Надо быть, как лампа, закрытым от внешних влияний ветра, насекомых, и при этом чистым, прозрачным и жарко горящим.
Он <индеец> отплывает на пиро?ге и тотчас возвращается обратно, везя на буксире привязанную к борту тёмно-пурпурную кувшинку — шириной превосходящую саму пиро?гу.
Трудно не прийти в восторг при виде этого чуда природы. К несчастью, дно чашечки кишит насекомыми, при виде которых по телу пробегает дрожь отвращения. Их укусы очень опасны. С помощью ланцета, извлечённого из походного рюкзака, собираюсь изъять из цветка мерзкую живность.
У нас шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на глупого острослова: куда ни глянь, везде ползают эти насекомые.
Святость, как красота — блик неуловимого мира — стая бабочек, взмывающая из-под ног. Мелькание золотистого, белого, серебристого, оранжевого, приправленное травой, зноем, стрекотом, длится пару мгновений, зато воспоминания греют годами. А поймайте хотя бы одну бабочку, и все великолепие скукожится в уродливое насекомое с выпученными глазами и толстым мохнатым тельцем. Назовите что-то святым, пустите к нему толпы, и оно умрет, оставив напоследок лишь пару пачкающихся пыльцой крыльев.
Мы хуже насекомых.
Наш страх перед катастрофой лишь увеличивает её вероятность. Я не знаю ни одного живого существа, за исключением разве что насекомых, которые бы отличались большей неспособностью учиться на собственных ошибках, чем люди.
Жила-была Блоха. И была она легкомысленна. По крайней мере, так аттестовали её другие кусательные насекомые. В том числе и свои сёстры-блохи:
— Легкомысленная блоха! Беспринципная блоха!
А Иван Иванович Клоп добавлял басом из щели:
— Жаль мне Блоху. Пропадёт Блоха ни за понюх таба?ки. Жаль. И талант ей кусательный отпущен от природы, и прыткость изрядная: на сто корпусов выше самой себя скачет. И по белому свету Блоха попрыгала: образованная! Видывала людей всякой кожи и крови, — а вот глубины мысли, да традиций, да принципов ей Бог не дал.
«Поклоннику знати»
У него — герцогиня знакомая,
Пообедал он с графом на днях.
Но осталось собой насекомое,
Побывав в королевских кудрях.
Я боюсь осознания того, что жизнь прошла, а я ничего не успела сделать. Не успела создать что-то значимое. Написать гениальную картину, судьбоносную для кого-то книгу. Создать что-то, что будет жить после моей смерти. Знать, что я не просто пришла, спала, ела, занималась сексом, снова спала, размножилась и умерла. Как насекомое. Я хочу понимать, что не зря прожила это время.
Но я же не марсианин. Я дитя своей земли. Я должен, как и любое животное, испытывать восторг от существования. Испытывать счастье, если все хорошо. И бороться, если плохо. Но хандрить?! Когда даже насекомое, которому дано всего четыре часа жизни, ликует на солнце! Нет, я не мог родиться таким уродом.
Мне нравятся люди, знающие свое дело. А вы не обратили внимание на то, что большинство людей в мире плохо справляются со своими обязанностями?.. Большинство из них ненавидит свое дело и, вместо того, чтобы найти способ заняться тем, что им по душе, попадают в ловушку на всю жизнь, как безмозглые насекомые. Очень редко встретишь человека, который любит свою работу. И если вы все-таки встретите такого человека, то почти всегда оказывается, что ему сопутствует успех.
Внезапно наступает яркий день, солнце тут восходит стремительно, подобно быстрой комете. Взгляду открывается изумительной красоты картина — вчера я сумел лишь мельком рассмотреть её: поверхность огромного спокойного озера сплошь покрывают огромные блестящие зелёные листья почти идеально круглой формы. Над ними раскачиваются роскошные цветы, размером со средний винный бочонок. Одни сверкают ослепительным белым цветом, другие пурпурным; некоторые пламенеют на солнце как расплавленное золото; а у самых великолепных — белая грациозно загнутая вверх кайма лепестков ближе к сердцевине сменяется нежно-розовыми и малиновыми оттенками. Ещё не распустившиеся шаровидные бутоны, покрытые жёсткой щетиной, напоминают огромные каштаны.
