Он выражает лучшие традиции всех оригинальных мыслителей. Нет загадки слишком сложной, чтобы Фармер её не разгадал. Нет образа мыслей, слишком странного, чтобы не попытался переоценить его с помощью логики. Нет сюжета слишком объёмного, чтобы его написать; характера слишком неясного, чтобы его внедрить; вселенной, слишком далёкой, чтобы её исследовать. <…
Мыслители и те молчок
О том, что будет после ада..
Меланхоличней нет заката.
Ты мне – Цветаевский крючок.Тебя глазами то и дело
Ищу. И мысли там мои.
Без них я лишь сосуд, увы,
Пустое, тлеющее тело.
Однако представления, касающиеся сплошной материи и невозможности появления пустоты, можно встретить и у философов более ранней, ионийской школы. Согласно Эмпедоклу (ок.490-430 гг. до н.э.), корни всего сущего не допускают пустого пространства: «Нет во вселенной нигде ни излишка, ни места пустого». Вакуум противоречил картине мира, разработанной Аристотелем. Пространство определялось великим мыслителем как граница окружающего тела относительно окружаемого, поэтому «пустое пространство было бы абсурдом, так как здесь «окружающее» ничего не окружает.»
Трудно говорить о человеке, сказавшем Слово о полку имама Шамиля и его миссии. У меня, как земляка — летописца-современника, свое мнение о неповторимом профессоре. В чем оно заключается? Помню, на русско-дагестанском отделении историко-филологического факультета им. С.Стальского лекции читали незабываемые лекторы. Высокий, аккуратный и седоволосый Расул Гапшиминский всегда доставал из кармана аккуратный квадрат отутюженного платка. Интеллигентность, обаяние Расула Магомедовича, он одинаково и скрупулезно владел историей, археологией, географией, проявляя поистине энциклопедические знания. Свидетельством этому записные книжки еще молодого, ищущего ученого. Я прочитал почти все монографии моего великого земляка. Но нигде нет лукавства и высокомерия. Ибо история — это путь скромно великих… Расул из Гапшима — это Геродот Дагестана и Кавказа. Будущие историки, этнографы и мыслители-философы еще не раз пройдут по тропам Расула и на вершинах снежной темноты эпохальных событий осветят лампадой Расула.
… не только природа во все времена производила лишь крайне немногих действительных мыслителей в виде редких исключений, но что и сами эти немногие всегда существовали лишь для очень немногих. Вот почему призраки и заблуждения все время продолжают сохранять свое господство.
Иными словами, мы думаем, будто в каждом данном случае возможен всякий поступок; и лишь а pоstеriоri, на опыте и из размышления над опытом, мы узнаем, что наши поступки совершенно неизбежно вытекают из сопоставления характера с мотивами. Этим и объясняется, почему самый необразованный человек, следуя своему чувству, страстно защищает полную свободу отдельных поступков, — между тем, как великие мыслители всех веков и даже более глубокие из вероучений отрицали ее.
Книгу писала 3 года, прочитав, порвала. Книги должны писать писатели, мыслители или же сплетники.
Не бойтесь быть независимыми мыслителями! Если вы мыслите достаточно сильно, то вы неизбежно будете приведены наукой к вере в Бога, которая есть основание религии. Вы увидите, что наука не враг, а помощница религии.
Реинкарнация является наиболее правдоподобным объяснением реальности, с помощью которого индийские мыслители преодолевали трудности, которые ставили в тупик мыслителей Европы.
На мой взгляд, что как социальные мыслители и Сахаров, и Солженицын — полные ничтожества. Полные ничтожества!.. Я отношусь к ним с презрением
Более всего на свете я презираю Родена, который изваял этого Мыслителя. В такой позе не то что мыслить, даже гадить неудобно.
Для настоящего мыслителя нет абсолютно верных или неверных точек зрения.
