Счастье как бабочка: не оно гоняется за человеком, а человек за ним.
Смотрел на её старую фотографию и не без грусти думал, что эта куколка уже превратилась в бабочку.
Я разбужу в тебе жажду до
бабочек желтых,
как лихорадка,бабочек
красоты твоей.И ты пощекочешь мне
моё пряное,
что гвоздики,
но немного подувядающее в пыли
наслаждение.— Франц Вертфоллен, "Шот Жизни"
Бабочки полет
Будит тихую поляну
В солнечном свету.
Пожалуй, самым ярким событием его нежинского бытия явился полет Уточкина летом 1910 года.
— Уточкин! Послезавтра Уточкин полетит в Нежине! — бабушка стояла на пороге, раскрасневшаяся от волнения.
Прославленный авиатор был в зените своей славы: ему едва исполнилось 35 лет, и не было в России человека, который не знал бы этого высокого рыжего здоровяка, властителя неба.
Ярмарочную площадь подмели для благородной публики солдаты 44-й артбригады, квартировавшей в городе, расставили за канатами скамьи, место на которых стоило неслыханно дорого — рубль! Рубль в Нежине — это воз слив! Праздничные хлопоты начались уже с утра, когда привезли с вокзала биплан. Только около трех часов, когда вся площадь уже была окружена плотной толпой безбилетников, занявших даже крыши соседних домов и примостившихся на деревьях, появился сам Сергей Исаевич, весь скрипящий в черной добротной коже — куртка, галифе, гетры, шлем, даже очки на лбу скрипели, — прохаживался возле аэроплана, позволяя фотографировать себя и снимать на «синема».
Сережа Королев пришел на площадь с дедушкой и бабушкой. Надо сказать, что именно бабушка была большой охотницей до всяких технических новаций, не боялась паровоза, а в Либаве со знакомым офицером осматривала субмарину и даже спускалась в чрево подводной лодки. Оживление бабушки в связи с предстоящим полетом не трогало пятилетнего Сережу. Сидя на плечах деда, он не понимал, о чем, собственно, говорят, не понимал, что такое «полет». Летали птицы, жуки, бабочки, но как могла летать машина?!
И вот он увидел: рыжий человек сел в плетеное кресло своей машины, механик, стоящий впереди, резко рванул вниз короткую, похожую на весло деревяшку, машина страшно затарахтела, затряслась, словно сердясь и негодуя, десятка два солдат держали ее за крылья и за хвост, успокаивали. — Это полет? — тихо спросил он деда, но тот не слышал. Желтое облако пыли потянулось к канотье и зонтикам обладателей рублевых билетов…
— Прогревает мотор!
Святость, как красота — блик неуловимого мира — стая бабочек, взмывающая из-под ног. Мелькание золотистого, белого, серебристого, оранжевого, приправленное травой, зноем, стрекотом, длится пару мгновений, зато воспоминания греют годами. А поймайте хотя бы одну бабочку, и все великолепие скукожится в уродливое насекомое с выпученными глазами и толстым мохнатым тельцем. Назовите что-то святым, пустите к нему толпы, и оно умрет, оставив напоследок лишь пару пачкающихся пыльцой крыльев.
Я разбужу в тебе жажду до
бабочек желтых,
как лихорадка,бабочек
красоты твоей.И ты пощекочешь мне
моё пряное,
что гвоздики,
но немного подувядающее в пыли
наслаждение.— Франц Вертфоллен, "Шот Жизни"
Счастье подобно бабочке. Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает. Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи, Оно придет и тихонько сядет вам на плечо.
Бабочки являются случайными мыслями людей. Они живут, они умирают, они не имеют смысла.
Следи за своим садом — вот моё правило. Ухаживай за цветами, а не гоняйся за бабочками, и тогда бабочки прилетят к тебе сами. Так жизнь и устроена.
Мёртвая бабочка — и такие последствия?
