Армия Паулюса капитулировала полностью и русские начали наступление на юг, где находились две румынские армии под моим командованием… Поэтому сопротивление шестой немецкой армии до последнего человека было необходимо.
Южные звёзды! Чёрные очи!
Неба чужого огни!
Вас ли встречают взоры мои
На небе хладном бледной полночи?Юга созвездье! Сердца зенит!
Сердце, любуяся вами,
Южною негой, южными снами
Бьётся, томится, кипит. <…>Южные очи северной девы,
Нежных и страстных, как вы!
Попытка украинизировать восток и юг Украины — Новороссию — приведет лишь к распаду страны. Это не страшилки. Это прогноз. От меня не зависящий — объективный.
Испания имеет владения к югу, а Англия — к северу от наших границ. Было бы невероятно, чтобы прошли столетия, а они (владения.
Немцы были народ, обитавший на юг от древней России, — сказал я
Для множества людей, праздник — также, прежде всего символ: Рождество — это детская ёлка; Троица — берёзки, цветы, гирлянды, крёстный ход; Иванов день — потешный костёр, расцвет папоротника, шуточное кладоискательство; Вербное воскресенье уже одним названием своим обличает символ, с ним сопряжённый; Успение — праздник дожиночного снопа, а на юге — первой кисти винограда; Преображение слывёт в народе Спасом на яблоках, в отличие от Спаса на воде и Спаса на меду. Христианство, таким образом имеет своих язычников, бессознательно сближающих религии, происшедшие из Евангелия с пантеизмом древних извечных культов; жизнь Христа комментируется для них годовым оборотом жизни природы, Бог всеобъемлющей любви есть не только Солнце Правды, но и зримое солнце, животворящее землю. Это христианское язычество, в огромном большинстве своих проявлений, настолько грациозно, наивно и трогательно, что против него редко поднимаются руки даже у самых суровых ортодоксов церковной догмы. Вере оно никогда нигде не мешало.
… обобрали весь Афганистан, пробрались к Индии, Белуджистану, были за Гиндукушем. <…> Четыре раза перевалили Гиндукуш, один раз по пути Александра Македонского. <…> Собрал тьму лекарственных растений. Нигде в мире не видел столько аптек, аптекарей, как на юге в Афганистане, целый цех табидов-аптекарей.
Кто я? Я — август. Стоя в пыли, я смотрю, как улетают к югу журавли.
Действительно, тексты, повествующие о кали-юге, о веке Кали, говорят также о том, что жизненные нормы, имевшие силу закона в эпохи, до той или иной степени отмеченные живым божественным присутствием, в последние времена следует рассматривать как недейственные.
Во-первых, конечно, всё это отличается от других заграниц главным образом всякой пальмой и кактусом, но это произрастает в надлежащем виде только на юге за Вера-Круц. Город же Мехико тяжёл, неприятен, грязен и безмерно скучен.
Первое декабря — Луноликая краса.
Сказание. Поэзия.В далёкой южной стране в маленьком городке живёт девушка одна.
Первое декабря, день её рождения.
Луноликая краса, изящна, стройна!
С зажженной, лампадкой всё псалтирь читала, о помиловании Бога умоляла. Она прекрасна, как луна, обаятельна, нежна. Расцветает всё вокруг неё,
одним словом, сказка она!
В лице её, с небес, льётся божий ручеёк маслянисто золотой — благословение, божье покрывало, Сила в ней и божья Мощь!
Первый день зимы, серебристой россыпью землю всю покрыла белоснежным одеялом.
В ясной ночи все тучи разогнала,
Солнечный блик лунным мерцанием серебристо-золотой нитью к югу путь ему освещала, с вьюгой ветряной по засыпанной дорожке, мчится с севера олень за мечтой своей, со звоном в сердце колокольным.
Девица южная, ещё какая нужная!
Вот вам Первое декабря — Луноликая краса!
На улицах Турина — полиция и преступники. Все одной породы, все они — дети нужды, безнадёжного юга, солнца, моря и поэзии, или бандиты на дороге, или новобранцы в полиции.
Вот четыре силы в мире — Запад, Юг, Восток и Россия!