Это — одно из чудес экваториальных широт, сказочная Виктория-регия.
На её неподвижных листьях копошится великое множество водяных животных и насекомых — наше появление не нарушает размеренного течения их жизни.
Есть пошлые насекомые: Клопы; есть пошлые растения: Герань и Фикусы; есть пошлые животные: Свиньи; есть пошлые люди: Октябристы.
Плохой человек подобен моли. Насекомому, которое приносит всем вокруг серьёзные неприятности. Вредная моль портит вещи или продукты. Вредный человек портит настроение, обижает близких и дальних и даже может сломать жизнь. Но у нас, в отличие от моли, есть разум. Странно, когда человек, находящийся на высшей ступеньке интеллектуального развития, по своим поступкам уподобляется неразумному насекомому. А есть и такие, кто ведёт себя гораздо хуже, чем моль. По факту!
Детство тянется к насекомым. Они любопытны, они порождают в душе тягу к насилию над собой и природой. А это уже — стимул к творчеству.
Вредный человек — это как вредная мошка: это агрессивное насекомое без видимой причины нападает на тебя и повреждает твою кожу. Она улетает, а ранки и сильный зуд от укусов остаются, и порой облегчение может принести только время. У насекомого нет разума, но и люди ведут себя порой подобно неразумным и бессердечным тварям. Они не знают, что такое справедливость, бездумно повторяя поступки тех, кого считают сильными мира сего.
Негодяй, человек, полностью лишённый нравственных принципов, подобен вредной осе: бывает, что это насекомое нападает и жалит без видимой причины. А потом улетает, но её яд может приносить мучения ещё долгое время. Поэтому не забывай надевать на себя защитный костюм благоразумия и спокойствия.
Закон — паутина: маленькие насекомые застрянут и погибнут в ней, а большие легко разорвут
Если мясо тухнет, в нём появляются черви; когда высыхает рыба, в ней заводятся личинки насекомых. Беды приходят тогда, когда люди в своей лени забывают заботиться о себе.
Многие удивляются, но в детстве я не любил выкапывать трупы животных или мучить насекомых.
Я ненавижу насекомых: они живые, и они занимаются своими делами, и они меня пугают. Был один такой: большое блестящее синее существо, которое летает. Оно полетело на меня, поэтому я закричал и убежал.
Насекомое, притворяющееся веточкой дерева, чтобы спрятаться в растительной неподвижности, прообраз человека, замкнувшегося в конформизме, чтобы не отвечать за самого себя, человека, предающегося общим идеям или сентиментальным излияниям, чтобы только не сталкиваться лицом к лицу с фактами и людьми.
Строго накажи твое дитя, убившее насекомое. С этого начинается человекоубийство.
Если посмотреть на соотношение всех живых существ в мире, то по всему выходит, что больше всего Господь любит микробов и насекомых.
Плохой человек подобен иксодовому клещу. Насекомому, которое приносит всем вокруг серьёзные неприятности. Вредный клещ несёт в себе настоящую угрозу, опасность. Вредный человек портит настроение, обижает близких и дальних и даже может сломать чужую жизнь. Но у нас, в отличие от иксодового клеща, есть разум. Странно, когда человек, находящийся на высшей ступеньке интеллектуального развития, по своим поступкам уподобляется неразумному насекомому. А есть и такие, кто ведёт себя гораздо хуже, чем иксодовый клещ. По факту!
