Наши враги изобретательны и находчивы, но и мы не хуже. Они постоянно придумывают новые способы навредить нашей стране и нашему народу, и мы тоже.
Уже стало привычным, что врагов коммунистической партии и советской власти считают врагами народа. <…> Это означает, что в нашей стране создалось невиданное раньше внутреннее моральное и политическое единство народа.
Я собирал не только и не столько для себя, а для своей страны и своего народа. Что бы на нашей земле ни было, мои коллекции должны оставаться там.
В нашей стране, чтобы жить, нужно умереть.
В нашей стране нет телевидения.
Ельцинская Россия не представляла угрозы нашей стране
Америка больше никогда не согласится ни на что, кроме самого лучшего. Мы должны вернуть нашей стране ее предназначение и мечтать по-крупному, смело и дерзко. Мы должны сделать это. Мы будем мечтать о нашей стране, о прекрасных вещах, об успехе.
Вступая в партию, я верил в идеалы, вступал с полной уверенностью, что я буду участвовать в духовном и человеческом процессе возрождения нашей страны. Но когда я поработал два-три года в составе Политбюро, то понял, что многие из них не являются "умом, честью и совестью" ни партии, ни нашего народа, ни нашей эпохи. Не являются они и высшим интеллектом нашей страны. (…) Там оказались люди, готовые предать, обпачкать, обмарать ради своего кресла, ради будущего своей карьеры. Это подло, этого нельзя было выдержать, и я добровольно вышел из состава Политбюро.
Армия — вот истинное дворянство нашей страны.
В разные годы мне доводилось работать во многих районах нашей страны, и за рубежом, и даже в Антарктиде. И уже тогда я понимал, вернее — подозревал, что красивее Алтая нет.