Мне было шестнадцать лет, когда я приехал в Москву. У нас на юге ещё не успели отвыкнуть от гражданской войны. Еще два-три года тому назад игрушками и моих сверстников, и моими были ручные гранаты, патроны, пистолеты и даже артиллерийские снаряды. Нас воспитала романтика гражданской войны. Бронепоезд был для нас чем-то более реальным, чем гимназия. У мальчишек выходить на улицу, если ты не вооружён с ног до головы, считалось просто неприличным.
И я, и мои друзья были очень бедны. Мы привыкли жить впроголодь и носить одежду, сшитую из солдатской шинели и гимнастёрки. Хорошо одетые мальчики попадались необычайно редко. Они казались нам обитателями других планет.
Надо заставить правительство прекратить этот перелёт птиц! Эту песенку нужно поломать! Никаких перелетов больше на север! Пускай там на юге остаются! Отстрелять всех птиц. Поставить всех наших мужчин, войска от Сочи до Крыма, и любые перелётные птицы должны остаться на том месте, где находятся! Это не шутки! Это самый современный способ ведения войны. Когда они такие безобидные птички летят по какой-то стране, и потом полстраны остаются без продовольствия, а часть людей умирает
Честно сказать, по темпераменту я сильно отличаюсь от ровесников, живущих на юге Испании…Фиеста придумана не для меня! Все мои близкие поддержали меня при переходе в биатлон – это мне сильно помогло. С 19 лет я начала стрелять.
Покой, уют. Озябший гость в столовой
Пьёт чай и трёт ладонью о ладонь.
** Да-с, знаете, и то сказать ? на юге
И осень поздняя не больно весела.
** Не весела. А что у вас в Калуге?
Чай, вьюга все дороги замела?
Чай, снег давно?
— Нам повезло, почти все в сборе,- шепнул Бриссенден Мартину,- Вот Нортон и Гамильтон. Пойдемте к ним. Стивенса, к сожалению, пока нет. Идемте. Я начну разговор о монизме, и вы увидите, что с ними будет.
Сначала разговор не вязался, но Мартин сразу же мог оценить своеобразие и живость ума этих людей. У каждого из них были свои определенные воззрения, иногда противоречивые, и, несмотря на свой юмор и остроумие, эти люди отнюдь не были поверхностны. Mapтин заметил, что каждый из них (независимо от предмета беседы) проявлял большие научные познания и имел твердо и ясно выработанные взгляды на мир и на общество. Они ни у кого не заимствовали своих мнений; это были настоящие мятежники ума, и им чужда была всякая пошлость. Никогда у Морзов не слыхал Мартин таких интересных разговоров и таких горячих споров. Казалось, не было в мире вещи, которая не возбуждала бы в них интереса. Разговор перескакивал с последней книги миссис Гемфри Уорд на новую комедию Шоу, с будущего драмы на воспоминания о Мансфилде. Они обсуждали, хвалили или высмеивали утренние передовицы, говорили о положении рабочих в Новой Зеландии, о Генри Джемсе и Брандере Мэтью, рассуждали о политике Германии на Дальнем Востоке и экономических последствиях желтой опасности, спорили о выборах в Германии и о последней речи Бебеля, толковали о последних начинаниях и неполадках в комитете объединенной рабочей партии, и о том, как лучше организовать всеобщую забастовку портовых грузчиков.
Мартин был поражен их необыкновенными познаниями во всех этих делах. Им было известно то, что никогда не печаталось в газетах, они знали все тайные пружины, все нити, которыми приводились в движение марионетки. К удивлению Мартина, Мэри тоже принимала участие в этих беседах и при этом проявляла такой ум и знания, каких Мартин не встречал ни у одной знакомой ему женщины.
Они поговорили о Суинберне и Россетти, после чего перешли на французскую литературу. И Мэри завела его сразу в такие дебри, где он оказался профаном. Зато Мартин, узнав, что она любит Метерлинка, двинул против нее продуманную аргументацию, послужившую основой "Позора солнца".
Пришло еще несколько человек, и в комнате стало уже темно от табачного дыма, когда Бриссенден решил, наконец, начать битву.
— Тут есть свежий материал для обработки, Крейз, -сказал он, — зеленый юноша с розовым лицом, поклонник Герберта Спенсера. Ну-ка, попробуйте сделать из него геккельянца.
