Особая притягательность патриотизма состоит в том, что под его прикрытием можно травить, запугивать и обманывать. Причем с чувством глубокой добродетели.
Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно другому.
Если лучшее из чувств ничего не значит для человека, наиболее заинтересованного в этих чувствах, какая реальность нам остается?
Самое оригинальное и одно из самых нравственных чувств нашего века, века науки, это чувство искреннего сомнения.
Чувство «я» — чувство эгоизма в хорошем и дурном смысле — есть одно из чувств, наиболее сильных в человеке.
Юмор есть остроумие глубокого чувства.
При всем моем отрицательном отношении к патриотизму как таковому, патриотизм и даже русский патриотизм не предполагает ни ношение лаптей, ни наличие вшей, ни православности. Как раз дикое русофобство, дикая ненависть к этой стране требует вернуть мировоззрение и поведение этой страны в XIV или XV век.
Есть варварство двух родов: одно предшествует векам просвещения, другое следует за ними.
Патриотизм – удел бедных. У аристократов XXI века в моде космополитизм.
Кто не видит вещим оком глуби трех тысячелетий, тот в невежестве глубоком день за днем живет на свете.