Мои произведения не исполнялись двадцать лет (кстати говоря, на все мои концерты питерским Союзом композиторов до сих пор наложен запрет). Даже странно об этом говорить, настолько это мелкое и мелочное явление… Представьте себе: я не устраиваю концертов уже почти полжизни, а эти сморщенные груши из Союза, о которых я совершенно позабыл, и даже не знаю, как их зовут, чуть ли не по наследству передают друг другу запрет на мою тень, даже на воспоминание… Один умирает — и завещает это святое знамя следующему. Изгнать чужого! — вот что такое настоящая сила клана!
Лишь сама жизнь наш судья – не люди друг для друга.
У меня прекрасные взаимоотношения с вином. Мы вместе уже 10 лет, и мы прекрасно понимаем друг друга.
Всё пронеслось, как сон прекрасный!
Но грустно мне, как вспомню я,
Какою смертию ужасной
Погибли все мои друзья.
Животные — мои друзья, а своих друзей я не ем.
Бессильный враг — наш лучший друг; завистливый друг — злейший из наших врагов.
О, друзья мои! Нет на свете друзей!
Мои нервы были как железные канаты. Им все равно было: кто я, что я, главное — я из Советского Союза.
Оставьте распри. Любите друг друга, ибо все вы — мои дети.
Союз писателей не нужен. Я верю только в один союз писателей, когда один писатель женится на другом, тогда у них есть общие задачи.