Крейз внезапно встрепенулся, словно сквозь него пропустили электрический ток, а Нортон сочувственно посмотрел на Мартина и ласково улыбнулся ему, как бы обещая свою защиту.
Крейз сразу напустился на Мартина, но Нортон постепенно начал вставлять свои словечки, и, наконец, разговор превратился в настоящее единоборство между ним и Крейзом. Мартин слушал, не веря своим ушам, ему казалось просто немыслимым, что он слышит все это наяву — да еще где, в рабочем квартале, к югу от Мар-кет-стрит. В этих людях словно ожили все книги, которые он читал. Они говорили с жаром и увлечением, мысли возбуждали их так, как других возбуждает гнев или спиртные напитки. Это не была сухая философия печатного слова, созданная мифическими полубогами вроде Канта и Спенсера. Это была живая философия спорщиков, вошедшая в плоть и кровь, кипящая и бушующая в их. речах. Постепенно и другие вмешались в спор, и все следили за ним с напряженным вниманием, дымя папиросами.
Знаю, что можно искать в ней и прекрасного, но прекрасное не для всех; оно непонятно даже людям умным, но не одаренным особенною чувствительностью: не всякий может читать с чувством, каждый с любопытством. Читайте же роман, трагедию, поэму, как вы читаете путешествие. Странствователь описывает вам и весёлый юг, и суровый север, и горы, покрытые вечными льдами, и смеющися долины, и реки прозрачные, и болота, поросшие тиною, и целебные, и ядовитые растения. Романисты, поэты изображают добродетели и пороки, ими замеченные, злые и добрые побуждения, управляющие человеческими действиями. Ищите в них того же, чего в путешественниках, в географах: известий о любопытных вам предметах; требуйте от них того же, чего от учёных: истины показаний.
Так, в тридцати километрах к югу от знаменитого храма в Луксоре расположился гарнизон оккупантов. Об этом напоминают найденные здесь два громадных каменных блока с именами самых значительных гиксосских царей ? Хиана (Манефон называл его Ианнасом) и Апопи (Апофис в рассказе Манефона). Похоже, именно они в то время назначали и правителей Фив ? крупнейшего города Верхнего Египта. Поначалу все это воспринималось как должное ? период смуты и раздробленности прошел и гиксосских царей признали законными правителями всего Египта. <…>
На протяжении многих десятилетий правители Фив ладили с гиксосскими царями, мирно уживались с ними, пока около 1530 года до новой эры очередной фиванский правитель Камос, вопреки советам придворных, не решил положить конец этому перемирию и не начал свою «реконкисту», устремившись войной на Аварис ? на царя Апопи. Сохранилась надпись, оставленная Камосом. Более полувека назад она была найдена в Фивах, в Карнакском храме. «Смотри, я пришел! Я удачно осуществляю дело моей рукой. Превосходно мое дело! Клянусь Амоном-Сильным, я не оставлю (?) тебя, я не дам, чтобы ты попирал мои поля. О, азиат мерзопакостный! Смотри, я пью вино твоих садов, отжатое для меня азиатами, из того, что я захватил. Я разорил твое место обитания, я срубил твои деревья.»
Профессионал должен уметь видеть доску целиком. Он должен учитывать действия на севере, чтобы сражаться на юге.
Я должна пробыть здесь определенное время. Мне тут хорошо, пока хорошо: энергия течет через меня от земли и из космоса по незримому мосту. Я легко впитываю ее. Дышу ею как живительным бальзамом. Перед моим мысленным взором полыхает адское пламя, некогда, во времена незапамятные, сжигавшее эту землю. Все испепелил и переплавил огонь. Все, прежде нечистое, очистил от скверны. Тайну очищения огнем скрывают горы. Они совсем недалеко. Я ощущаю их присутствие. Над этим местом пролегает маршрут перелетных птиц. Они собираются здесь в огромные стаи и летят с юга на север и обратно. Я и птицы… неужели ваши уши закрыты для шума крыльев бесчисленных птичьих стай?.. Неужели не слышите вы печальные голоса улетающих осенью птиц и радостные их клики, трубные их песни весной? Такие места, как гористая здешняя местность, притягивают энергию, а птицы умеют улавливать ее. Они заряжаются ею, они так и летят от одного 'моста' к другому, не зная устали. А я поставлена именно здесь! Сюда должны приходить запутавшиеся и потерявшие надежду. Сюда они и стремятся, подобно птицам, находя ориентир. Жаждущий избавления находит путь. Мне остается лишь прочесть письмена его души. И еще: я должна не только прочесть вчерашнее и сегодняшнее, но и дать верное направление в завтрашнее.