Что ни говори, март — самый женский месяц в году. За короткий март всякая женщина рождается заново — превращается из гусеницы в бабочку, из утенка в лебедя, из лягушки в царевну… В общем, если формулировать экономно, женская мартовская задача — стать волшебной красавицей, и любая особа женского пола вынуждена ее решить за 31 холодный день. Самое сложное в этом деле — сфокусироваться на себе, как обычно пишут в женских журналах, «полюбить себя» (брр!). Женщины на это отвечают журналам, мол, мне не для кого, вот появится принц, тогда и начну, а журналы настаивают, что если не будешь себя любить, то принц на белом коне тебя уж точно не полюбит. Мне по душе более радикальные идеи. Шанель, например, говорила, что если после 30 женщина не красавица, то она полная дура. А по-моему, тема «мне не для кого» просто увиливание от своих обязанностей. Женщина рождается с предназначениями, и одно из них — быть красивой. Поэтому попробуйте воспринимать свою красоту как работу, которую нельзя делать плохо. Учитывая при этом, что быть красивой только снаружи невозможно. Внешние данные потрясают две минуты, потом нужно доказать, что ты по праву носишь свое красивое платье. Кстати, если кто-то будет себя выдавать за принца на белом коне, срочно звоните в милицию и в «скорую помощь». В природе не существует принцев на конях, а существуют только нормальные мужчины, которые будут знать, что именно вы и есть самая красивая, если вы сами это им расскажете и покажете. И если вы не постесняетесь так поступить, вы будете царить безраздельно. Воспринимайте как пособие для цариц. И нечего отнекиваться, смотреть букой и застенчиво прятаться в углу. Смело залезайте на трон и царите! Да-да, и это тоже ваше предназначение, ваша работа, ваша обязанность, в конце концов.
Кто бабочкой к яркому пламени льнёт —
На войско огня в одиночку пойдёт:
Пусть миг проживёт лишь, огонь полюбя, —
Отдав оболочку — получит себя.
Размаривающее апрельское солнце, в отличие от холодного октябрьского и ледяного декабрьского, может заполнить всю голову без остатка. Мысли если и остаются, то ворочаются не внутри, а летают снаружи в теплом, как парное молоко, воздухе в виде желтых, белых или разноцветных бабочек, жужжат мохнатыми шмелями, сверкают слюдяными крыльями мух, чирикают воробьями, неутомимо ползают по тебе муравьями, лежат у забора большой дремлющей собакой, ходят рядом и вокруг в виде жены, выносящей во двор из дому ящик с рассадой базилика, чтобы его выгулять на солнце.
Никогда ничего не объясняй и не стыдись равного трепета перед бабочкой и бегемотом.
Лучше один день летать как бабочка, чем всю жизнь ползать как гусеница.
Я помню: бабочка порхала,
Плела живые кружева,
Плыла крутая синева
За этим дивным опахалом…
А чья-то кровь сушила, злая,
Окоченевший взмах крыла…
Ржавела острая игла,
Хребет изяществу пронзая.
И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьёт торопливо
С хризантемы росу.
Кто же бабочкой летает
Не всегда вокруг радуга и бабочки. Только сложности и компромиссы заставляют нас не стоять на месте.
Запутавшейся в паутине бабочке не легче от того, что паук оказался мёртвым.
Если хочешь писать о женщине, обмакни перо в радугу и стряхни пыль с крыльев бабочки.
Но ведь есть великие дела, за которые стоит отдать жизнь, — возразила Бабочка
Кто я?
-Маленький ребёнок, что лишь тянется к теплу.
-Я как бабочка под солнцем?
-Нет ты моль, летишь к огню.
-Я хочу лишь быть любимым!
-Ты сгоришь! Лети назад!
-Обожгусь? Оно не страшно, всё равно вернусь назад.
-Там любовь не для тебя! Ты ничто, они семья!
-Я другой? Да ну и что? Быть любимым всем дано!
……
-Что почувствовал?
-Лишь боль…
-Что не дано тебе?
-Любовь…
-К чему стремишься ты?
-К огню…
-И как сейчас ты?
— Я….горю.
Если хочешь сохранить глянец на крыльях бабочки, не касайся их.
Но и определение "взрослый человек" ему тоже не подходило. В нем не было мужиковатости — той тяжести челюсти, тела и разума, которые чувствуются в большинстве мужчин, перешагнувших 21 год. Байрон или Оскар Уайльд видели мужскую красоту вот так: подсушенно, большеглазо и декадентно изящно. И с какой-то неуловимой, непозволительной роскошью. Вы надевали на него артикул за номером Б-15, стандартную голубую больничную пижаму, а она тут же выглядела как одежда на Дэнди с иллюстрации Phillips, чья одна бабочка к смокингу стоит 10-ти твоих зарплат.
Однажды я, Чжуан Чжоу, увидел себя во сне бабочкой — счастливой бабочкой, которая порхала среди цветков в свое удовольствие и вовсе не знала, что она — Чжуан Чжоу. Внезапно я проснулся и увидел, что я — Чжуан Чжоу. И я не знал, то ли я Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он — бабочка, то ли бабочка, которой приснилось, что она — Чжуан Чжоу. А ведь между Чжуан Чжоу и бабочкой, несомненно, есть различие. Вот что такое превращение вещей!