Кроме чтения по буддийской философии, я знакомлюсь с переводом (с английского) рукописи одного японского офицера, переведшего с оригинала книгу стратегии китайского величайшего военного мыслителя Суна (Сунь-цзы) эпохи VI столетия от Рождества Христова. Сун, или Бу, совершенно неизвестен на Западе, но он является основателем учения о войне Востока. […] Одна из книг (вернее, глав) Суна говорит о победе и выигрыше войны без боевых операций, без сражений. Позвольте привести несколько слов из этой книги: «Высшее искусство войны заключается в подчинении воли противника без сражений; наиболее искусный полководец принудит неприятеля к сдаче без боя; он захватывает его крепости, но не осаждает их; он создает смущение и поселяет недоверие в неприятельской армии; он вызывает вмешательство в управление неприятельской армии со стороны правителей и гражданских властей; он создает политические комбинации среди соседних государств; он делает неприятельскую армию опасной для своего государства; и наконец, он уничтожает неприятельскую армию, лишая её способности сопротивляться, и со своей нетронутой армией захватывает неприятельские владения.»
В наше время интерес к Августину заметно возрастает во всем мире. Свыше тысячи лет пропагандой его идей занималась тесная кучка членов монашеского ордена. Теперь же мыслитель Августин, похоже, порвал церковные узы, и его не менее часто цитируют лингвисты и исследователи риторики, специалисты по эстетике и психологи. Для приверженцев так называемой «философии мысли» (philosophy of mind) Августин стал одним из ее основоположников. <…
Чехов как мыслитель; статья-очерк на основе лекции, 1910.
Столкновение между кровью и окружением, между кровью и кровью представляет собой последнее возможное для нас явление, поиски и исследования за пределами которого для нас более непозволительны. Но это признание влечёт за собой признание того, что борьба крови и предчувствуемая мистика жизненных событий, представляют не два разных объекта, а одно и то же, но разным способом. Раса — это подобие души, весь расовый материал — это ценность сама по себе безотносительна к бескровным ценностям, которые не замечают полноты природы, и безотносительна к поклонникам материи, которые видят события только во времени и пространстве, не познав эти события как величайшую и последнюю из всех тайн. Расовая история является, поэтому историей природы и мистикой души одновременно, а история религии крови — наоборот, это великое мировое повествование о подъёме и крушении народов, их героев и мыслителей, их изобретателей и художников.
Мы часто забываем, что мыслитель, по существу, более действенен там, где его опровергают, а не там, где с ним соглашаются.
Философ – мыслитель, призвание которого развитие и просвещение рациональной мировоззренческой концепции, основанной на знаниях, способных побуждать к самореализации ради всеобщего счастья.
Толстой — непревзойденный русский прозаик. Оставляя в стороне его предшественников Пушкина и Лермонтова, всех великих русских писателей можно выстроить в такой последовательности: первый — Толстой, второй — Гоголь, третий — Чехов, четвёртый — Тургенев. Похоже на выпускной список, и разумеется, Достоевский и Салтыков-Щедрин со своими низкими оценками не получили бы у меня похвальных листов.
Читая Тургенева, вы знаете, что это — Тургенев. Толстого вы читаете потому, что просто не можете остановиться. Идеологическая отрава — пресловутая «идейность» произведения (если прибегнуть к понятию, изобретенному современными критиками-шарлатанами) начала подтачивать русскую прозу в середине прошлого века и прикончила её к середине нашего. Поначалу может показаться, что проза Толстого насквозь пронизана его учением. На самом же деле его проповедь, вялая и расплывчатая, не имела ничего общего с политикой, а творчество отличает такая могучая, хищная сила, оригинальность и общечеловеческий смысл, что оно попросту вытеснило его учение. В сущности, Толстого-мыслителя всегда занимали лишь две темы: Жизнь и Смерть. А этих тем не избежит ни один художник.
Kостры Джордано Бруно и Ванини были ещё свежи в памяти: ведь и эти мыслители были принесены в жертву тому Богу, во славу которого было пролито, безо всякого сомнения, больше человеческой крови, чем на алтарях всех языческих богов обоих полушарий вместе.
Наука — это совместное предприятие, которое объединяет усилия поколений. Это передача эстафеты от учителя ученику и следующему учителю. Это сообщество мыслителей, обращающихся к древности и стремящихся к звёздам.
Самый скрытый и тяжёлый навык — это навык мышления. Никто не учит тебя мыслить, ты должен учиться этому самостоятельно. Поистине уникальным является каждое творение Абсолюта, нет ни одного такого же мыслителя как и ты. Утончение мысли, а точнее ее качество, полагаю, самое трудное достижение, но оно имеет свое любование в творчестве. Мыслями можно создавать искусство, искусство мыслить красиво отправляет душу в рай.
