озоновые дыры — за пользование холодильником.
Глаза его заблестели, он пожал плечами и посмотрел вверх. Казалось, этот человек, который не любит признаваться в страданиях, смущен тем, что говорит. — Тебя бьют, — продолжил он, — но главное, ты наблюдаешь за собой. Думаешь, что ты, может быть, действительно сходишь с ума. Когда переступаешь порог, тебе говорят, что первый признак психического здоровья — это глубокий сон, а ты лежишь в кровати и не можешь спать. Он откинулся на спинку кресла, обезглавил еще одну сигарету и хихикнул, как будто только что рассказал анекдот.
Сигарета — с одной стороны уголёк, с другой дурак.
Кино, пожалуй, самое несчастное из искусств. Им пользуются как жевательной резинкой, как сигаретами, как вещами, которые покупают.
Одиноких видно по глазам. По больному, воспалённому взгляду, ищущему что-то, на миг замирающему и соскальзывающему с чужих лиц, как вода, как талый снег… Одиноких видно в сети, отчаянно впечатывающими своё тепло в затёртые клавиши, когда другие, счастливые, любят друг друга, смеются в тёплых обьятиях, разукрашивают поцелуями кожу, сверкают бокалами под бой курантов… Одиноких видно по рукам. Нервно дрожащим пальцам, меняющим сигарету за сигаретой, чертящим по поверхности пустоты чьи-то имена… Одиноких видно по словам. Горьким, надрывным, спрятанным за напускными улыбками и наигранным равнодушием… Одиноких видно… И глядя в них, в эту холодную печаль, в эту звенящую пустоту, в эту неуспокоенность сердец, так не хочется вдруг оказаться одним из…
Сигарета — это бикфордов шнур, на одном конце которого огонь, а на другом — дурак.
В своей нелёгкой жизни, я два «безбашенных» поступка совершил.
Не закурил от беса сигарету и тату на тело не набил!
Для меня объект есть нечто живое. Эта сигарета или этот коробок спичек содержат секретную жизнь, намного более интенсивную, чем могут подумать люди.
Друга надо находить, человека непосредственно живущего, дышащего этим миром, нежели через телефонную книгу и через Интернет. Через связь, которую мы не можем видеть и наблюдать. Друг и создан для того, чтобы он сопереживал рядом на плече. Тот, кто мог бы тебя угостить сигаретой в нужное время.
Возраст — понятие относительное. У меня свои преимущества: в моем организме не было ни капли спиртного и я не выкурил ни одной сигареты. Мои ощущения сравнимы с ощущениями тридцатилетнего человека, не более того.
Я всегда считал полковника Каддафи весёлым. Я хотел сделать персонажа, который был вдохновлён им. И вы видели всех этих других смехотворных персон, таких как Туркменбаши, который был президентом и диктатором Туркменистана, он переименовал, кажется, четверг и слово «хлеб» в честь своей матери. И когда его врач сказал ему бросить курить, он запретил курение во всей стране, потому что не хотел, чтобы что-то напоминало о сигаретах. Также вы видите подобных Ким Чен Иру, который утверждал, знаете ли, что сделал девять хол-ин-ванов в первой в жизни партии в гольф, а также полковнику Каддафи, который имел тридцать охранниц-девственниц, непреднамеренно одетых как шестидесятилетние женщины, и который пускает ветры, когда даёт интервью BBC.
Когда неба расколят ракеты
и архангела трубная медь,
я последней своей сигаретой
затянуться хотел бы успеть.
Если есть в кармане пачка сигарет, — значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день.
Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел ещё улыбаться и подпевать.
Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать.
Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду.
С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.
Я поцеловал свою первую женщину и выкурил свою первую сигарету в один и тот же день. С тех пор у меня уже никогда не хватало времени на сигареты.
Когда мы только начинали, нам приходилось решать невероятно сложные вопросы типа «купить сигарет или заправить машину, чтобы доехать до места следующего концерта» — на то и другое одновременно не хватало денег. Пришлось бросить курить.
Когда вы работайте с портретной съемкой, вы видите человека по-своему. Например, чтобы получить знаменитый снимок Уинстона Черчилля, где он порядком похож на бульдога, фотографу пришлось выхватить у него сигарету. Это очень удивило политика, этот момент и запечатлел фотограф — потому что он знал, какое фото хочет получить. Как правило, клиенты просят вас сфотографировать так, как они хотят. Сделайте это. Но и для себя делайте снимки – снимайте так как надо вам. Вы можете показать эти фото своим клиентам – возможно, они им понравятся больше. В любом случае из этих фотографий будет складываться ваше портфолио – интересных, не таких как другие. Потом, когда вы докажете свою уникальность, клиенты будут выбирать именно вас.
Я взял себе за правило никогда не курить больше одной сигареты одновременно.
Чемпион по боксу, тяжеловес Браун был вчера вечером нокаутирован в первом же раунде. Его менеджер сказал, что он выступил бы лучше и продержался бы дольше, если бы отказался от сигарет, алкоголя и секса… Особенно между раундами.
Что мне больше всего нравится в сексе — это сигарета после него.
Я знаю, что курить сигареты глупо. Это плохая привычка. Но я курю, и в большинстве случаев это то, чем можно развлечься в перерывах на съемочной площадке.
Я думала, ты бросил.
— Я бросил, — говорит он, придерживая уголком губ сигарету, и хлопает себя по карманам в поисках зажигалки, — Но, как видишь, нам удалось остаться близкими друзьями.
Сигареты и алкоголь беспощадно губят женскую красоту похлеще всякого фастфуда
Всё пройдёт.. Видишь, у меня ж прошло.. Сколько это всё говно проходило, сколько нервов и воспоминаний, как осколками по пальцам.. Всё пройдёт. Просто пришло время осточертения.. Это путь.
Это путь через мечту — в реальность, через реальность — в надежды, из надежд — в возможности, потом обратно в надежды, потом далёкий звук шанса, потом опять реальность, сигареты, сигареты, кофе, реальность.. Такой круг.. И потом… Потом ещё немного реальности, надежды переходят в улыбку, в грустную улыбку, в воспоминания.. Потом безнадёжность. Скучная безнадёжность. Но всё равно мысли, мысли, мысли, мысли и сигареты. Потом молчание. Ещё молчание.. Даже пусть намеренное молчание, назло. Но так надо.. По-прежнему мысли, мысли с воспоминаниями, уже без надежды.. Просто мысли.. Потом совсем молчание. И вот оно…. Осточертение. Когда в голове одно слово — За*бло. Надоело, скучно, хватит. Хватит!.. Руками своими не трожь, нет тебя! И всё.. Нет. Ничего нет. Состояние — лени и пофигизма.. Мысли — касаются уже тебя самого и окружающего.. Того, что сейчас, а не того, что там.. Пусть это всё не волнует.. Пусть это всё пофигу. Но это есть начало.. Это есть возвращение в начало..