Один китаец, из династии Тан, по мнению некоторых, большой философ. Ему однажды приснилось, что он — бабочка, и с этой минуты он уже никогда не был полностью уверен, что он не бабочка, которой снится, что она китайский философ.
Среди представителей фауны преобладают пресмыкающиеся. Достаточно сказать, что на всей планете этот регион – один из самых насыщенных в видовом отношении змеями и рептилиями. Не случайно главной достопримечательностью современного ольмекского археологического парка столицы штата, города Вильяэрмосы, считается гигантский кайман более 10 м длиной с безобидным именем Марипоса, что означает «Бабочка.»
Дети — это еще не бабочки, а гусеницы…
Есть бабочки, живущие лишь сутки. В этот единственный день им выпадает насладиться светом исполнения всех желаний.
Бабочка — трепетной нежности живая философия.
В числе многого, чего я лишён, мне не дано постичь прелесть и смысл салонной жизни. Убожество «внутрилитературной тематики» во вторичности предлагаемого к потреблению продукта: если литература ? производная от жизни, то разговоры о ней ? производная от литературы. Пресловутое «литературное общение» есть поза подмены деятельности суетой: казаться вместо быть; форма паразитирования при искусстве; род субкультуры для причастных к клану. Хотя также ? способ устройства своих дел: маркетинг и реклама ? тоже нужны… но надобно ж и разграничивать. Представьте Дон-Жуана проводящим ночи в попойках с друзьями за философскими обсуждениями женских подробностей и особенностей и подчёркиванием роли своей личности в мировой сексуальной революции, а по бабам ходящего в редкие просветы свободного времени и протрезвления. Вот и у пчёлок с бабочками то же самое. Хочешь писать ? сиди пиши. Хочешь печататься ? расшибайся в лепешку, печатайся. А вот если кто хочет именно быть писателем ? то есть выступать перед читателями, не ходить на службу, жить на гонорары, захаживать в редакции на чай и коньяк, ездить по миру, вести беседы в домах творчества, прокуренные ночи рассуждать с коллегами о проблемах литературы, небрежно доставать из кармана писательский билет ? провались он пропадом со своим ущемлённым самолюбием и знаком причастности к литературному процессу.
Виски, лёд, черное пятно Централ-парка из окон, белый рояль,
захмелевшая Элис мяукает под переборы клавиш,
ты снимаешь с меня галстук, запонки,
пахнешь сигарами,
голова пустая,
голова расслабленная –
we have more than all –
always had it.
We’re blessed.
И это как ртуть, как свинец – попав в кровь – никогда и ничем – не вывести больше.
Не вывести это счастье.
Влажный Бейрут на моих ключицах.
Случайно – опять квартал «фонарей».
Ползти по извилистой улочке, «бабочки» облепляют машину – дешевый парфюм, надежда в глазах.
Лунная ночь.
Опьяненность Нью-Йорком в Бейруте.
I might have loved you, Alice.
I might even love you now.
I might.— Франц Вертфоллен, "Заметки для Штази. Ливан"
…Она вдруг быстро прикоснулась губами к моим губам и убежала. Я даже не понял, как случился этот поцелуй. Шорох ветра, мимолетное прикосновение бабочки, которая тут же упорхнула прочь. В это волшебное мгновение я ощутил такой прилив счастья, что едва не упал в обморок от переизбытка чувств.
Она не тянулась к свету — она выбирала тьму.
Она не радовалась солнцу — она любила мглу.
Она не шла нормальной дорогой — она выбирала гать.
Она мечтала стать необычной бабочкой — а превратилась в обыкновенную бл… дь!
Виски, лёд, черное пятно Централ-парка из окон, белый рояль,
захмелевшая Элис мяукает под переборы клавиш,
ты снимаешь с меня галстук, запонки,
пахнешь сигарами,
голова пустая,
голова расслабленная –
we have more than all –
always had it.
We’re blessed.
И это как ртуть, как свинец – попав в кровь – никогда и ничем – не вывести больше.
Не вывести это счастье.
Влажный Бейрут на моих ключицах.
Случайно – опять квартал «фонарей».
Ползти по извилистой улочке, «бабочки» облепляют машину – дешевый парфюм, надежда в глазах.
Лунная ночь.
Опьяненность Нью-Йорком в Бейруте.
I might have loved you, Alice.
I might even love you now.
I might.— Франц Вертфоллен, "Заметки для Штази. Ливан"
Нектарная Мудрость — бесценный Божий Подарок!
Феи подобны Бабочкам, —
Сказочные существа,
Надо мной и вокруг меня летают,
Пыльцу в меня волшебную бросают,
Нектарная мудрость во мне живёт.
