Мы знаем себя и управляем собой лишь в немыслимо малой степени.
И лишь в общении с собой поймешь, насколько мало себя знаешь…
Бог — это то, о чём живые не знают, но могут рассказать, а мёртвые знают, но рассказать не могут.
Суицид – это серьезно. И если ты знаешь кого-то, кто собирается покончить с собой, ты должен помочь ему. Никто не должен находиться в постоянной боли. Каждый должен любить себя. Так же, как я люблю всех вас.
В этом цирке лишь два пути: суицид или стоицизм.
И если выбрал не суицид, тогда терпи, хватит ныть, дай во всю идти.
Вопрос не в том, что мы хотим знать о людях, вопрос в том, что люди сами хотят рассказать о себе.
Я живу с собой всю свою жизнь, так что я знаю себя от и до. Поэтому, когда я смотрю на себя на экране, то всё, что я вижу — это себя. Скучно.
… человечество веками бьется над вопросом, почему человек совершает суицид. Что суицид является показателем аномии в обществе. Это понятие — «аномия» — ввел Дюркгейм: коротко говоря, это утрата ценностей и целей, норм поведения и нравственных рамок. Поэтому во всем мире индикатором благополучия общества является именно количество суицидов и количество убийств.
«Опыт, сын ошибок трудных…» Наш человеческий опыт — штука интересная. Он отвечает только на вопрос, как нельзя делать, и никогда не подскажет, как делать надо.
Вопрос о том, может ли компьютер думать, не более интересен, чем вопрос о том, может ли субмарина плавать.