Вереницею дни-скороходы идут,
Друг за другом закаты, восходы идут.
Виночерпий! Не надо скорбеть о минувшем.
Дай скорее вина, ибо годы идут.
Проходит год, как день,
То длится день, как год,
И, оглянувшись, можно убедиться,
Что время то ползет,
То медленно идет,
То будто слишком быстро мчится.С рождения до двадцати
Года ползут, несмелые,
А с двадцати до тридцати
Они идут умелые,
Вот с тридцати до сорока
Бегут, как ночи белые,
А с сорока и далее
Летят, как угорелые.Когда года твои ползут,
Ты прыгаешь и бегаешь,
Зато, когда они идут,
Шаг в ногу с ними делаешь.
Когда ж они начнут бежать,
Тебе ходьба — забота.
А начинают пролетать,
Тебе сидеть охота.И как бы способ нам найти,
Чтоб в ногу с временем идти?
У того, кто в двадцать лет не был анархистом, к тридцати годам не хватит сил даже на то, чтобы руководить пожарной командой.
Что годы идут, это бы еще ничего, но в какую сторону!
Годы идут, похищая у нас одно за другим.
Я слышал, как некоторые говорят: «Ох, этот год был для меня плохим». Я спрашивал — «Как так?». «Я болел весь год» — они отвечают — «Не мог практиковать вообще». О! Если они не практикуют, когда близка смерть, то когда они ещё будут практиковать? Нет! Они любят затеряться в счастье. Если они страдают, они всё ещё не практикуют. Они теряются и в страдании тоже. Я не знаю, когда люди собираются практиковать.
Рубль при мне обвалился? Вы что, ребята? Когда ж вы это успели всё? Наделали, значит, тут кто-то чего-то, теперь я и рубль ещё обвалил! (О кризисе 1998 года).
«Мы их не только ускорим, мы им ещё и пендоля дадим, чтобы ускорились. Только это будет от нас к вам, а не от вас к нам. Вот и всё. Мы задаём вопросы, чтобы было ясно, что мы делаем» (И. Левитину на заседании правительства 14 июня 2007 года).
Как ты там, 569-я школа? У меня всё нормально, дела идут ровно. Идут годы, новые знакомые мутят воду — мы разной масти, но из одной колоды
Если бы с молодостью уходило одно хорошее — то остальные возрасты человеческой жизни показались бы до того невыносимы, что всякий индивидуум перерезывал бы себе горло на тридцать втором году. Много дрязг плавает в шумных волнах молодости и уплывает с ними; а всё-таки лучше этих волн нет ничего.