Господь сказал: «Не отойдёт! Это бесценный Божий Подарок!»
Быть гусеницей днем и бабочкой ночью.
… Я всегда делил человечество на две части. Есть люди-сады и люди-дома. Эти всюду таскают с собой свой дом, и ты задыхаешься в их четырёх стенах. Приходится с ними болтать, чтобы разрушить молчание. Молчание в домах тягостно. А вот в садах гуляют. Там можно молчать и дышать воздухом. Там себя чувствуешь непринуждённо. И счастливые находки сами возникают перед тобой. Не надо ничего искать. Вот бабочка, вот жук, вот светлячок. О цивилизации светлячков ничего неизвестно. Об этом можно поразмышлять. У жука такой вид, словно он знает, куда направляется. Он очень спешит. Это поразительно, и об этом тоже можно поразмышлять. Бабочка. Когда она садится на большой цветок, говоришь себе: для неё это — словно она на качающейся террасе висячих садов Вавилона… А потом замечаешь первые звёзды и замолкаешь.
Руки работают, видят глаза. Порхай как бабочка, жаль как пчела
Если вы чувствуете себя счастливым, не анализируйте вашего счастья. Это было бы всё равно что раздробить красивую бабочку для того, чтобы лучше видеть ее красоту.
Гусеница делает всю работу, но бабочка получает всю рекламу.
Счастье капризно и непредсказуемо, как бабочка: когда ты пытаешься его поймать, оно ускользает от тебя, но стоит отвлечься — и оно само опустится прямо в твои ладони.
Следи за своим садом — вот моё правило. Ухаживай за цветами, а не гоняйся за бабочками, и тогда бабочки прилетят к тебе сами. Так жизнь и устроена.
У "человечества" нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, так же как нет цели у вида бабочек или орхидей. «Человечество»
Чем сильнее себя сожмёшь, тем быстрее разомнёшь. <…> Большинство людей этого не понимают. Они стараются себя сильно не давить, как бабочку в кулаке, чтобы она там жила, и поэтому не получают ничего стоящего и всю жизнь довольствуются каким-то посредственным вариантом.
Самая драгоценная вещь – блаженство.
Только его и обещают.
И всегда дают.
Просто люди малы слишком,
как малы их печали
и радости.
Но с рассветом, флейтой золотой поднимающимся по колоннам Юпитера,
слова лишние.
Слушай Штрауса.
Вставай с кровати.
Пей кофе.
И заводи бабочек счастья
в желудке и легких.
Я люблю тебя.
Всякий раз – полным сердцем…
Счастье невозможно поймать: как только вы его поймали — у вас в руках пыль от крыльев бабочки. Счастье ощутимо только в воспоминаниях.
Иногда достаточно лишь немного света, чтобы превратить фобии в порхающих бабочек.
А я люблю всё то, что предстаёт в самом прекрасном свете. Лица воспринимаются в ансамбле. В живописи существеннейший момент — это цвет. А цвет есть феномен света. Чтобы писать свет, художник обращается к краскам. Цветок, женщина, бабочка? Простые происшествия великой драмы цвета и света.
Но и определение "взрослый человек" ему тоже не подходило. В нем не было мужиковатости — той тяжести челюсти, тела и разума, которые чувствуются в большинстве мужчин, перешагнувших 21 год. Байрон или Оскар Уайльд видели мужскую красоту вот так: подсушенно, большеглазо и декадентно изящно. И с какой-то неуловимой, непозволительной роскошью. Вы надевали на него артикул за номером Б-15, стандартную голубую больничную пижаму, а она тут же выглядела как одежда на Дэнди с иллюстрации Phillips, чья одна бабочка к смокингу стоит 10-ти твоих зарплат.
Это было доисторическое время, когда земля кипела нарядными бабочками, стрекозами с прозрачными крыльями, невыносимо серьёзными жуками, царевичами и трубочистами. Жить было недурно, только прелесть жизни часто отравляла особая порода, именуемая «взрослыми.»
Я заметил, что только глупые люди хотят, чтобы все были одинаковые. Кто умён, тот рад, что на свете есть день и ночь, лето и зима, молодые и старые, что есть и бабочки и птицы, и разного цвета цветы и глаза и что есть и девочки, и мальчики.
Ты моя бабочка внутри.
Ты моя бабочка снаружи!
Взмах крыла бабочки в Айове может привести к тайфуну в Индонезии.
Не искореняйте пороков, если желаете иметь прелестных женщин; иначе вы уподобитесь тем, которые, восхищаясь бабочкой, уничтожают гусеницу.
У людей бабочка становится гусеницей.