Темная история инквизиции говорит о том, что великие мыслители данной эпохи, несмотря на то что сами оказались беспомощными перед ее фанатизмом и даже ее жертвами, все же породили в тысячах других дух всеобщей борьбы за просвещение человечества.
И вот русский мыслитель Бахтин строит чрезвычайно русскую философию смеха — на размышлениях о Рабле и других явлениях западноевропейской традиции.
Мыслитель видит свои действия как эксперименты, а вопросы — как попытки что-то выяснить. Успех и неудача для него — прежде всего ответы.
Однако представления, касающиеся сплошной материи и невозможности появления пустоты, можно встретить и у философов более ранней, ионийской школы. Согласно Эмпедоклу (ок.490-430 гг. до н.э.), корни всего сущего не допускают пустого пространства: «Нет во вселенной нигде ни излишка, ни места пустого». Вакуум противоречил картине мира, разработанной Аристотелем. Пространство определялось великим мыслителем как граница окружающего тела относительно окружаемого, поэтому «пустое пространство было бы абсурдом, так как здесь «окружающее» ничего не окружает.»
Каждый мыслитель продумывает только одну-единственную мысль. И это существенно отличает мышление от науки. Исследователю нужны всё новые и новые открытия и идеи, иначе наука впадает в закоснелость и ложь. Мыслителю нужна лишь одна-единственная мысль.
Мыслители, которые не были воинствующими атеистами в подростковом возрасте, к сорока годам наверняка станут безбожниками.
Хула великого мыслителя угоднее Богу, чем корыстная молитва пошляка.
Я бы не сказал, что я прирожденный писатель; Я прирожденный мыслитель.
Все великие писатели и мыслители потому и были велики, что об основах говорили.
Анри Бергсон — один из самых выдающихся мыслителей XX века.
Знающих людей в Москве очень мало; их можно по пальцам перечесть, но зато философов, мыслителей и новаторов не оберёшься — чертова пропасть… Бросишь камень — в философа попадёшь; срывается на Кузнецком вывеска — мыслителя убивает.
Наши философы стремятся быть не столько умными, как мудрыми, не столько мыслителями, как мудрецами. Русский ли характер, исторические ли условия влияли тут — не берусь решать. Но несомненно, что философии «головной» у нас не повезло. Стародумовское: «ум, коли он только ум, — сущая безделица», — находит отклик, кажется, во всяком русском.
Я по своему характеру — мыслитель, сугубый рационалист. Описательный стиль, особенно эмоциональный, мне чужд. Отхожу я от этого правила лишь тогда, когда прибегаю к сарказму, что заметно в моих рецензиях и ответах оппонентам.
Жизнь отчетливо указывает на две категории людей: художников и мыслителей. Между ними резкая разница. Одни — художники во всех их родах: писатели, музыканты, живописцы и т. д. — захватывают действительность целиком, сплошь, сполна, живую действительность, без всякого дробления, без всякого разъединения. Другие — мыслители — именно дробят ее и тем как бы умерщвляют ее, делая из нее какой-то временный скелет, и затем только постепенно, как бы снова собирают ее части и стараются их таким образом оживить, что вполне им все-таки и не удается.
Гегель может быть назван философом по преимуществу, ибо изо всех философов только для него одного философия была всё. У других мыслителей она есть старание постигнуть смысл сущего; у Гегеля, напротив, само сущее старается стать философией, превратиться в чистое мышление.
Достоевский даёт мне больше, чем любой научный мыслитель, больше, чем Гаусс.
Он дает мне больше, чем любой мыслитель.
Мудр «Мыслитель» Родена: всё видит, всегда молчит…
У мыслителя меня интересуют не идеи, а опыт: не то, что он думал, а что пережил.
С помощью серьёзной попытки возвратиться в интеллектуальную среду античных мыслителей, гораздо меньше знавших то, что касается действительного поведения природы, но также зачастую значительно менее предвзятых, мы можем вновь обрести у них свободу мысли, хотя бы, возможно, для того, чтобы использовать её, с нашим лучшим знанием фактов, для исправления наших ранних ошибок, которые всё ещё могут ставить нас в тупик.