Я предпочитаю получить немного целлюлита, но побывать в каждом местечке на юге, где продают мороженое.
Важным представляется несомненный факт большей близости европеоидов к негроидам, чем к монголоидам, подтверждаемой как наличием промежуточной австралоидной расы и широким распространением негро-австралоидов в верхнем палеолите на юге Европы и европеоидов в мезолите в Северной Африке
Действительно, я не отрицаю того, что русский человек сформировался на стыке восточной и западной культур. Но и влияния «оси Север-Юг» не отрицаю. Русская культура уникальна и многомерна.
Тёплый день. С утра весь небосклон к югу и западу, под солнцем, был закрыт дымно ? туман тучей. Ходили в город ? пустыня во всех лавках! Только вялый жёсткий сельдерей. Сонливость ? много потерял за посл. дни крови.
Национальное единство — вот чего желает Италия. Луи-Наполеон этого желать не может. Кроме Ниццы и Савойи, которые уже уступлены ему Пьемонтом как плата за его помощь в образовании королевства на Севере, он ждёт удобного случая, чтобы утвердить трон Мюрата на Юге, а трон своего двоюродного брата — в Центре.
Да-с, знаете, и то сказать ? на юге
И осень поздняя не больно весела.
Люди на юге хорошие, даже у священника вид порядочного человека.
Я был на юге и читал стихотворение в газете. Целиком я его не запомнил, только лишь одну строфу: В стране советской полуденной,
Среди степей и ковылей,
Семен Михайлович Буденный
Скакал на сером кобыле?. Я очень уважаю Семена Михайловича и кобылу его, пусть его на ней скачет, и пусть она невредимым выносит его из боев. Я не удивляюсь, отчего кобыла приведена в мужском роде, так как это тоже после профессора Воронова операция мыслимая, но если по кобыле не по месту ударение сделать, то кобыла занесет, пожалуй, туда, откуда и Семен Михайлович не выберется.
Одессит противоположен петроградцу. Становится аксиомой, что одесситы хорошо устраиваются в Петрограде. Они зарабатывают деньги. Потому что они брюнеты — в них влюбляются мягкотелые и блондинистые дамы. <…>
Кроме джентльменов, приносящих немного солнца и много сардин в оригинальной упаковке, думается мне, что должно прийти, и скоро, плодотворное, животворящее влияние русского юга, русской Одессы, может быть ( [qui sait?, кто знает? (фр.)] ), единственного в России города, где может родиться так нужный нам, наш национальный Мопассан. Я вижу даже маленьких, совсем маленьких змеек, предвещающих грядущее, — одесских певиц <…> с небольшим голосом, но с радостью, художественно выраженной радостью в их существе, с задором, лёгкостью и очаровательным — то грустным, то трогательным — чувством жизни; хорошей, скверной и необыкновенно — [quand meme er mаlgre tout, всё же и несмотря ни на что (фр.)] , — интересной.
К югу от границы, на запад от солнца
Конечно, будущее не за горами. Его уже сейчас видать. Справку зайдёшь подписать — начальника нет, зайдите на будущей неделе. Рубашку в магазине захочешь купить — вашего размера нет, зайдите в будущем месяце. Путёвку на юг попросишь — сейчас нет, будем вас иметь в виду на будущий год. Вот так. Всё тебе в будущем и в будущем.
Повеял летний ветерок;
Не дуновенье — легкий вздох,
Блаженный вздох отдохновенья.
Вздохнул и лег вдали дорог
На травы, на древесный мох
И вновь повеет на мгновенье.
Не слишком наша речь бедна,
В ней все имеет имена,
Да не одно: и «лед» и «ледень»,
А ветерок, что в летний час
Дыханьем юга нежит нас,
Когда-то назывался «летень».
Ваше величество собирается в поход на Юг, и необходимо иметь средства на удовлетворение военных нужд. Если в самом деле в Северном Китае справедливо установить земельный налог, торговый налог и сборы на соль, вино, плавку железа и продукты гор и озер, то ежегодно можно получать серебра 500 тысяч лян, шёлка 80 тысяч кусков и зерна свыше 400 тысяч ши. Их будет достаточно для снабжения армии. Как так можно говорить, что от ханьцев нет никакой пользы!
