Миллионы людей считают себя жертвами. Жертвами политики, экологии, экономики, порчи, неважно чего — важно быть жертвой.
Каприз — зародыш сердечной порчи, ржа сердца, моль любви, семя злобы, мерзость Господу
Любовь к женщине имеет для нас великое, ничем не заменимое значение; она подобна соли для мяса: пропитывая сердце, предохраняет его от порчи.
Мой дорогой, я уверена, что снова схожу с ума. Я чувствую, что мы не сможем пережить это заново. И на этот раз я не поправлюсь. Я начинаю слышать голоса. Я не могу сосредоточиться. Поэтому я приняла единственно верное решение и делаю то, что кажется мне наилучшим. С тобой я была счастлива абсолютно. Ты был для меня всем, о чём я только могла мечтать. Не думаю, что два человека могли бы быть счастливее, чем были мы, пока не пришла эта страшная болезнь. Я больше не в силах бороться. Я знаю, что порчу тебе жизнь, что без меня ты мог бы работать. И ты сможешь, я уверена. Видишь, я даже не могу подобрать нужных слов. Я не могу читать. Я просто хочу, чтобы ты знал — за всё счастье в моей жизни я обязана тебе. Ты был безмерно терпелив со мной и невероятно добр. Все это знают. Если кто-нибудь и мог бы спасти меня, это был бы ты. Всё ушло. Всё оставило меня, кроме уверенности в твоей доброте. Я просто не могу больше портить твою жизнь. Я не думаю, что в этом мире кто-то был бы счастливеe, чем были мы.
Бытие не подвержено порче и гибели, иначе оно превратилось бы в Небытие, но Небытия не существует.
Я никогда не была идеальной, иногда я многое порчу.
Скажи, пожалюста, душя моя, когда я буду жить по-человечески, т. е. работать и не нуждаться? Теперь я и работаю, и нуждаюсь, и порчу свою репутацию необходимостью работать херовое.
Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.
Учение о здоровом образе жизни есть порча медицины моралью.
Что злато-серебро! От них — лишь порча рук:
Возьмешь — блестит, отложишь — руки в черном.
Но и душе они — погибельный недуг:
Загубишь жизнь пристрастием позорным.
Здравствуйте!
Я, Fresh Breath!
Свежее дыхание — освежает понимание.
Ясность, ум, рассудок,
Пелену с глаз убирает,
Порчу с вас снимает,
Колдовство исчезнет мигом.
Чудо в вашу жизнь придет,
Счастье в жизни нарастёт.
Кто, Fresh Breath — прочтёт,
Любовь и Радость в ваш дом придёт.
Чтобы изобразить человека, надо полюбить его — узнать. Грибоедов любил Фамусова, уверен, что временами — больше, чем Чацкого. Гоголь любил Хлестакова и Чичикова, Чичикова — особенно. Пришли Белинские и сказали, что Грибоедов и Гоголь «осмеяли». — Отсюда — начало порчи русского сознания, понятия об искусстве — вплоть до мелочи — полного убийства вкуса.
Восприятие чужих слов, а особливо без необходимости, есть не обогащение, но порча языка.
Я только тем и занимаюсь, что порчу свои картины. И потом говорю «сделал, что хотел».
Я осуждаю христианство. Я выдвигаю против христианской церкви страшнейшее из всех обвинений, какие только когда-нибудь бывали в устах обвинителя. По моему, это и есть высшее из всех мыслимых извращений; оно имело волю к последнему извращению, какое только было возможно. Христианская церковь ничего не оставила не тронутым своей порчей, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного — душевную низость. Осмеливаются еще мне говорить о ее «гуманитарных» благословениях.
Репетировать, казалось бы, было нечего ? из года в год Пяст читал почти одно и то же. Под конец ? красный, взволнованный до предела, он всегда читал неизменные стихи «Об Эдгаре»… Не помню, как они начинались, не помню их содержания ? они были очень путанны и довольно длинны. Как какое-то заклинание в веренице самых разнообразных слов и образов, время от времени повторялось имя Эдгара По, вне видимой связи с содержанием. Начало аудитория слушала молча. Потом, при имени По, начинали посмеиваться. Когда доходило до строфы, которую запомнил и я: И порчею чуть тронутые зубы ? Но порча их сладка ? И незакрывающиеся губы ? Верхняя коротка ? И сам Эдгар… ? весь зал хохотал. Закинув голову, не обращая ни на что внимания, Пяст дочитывал стихотворение, повышая и повышая голос ? до какого-то ритмического вопля.
Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.