— Вы ощущаете сегодня Россию уставшей или, наоборот, страной пробудившейся, способной на некоторый прорыв в будущее?
— Вы спрашиваете меня, поэтому я отвечаю совершенно субъективно. Нет, это страна, которая в будущее не ориентирована. Все, что будет происходить, произойдет, как бы сказать, невольно и в сильной степени противу желания людей. Будет продиктовано не столько видением, концепцией, не говоря уж о диалоге с миром, сколько необходимостью. Повседневной жизнью. У России была возможность стать чем-то иным в этом столетии. Была бы возможность — если бы революция 17-го произошла на тридцать лет позже, если бы индустриализация, начавшаяся на рубеже веков, получила развитие и некая широкая промышленная база с коммуникациями и всеми прочими делами была бы унаследована новой политической системой. Но этого не произошло. Дело в том, что видение общества, жертвами которого оказались жители Европы и России и особенности. Основание этого видения, этой концепции социалистической заложили люди типа Гегеля, типа Маркса, и это были городские умы, городские мальчики. И когда они говорили об обществе, они видели не все общество, они видели город. Когда они говорили о прогрессивных силах в обществе, они имели в виду пролетариат. О консервативных — деревню. Но делить общество на прогрессивные и консервативные силы для социального реформатора, для социального мыслителя просто преступно. Глупо. Нельзя устанавливать иерархию между людьми. В результате возникла довольно диковинная ситуация — не только в России, уверяю вас, — возникла совершенно замечательная пирамида общества, на основание которой никто не обращал внимания. И кончилось тем, чем это кончилось, — в России прежде всего пирамида осела.
Но так и каждый творец, мыслитель, художник, поэт… в какой-то прекрасный час забывает все, чему его учили, отдается наитию спонтанному как откровению — и открывает, и сотворяет доселе небывшее, незнаемое.
Всякая мысль, живая, жизнеспособная, неизбежно переживает мыслителя, впервые ее высказавшего, и продолжает свое развитие после его смерти. Поэтому всякий, кто овладеет ею в полной мере, неизбежно двигает ее вперед. Наоборот, тот «верный» ученик, который слишком ревниво отстаивает неприкосновенность мысли своего учителя, неизбежно остается позади ее, ибо, цепляясь за букву, он утрачивает дух, который движется и развивается.
Мыслитель движется вперед, если он не спешит с выводами, пусть даже они кажутся ему очевидными.
Мыслителю требуется оппонент, как бритве оселок, чтобы оттачивать свои мысли.
Революцию готовят мыслители, а совершают бандиты.
Жизнь отчетливо указывает на две категории людей: художников и мыслителей. Между ними резкая разница. Одни — художники во всех их родах: писатели, музыканты, живописцы и т. д.
Смешно, как тужатся мыслители —
то громогласно, то бесшумно —
забыв, что разум недействителен,
когда действительность безумна.
Другие — мыслители — именно дробят её и тем как бы умерщвляют её, делая из неё какой-то временный скелет, и затем только постепенно, как бы снова собирают её части и стараются их таким образом оживить, что вполне им всё-таки и не удаётся.
Никто не может быть великим мыслителем, если он, как мыслитель, не ставит себе прежде всего в обязанность следовать своему разуму, к каким бы выводам он его ни привёл.
В действительности я не учёный, не наблюдатель, не экспериментатор, не мыслитель. По темпераменту я не кто иной, как конкистадор — искатель приключений, если хотите перевести это — со всем любопытством, дерзостью и настойчивостью, свойственной людям этого сорта.
Когда сталкиваешься с феноменом Стэплдона, не избежать чувства досады. К такому могучему воображению — да еще бы подобающий литературный дар! Увы, насколько поражает Стэплдон-мыслитель, в той же мере слаб Стэплдон-писатель.
Мыслитель не говорит ничего нового: он несколько по-иному расставляет акценты.
Мыслитель читает афоризмы глазами ученика, обыватель — глазами оценщика.
Толстой — непревзойденный русский прозаик. Оставляя в стороне его предшественников Пушкина и Лермонтова, всех великих русских писателей можно выстроить в такой последовательности: первый — Толстой, второй — Гоголь, третий — Чехов, четвёртый — Тургенев. Похоже на выпускной список, и разумеется, Достоевский и Салтыков-Щедрин со своими низкими оценками не получили бы у меня похвальных листов.
