Друг должен принимать на себя часть огорчений друга.
Когда были деньги, я покупал книги, а когда денег не было — одежду и пищу.
Каков супруг, во многом зависит от супруги.
Ничто так не беспокоит людей, как нечистая совесть.
Когда у меня появлялось немного денег, я покупал книги. И если что-то оставалось — покупал себе еды.
Любовь — это всё, что у нас есть, единственный способ, которым мы можем помочь другому человеку.
Жить достойно не возбраняется никому.
Люди не рождаются, а формируются.
Нет зверя настолько дикого, чтобы он не отзывался на ласку.
Даже в самой худшей судьбе есть возможности для счастливых перемен.
Может ли полюбить кого-либо тот, кто сам себя не любит?
Стыд — это страх честности перед позором.
There are others where religion is nothing but ritual; and these are worse than the first, for the Spirit of God is not in them, and they are inflated with self-righteousness.
Ничего нет трудного для человека, имеющего волю.
There are monasteries where there is no discipline, and which are worse than brothels
Никто не может любить другого, если до этого он не полюбил себя… Никто не может никого ненавидеть, если до этого он не возненавидел себя.
Женщины отдают обыкновенно предпочтение мужчинам, принадлежащим к разряду тех людей, которые по природе своей более способны предаваться удовольствиям и всякому вздору.
Если кому-либо не хватает даров природы, он возмещает этот изъян усиленной дозой самодовольства.
Нет ничего отважнее, чем победа над самим собой…
Если заводишь новых друзей, не забывай о старых.
Все превращает любовь и неумного делает мудрым.
Все превращает любовь: красноречье дает молчаливым,
Старцев в юнцов превратить милая может любовь.
Силу ломает любовь, но и слабых быть сильными учит,
В робких отвагу вдохнуть также умеет любовь.
Wherever you encounter truth, look upon it as Christianity.
Эразм снёс яйцо, которое высидел Лютер.
Хочешь, гневаясь, снискать похвалу? Гневайся на порок, а не на человека.
Что постановит страсть, то непродолжительно, мимолётно; что определит разум, в том век не раскаешься.
Лучше меньше знать и больше любить, чем больше знать и не любить.
Значительная часть недоразумений возникает у людей от невоздержанности языка.
Ненасытный богач остаётся беднейшим из бедняков.
Иметь много друзей — значит не иметь ни одного.
Моряки привычны к чудесам.
Люди разумные часто бывают ненавистны могущественным властителям.
Всякий порок лишь усугубляется от попыток скрыть его под личиной добродетели.
Тот, кто делает добро другу, делает добро себе.
Если ты будешь жестоким по отношению к порокам, то окажешь благодеяние по отношению к человеку.
I have no patience with those who say that sexual excitement is shameful and that venereal stimuli have their origin not in nature, but in sin. Nothing is so far from the truth.
Моя родина там, где моя библиотека.
Церковь основана на крови, кровью скреплена и кровью расширилась.
Человек должен любоваться самим собой: лишь понравившись самому себе, сумеет он понравиться и другим.
В темноте все женщины одинаковы.
Счастье состоит главным образом в том, чтобы мириться со своей судьбой и быть довольным своим положением.
Знание — в действии.
Чаще всего побеждает тот, кого не принимали всерьёз.
Никакие житейские блага не будут нам приятны, если мы пользуемся ими одни, не деля их с друзьями.
… иногда хорошо любить — значит хорошо ненавидеть, а праведно ненавидеть — значит любить.
Лишь одним дуракам даровано умение говорить правду, никого не оскорбляя.
Война прекрасна лишь для тех, кто не испытал её.
Ничто так не ускоряет старости, как неумеренные попойки, необузданная любовь и не знающая меры похотливость.
Есть противники, поражение от которых — величайший позор, а победа над ними не прибавляет славы ни на волос.
Изящество потребно не в одних искусствах, но во всех делах человеческих.
Лишь немногие, чьё подлое благополучие зависит от народного горя, делают войны.
Даруй свет, и тьма исчезнет сама собой.
Налево площадь Эразмова, так называемая по бронзовой статуе известного ученого Эразма. Подойдем к оной ближе: несчастный Эразм, отягощенный толстою книгою, закутанный в священническую тех времен одежду, к бесславию художника похож более на соляной столб, нежели на монумент славе Эразмовой.