Если вечером в ресторане видишь мужчину с девушкой, которая выглядит как его дочь, — то это не его дочь.
Ты никогда не бываешь тем, кем кажешься. Однажды в восьмидесятых ко мне подошла пожилая леди и спросила: «Мистер Элтон, Вы не дадите мне автограф?» Я сказал ей, что я не Элтон, а Дэвид Боуи. «Слава богу, — откликнулась она.
Вот мою дочь как-то спросили, когда ей было шесть, кем она будет, когда вырастет. А это ужаснейший вопрос для людей любого возраста. И она сказала: «Я поэт». И это действительно так. Я ей даже позавидовала, ведь она так уверенно об этом сказала.
Говори, что захочешь, понося мою честь. На низость молчание станет ответом. Мне не то чтоб ответить было ничем, просто львы не отвечают собакам.
Джозеф Кеннеди очень любил свою внучку, дочь Джона Кеннеди.
— Кэролайн очень смышлёная девочка, ты в её возрасте таким не был, — как-то сказал он сыну.
— Ничего удивительного, — ответил Джон, — посмотри, кто мой отец, и кто — её.
Очень давно, еще в детстве, когда я ходил в театральную школу, директор однажды спросил меня: «Ну и зачем ты решил стать актером?» Я искренне не знал, что ответить, и поэтому не ответил ничего. И тогда он сказал: «Чтобы самовыражаться, болван!» И я кивнул: «Да, конечно, так и есть».
Однажды кто-то спросил меня, какие мне нравятся девушки. Я ответил, что те, которых одобряет моя мама.
В Лондоне, в одном из отелей пожилая женщина спросила мою дочь, чем занимается ее папа. Она ответила «Он — пират!» — в тот момент я гордился своей дочерью.
Если у меня будет собака, я назову её Йетс. Если у меня будет дочь, я назову её Поттериана. И когда собака будет кусать мою дочь, я буду говорить ему: «Фу, плохой Йетс! Не трогай Поттериану, не трогай!»
Жаб Жабыч занимался на дому. Он усиленно готовился к поступлению в юридический институт, изучает буквы и слоги.
Целыми днями он сидел и произносил: «Мама мыла раму!», <…> «У Ромы папа. У папы мыло. Папа моет Рому. Роме моют попу».
Для милицейского отделения юридического института он уже читал неплохо.