Если вы не уверены в своём вкусе, знайте: он у вас есть…
Читатели могут изменять писателю сколько угодно, писатель же должен быть верен читателю всегда.
Смертью, как опытом, поделиться невозможно.
Профессор — это тот, кто вещает в чужом сне.
Не бывает умных опер, ведь люди не поют вслух громким голосом, когда находятся в здравом уме.
Здоровье — не предмет медицины; а святость — не предмет теологии.
Отец стихотворения — поэт; мать — язык.
Мне хорошо известно то,
что все знают давно.
Тот, кому зло причинили,
злом ответит на зло.
Он был монологичен. Он говорил чрезвычайно быстро. Прервать его было совершенно невозможно, да у меня и не было к тому желания.
В возрасте от двадцати до сорока мы заняты самопознанием. Оно включает понимание разницы между искусственным ограничением, выйти за которое — наш долг, и естественными ограничениями нашей натуры, которые нельзя нарушить безнаказанно.
Если бы я мог выбрать для себя физиономию, то выбрал бы лицо либо Одена, либо Беккета. Но скорее Одена.
В качестве читателей мы иногда напоминаем тех мальчишек, что подрисовывают усы девицам на рекламных изображениях.
Всякий герой смертен, пока не умрёт.
… Посетить
Могилу друга, закатить безобразную сцену,
Сосчитать любови, из которых вырос,
Хорошего мало, но щебетать, как не умеющая плакать птица,
Как будто никто конкретно не умирает
И сплетня никогда не оказывалась правдой,
немыслимо…
The idea of a sacrificial victim is not new; but that it should be the victim who chooses to be sacrificed, and the sacrificers who deny that any sacrifice has been made, is very new.
Нет ничего хуже плохого стихотворения, которое задумывалось как великое.
Впечатление от себя самого никогда не совпадает с мнением о тебе других.
Но если ты сможешь удержать своё царство
И придешь, как до тебя отец, туда,
Где мысль обвиняет и чувство высмеивает,
Верь своей боли…
Когда какой-нибудь болван говорит мне, что ему понравилось моё стихотворение, я чувствую себя так, словно залез к нему в карман.
Единственный греческий бог, который хоть что-то делает, — это Гефест, да и тот — хромой рогоносец.
Гении — счастливейшие из смертных, поскольку то, что они должны делать, полностью совпадает с тем, что им больше всего хочется делать.
Чтобы влиться в толпу, вовсе не обязательно выходить на улицу — достаточно, сидя дома, развернуть газету или включить телевизор.
Человек — творящее историю существо, которое не может ни повторить своё прошлое, ни избавиться от него.
A poet is, before anything else, a person who is passionately in love with language.
Толпа не любит ни себя, ни всего того, что находится вне её.
Оден уникален. Для меня он — одно из самых существенных явлений в мировой изящной словесности. Я сейчас позволю себе ужасное утверждение: за исключением Цветаевой, Оден мне дороже всех остальных поэтов.
Мне трудно сказать, почему мне нравятся или приводят в восхищение те или иные люди, но я могу точно сказать, что людей, которых я люблю, объединяет одно — они умеют заставить меня улыбнуться от всего сердца.
Мы говорим и говорим друг с другом, Но мы одиноки. Живые, одинокие. Чьи мы? Как перекати-поле, без корней..
В литературе пошлость предпочтительнее ничтожности, ведь даже самый дешёвый портвейн лучше воды из-под крана.
Some books are undeservedly forgotten; none are undeservedly remembered.
Слова для тех, кто держит слово.
Невообразимое количество американцев занимаются работой, которая кажется им скучной. Даже богач считает, что ему просто необходимо каждое утро спускаться вниз, в контору. Не потому, что ему это нравится, а потому, что он не знает, чем ещё ему заняться.
Я не понимаю, почему считается зазорным писать для массовых изданий. До тех пор, конечно, покуда они не вмешиваются в твои тексты. Конечно, они могут изменить пару слов, чтобы текст был более понятными. Это ничего не решает. А вот когда они просят изменить направление твоей мысли, это уже проституция.
Счастлив заяц поутру, ибо не дано ему знать, с какими мыслями проснулся охотник.
Stop all the clocks, cut off the telephone,
Prevent the dog from barking with a juicy bone.
Silence the pianos and with muffled drum
Bring out the coffin, let the mourners come.
Интересы писателя и читателя никогда не совпадают — разве что по удачному стечению обстоятельств.
Некоторые книги незаслуженно забываются, но нет ни одной, которую бы незаслуженно помнили.
У каждого человека есть свой отличительный запах, по которому его узнают жена, дети, собаки. У толпы — общий, всегда одинаково дурной запах. Публика же запаха лишена вовсе.