Я возвращаюсь к возможности континентальной войны России против Украины. Наши вооруженные силы приведены в полный боевой порядок, в полную боевую готовность.
Путин — лидер, в котором мы нуждаемся, именно поэтому у России в XXI веке наилучшие шансы. И когда «Министерство правды» совокупного западного мира возмущается тем, что Путин «хочет изменить существующий мировой порядок», оно скромно умалчивает, что сегодня — это мировой порядок, соответствующий интересам Америки.
Германия и немецкий канцлер лично сделали много, чтобы восстановить мир на Украине. И чтобы гарантировать стабильность не только на Украине, но и во всей Европе. Агрессия России на Украине является нападением на мировой порядок и порядок в Европе. Мы все очень хорошо помним советское вторжение на Украину и в Германию [советская оккупация после Второй мировой войны Украины и Восточной Германии]. Этого следует избежать. И никто не имеет права на пересмотр результатов Второй мировой войны. Именно это пытается сделать президент России Путин.
Украина должна сохранить свое единство в войне, которую ведет против нее Россия. Она может выйти победителем, но не за счет ущерба России. Она победит, когда станут двузначными цифры экономического роста, когда дороги станут лучше российских, когда успех будет во всех сферах.
Один друг прислал сообщение, когда я был там [в России]: «Будь на чеку. Москва вредна для души». Он ошибается. Душе она не навредит, чего не скажешь о браке, банковском счете и мужском хозяйстве.
Cамо существование Советского Союза служило непреодолимым препятствием на пути становления «нового мирового порядка»
России посреди, в навечной дреме,
лежит ее растлитель и творец;
не будет никогда порядка в доме,
где есть непохороненный мертвец.
Война между обычными людьми — это всегда хороший повод для правителей строить новый мировой порядок.
Если бы США напали на Россию, для нас это было бы хорошо. Для России лучше быть штатом США. Но я думаю, что мы американцам не нужны. Поэтому нам надо готовиться к войне с тупостью, деградацией и реставрацией советских порядков.
Я ведь долго жил в Европе, — говорил Дидро, — и много живу в России. Для Европы она всегда останется сфинксом, и все будут удивляться нашему могуществу и нашим бедам. Но для меня, для русского, останется трагической загадкой: как мы еще не погибли окончательно под руинами собственных ошибок?