Уголь приближается к алмазу
не одну, а много сотен лет;
так народом медленно, не сразу
выдаётся на-гора поэт.Всё же, как он в недрах вызревает?
Как там происходит этот рост?
Как в себя он под землёй вбирает
молчаливое мерцанье звёзд? <…>Скажешь, уголь? Нет, уже не уголь:
сжатый прессом тысячи веков,
он вместил и черный пламень юга,
и слепую искристость снегов.Не бывать искусственным талантам,
стоящим дешевые гроши,
вровень с настоящим бриллиантом,
режущим простую гладь души.
НАТО методически и настойчиво развивает свой военный аппарат — на Восток Европы и в континентальный охват России с Юга. Тут и открытая материальная и идеологическая поддержка цветных революций, и парадоксальное внедрение Северо-атлантических интересов в Центральную Азию. Всё это не оставляет сомнений, что готовится полное окружение России, а затем потеря ею суверенитета.
Твой рацион: на севере — вино и звёзды, на юге — хлеб и дождь.
ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком
лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком
в пятницу народу всегда битком
и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком
у нее в руке босоножка со сломанным каблуком
он хохочет так, что едва не давится кадыком черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
расскажи мне о том, как красивые и не мы приезжают на юг, снимают себе жилье,
как старухи передают ему миски с фруктами для нее
и какое таксисты бессовестное жулье
и как тетка снимает у них во дворе с веревки свое негнущееся белье,
деревянное от крахмала
как немного им нужно, счастье мое
как мало
Вскоре лес закончился, и мимо нас потянулись широкие, наполненные туманами и влагой равнины, за которыми в солнечном мареве тянулась и вздымалась легкая и глубокая пустота, разворачиваясь прямо из-под наших ног в восточном и южном направлениях, тянулась и впитывала в себя остатки воды и зеленую, полную светом траву, втягивала почвы и озера, небеса и газовые месторождения, которые светились этим утром под землей, золотыми жилами проступая на коже отчизны. И где-то на юге, за розовыми облаками восхода, по ту сторону утренней пустоты, четко проступали в воздухе легкие и обманчивые врата небесного Ворошиловграда.
Мы мечтали о своей земле, но земля, которую мы получили, не была мечтой. Это был маленький клочок, одна тысячная часть Ближнего Востока. Эта земля не очень хорошо к нам отнеслась. Там были болота, москиты, пустыня на юге, камни. Выбирать нужно было между комарами и камнями. На ней было два озера — одно мертвое, второе вымирало. Была знаменитая река — но и в ней воды не было. То есть воды не было вообще. Никаких природных ресурсов тоже не было — ни золота, ни нефти.
Это было в октябре 1917 г. Большевицкий переворот произошел во время моего перехода через Тихий океан, и о нем я узнал только прийдя в Японию в ноябре. Мне осталось сделать то, что я сделал: поступить на великобританскую службу и попытаться проникнуть с английскими войсками на Юг России. Об этом я писал тебе достаточно подробно и полагаю, что ты знаешь мотив и обстановку, определившие мое решение. Но выполнить это мне не удалось. Я доехал до Сингапура, откуда английское правительство вернуло меня в Пекин и даже в Маньчжурию для работы по организации вооруженной силы для борьбы с большевизмом. В апреле 1918 г. я начал эту работу.
Когда смотрю на себя со стороны, то ощущаю, что будто живу в каком-то огромном северном городе, который условно называю Верхнекамском. Вставая утром, смотрю на обширный таёжный горизонт с панорамой БКРУ 2, — ощущаю рядом Быгельку, Зырянский пруд и все южные окрестности Верхнекамска. Потом еду на работу в Боровск – на самую северную городскую окраину, смотрящую в сторону Красновишерска. Довольно часто в тот же день заезжаю на Правобережье Камское в Усолье на прямом или обратном пути. И снова – на юг. Вот и получается, что живу в большом городе с тремя историческими микрорайонами, то и дело объезжаю кругом, вдоль, поперёк и по диагоналям свой Верхнекамск. Где ещё такой удивительный город сыщешь?