Читая Тургенева, вы знаете, что это — Тургенев. Толстого вы читаете потому, что просто не можете остановиться. Идеологическая отрава — пресловутая «идейность» произведения (если прибегнуть к понятию, изобретенному современными критиками-шарлатанами) начала подтачивать русскую прозу в середине прошлого века и прикончила её к середине нашего. Поначалу может показаться, что проза Толстого насквозь пронизана его учением. На самом же деле его проповедь, вялая и расплывчатая, не имела ничего общего с политикой, а творчество отличает такая могучая, хищная сила, оригинальность и общечеловеческий смысл, что оно попросту вытеснило его учение. В сущности, Толстого-мыслителя всегда занимали лишь две темы: Жизнь и Смерть. А этих тем не избежит ни один художник.
Дни величайшего литературного торжества для публики, это — когда прославленный поэт обмолвился неудачным стихом, хороший романист напишет слабый роман, великий мыслитель выскажет ошибочную мысль.
Тогда у публики настоящий литературный праздник.
Афоризм-это очерк в миниатюре,с его логической конструкцией мышления с точки зрения мыслителя.
…В истории мысли и цивилизации Блаженный Августин — первый мыслитель, который предпринял анализ философских и психологических понятий лица и личности и принёс им известность. Эти идеи, столь существенные для современных людей, формируют не только учение Августина о Боге, но также его философию человека: человека как личности, человека как члена общества и институтов — семьи, города, государства и церкви.
Берегитесь, когда Вседержитель посылает на землю мыслителя.
…Большой ум уживался у него с отсутствием интуиции — разительная аналогия со Львом Толстым, великим писателем и ничтожным мыслителем. Толстой, пытаясь создать философскую систему, стал только анархистом русской мысли.
…наивный мыслитель чувствует за собой право — так напрямую, что думает, «как Бог на душу положит», без задержек рефлексии, без удержа правил воспитания, высказывать. Правомочие Вертикали Бытия за собой чует — прямой ПРАВ-ды и СТояка И-СТ-ины (или «естины»).
Величайшие мыслители, учёные, изобретатели были людьми с ограниченными средствами, а многие из них были просто пролетариями. Так всегда и будет. Богатство является скорее препятствием, чем стимулом деятельности.
Действительно ли И. В. Сталин был выдающимся военным мыслителем? Конечно, нет. Все это нагородили в угоду И. В. Сталину, чему способствовал он сам…
Если зайти на видеоканал Василия Слипака, то можно понять, чем он жил, что любил, о чем думал. Вот он дает благотворительный концерт в Украинском центре в Париже, щедро жертвует свой изумительный незабываемый голос для воинов.
А вот дает интервью телевидению («сейчас на фронте, а осенью в Париж, на открытие сезона»). А вот запись клипа Джамалы.
А вот подписался на канал красивой девушки-полицейской Милевич. А вот он выставил бой Кличка и перед ним гимн в исполнении Русланы. А вот запись двух девушек в Парижской студии, песня простенькая как для оперного певца, но, наверное, его подкупили слова: «Бо немає миліше землі, що дала дала тобі крила,… де співає душа наче ранішній птах»… А вот запись интервью французского мыслителя Анри Бернара Леви, он всегда поддерживал Украину. А вот он нашел старую запись Чезаре Сэппе. (Чезаре у него много). А вот поет свою арию из самой милозвучной оперы, какая только бывает. Тореадор.
«Последний раз пользователь был активен три недели назад»,- сообщает канал. Он мог жить изысканной и беззаботной жизнью в одной из столиц мира, но погиб за все, что он так любил.
Многие люди не становились оригинальными мыслителями только потому, что имели слишком хорошую память.
С Сократа началось существование самостоятельной личности человека. Геракл ума и духа — таким был он как мыслитель. Истина была его единственным оружием. Он был бесстрашным, когда нужно было восстать против варваров Афин. И таким же бесстрашным, когда нужно было сказать горькую истину народу, привыкшему слышать ложь.
Если не могут атаковать мысль, атакуют мыслителя.