И всё же десятки сортов роз, редкие и прекрасные гибискусы, пурпуровый шалфей, до бесконечности разнообразная герань, благоухающий дурман с глубокими опаловыми чашечками, наполненными амброзией богов, изящные ласточники (в их тонком яде насекомое, упиваясь негой, находит смерть), великолепные кактусы, подставлявшие солнцу свои яркие венчики на утыканных колючками стволах, и ещё тысячи редких, великолепных, никогда не виданных Консуэло растений, названия и родины которых она не знала, надолго приковали её внимание.
Ваша кисть изобразит черты лица моего — они видны. Но внутреннее человечество мое сокрыто. Итак, скажу вам, что я проливал кровь ручьями. Содрогаюсь. Но люблю моего ближнего. Во всю жизнь мою никого не сделал несчастным. Ни одного приговора на смертную казнь не подписал. Ни одно насекомое не погибло от руки моей. Был мал, был велик. При приливе и отливе счастья уповал на Бога и был непоколебим.
Мы видели, что ему удалось войти в доверие к боерам, в особенности же к ван Дорну, но видели также и то, что, не будь его, они не лишились бы всего своего стада. Цеце успели заразить своим ядом лишь часть животных, нетронутые же этим насекомым животные были отравлены уже Моором. По его же милости погибли и бараны. Он отлично видел, что они едят ядовитое растение, и не только не помешал им вдоволь насытиться, но ещё радовался, глядя, как жадно они набросились на пищу. Это было началом его мести.
А если вспомнить, что существуют растения, у которых оплодотворение происходит способами более простыми, верными, чем перенесение пыли тычинок с мужских цветков на пестики женских насекомыми, то будет ясно, что развитие цветка орхидей не могло быть результатом естественного отбора: если бы ход дела зависел от него, то не могли бы существовать растения с таким устройством цветка, как орхидеи; они были бы вытеснены растениями, оплодотворение которых совершается способами более простыми и верными и у которых поэтому сила размножения несравненно могущественнее. Итак, если забывать крупные факты, то можно объяснять развитие цветков орхидей действием естественного отбора; а если вспомнить крупные факты, то ясно, что самое существование орхидей опровергает мысль о преобладании естественного отбора в процессе развития организации, что её повышение производится действием каких-то других сил, преодолевающих его действие. Если бы преобладал он, то не могли бы существовать не только в частности орхидеи, но и вообще никакие растения, имеющие организацию выше тех, которые размножаются по способу мхов и грибов.
Закон штата Нью-Йорк допускает, чтобы определенный процент в ингредиентах хот-дога составляли частицы насекомых и крысиные экскременты. Разрешено законом. В общем, если ешь хотдог в Нью-Йорке, остается только надеяться, что в твой попали только самые питательные частички насекомых и что крысы, чей помет ты ешь, соблюдали низкохолестериновую диету.
Начинающий оратор говорил об угнетенности, равенстве, праве на безопасность и обязательном счастье для
всех, о том, что молчание превращает насекомых в амеб. Он вещал о силе единства, о победе сплоченности и о свободе в конце туннеля, к которой придут-таки личинки сегодняшних реформаторов.Такая страстная и ничего не предлагающая речь просто не могла оставить
слушателей равнодушными.
Хвощи похожи на минареты, и я рассматриваю, нет ли на их высоте муэдзинов каких-нибудь маленьких, чтобы кричали вниз маленьким насекомым.
Любой человек должен уметь менять пеленки, планировать вторжения, резать свиней, конструировать здания, управлять кораблями, писать сонеты, вести бухгалтерию, возводить стены, вправлять кости, облегчать смерть, исполнять приказы, отдавать приказы, сотрудничать, действовать самостоятельно, решать уравнения, анализировать новые проблемы, вносить удобрения, программировать компьютеры, вкусно готовить, хорошо сражаться, достойно умирать. Специализация — удел насекомых.
Человека можно назвать нравственным только тогда, когда он следует лежащему на нём долгу оберегать всё живое, что он в состоянии защитить, и когда он идёт своей дорогой, избегать, насколько это возможно, причинять вред живому. Такой человек не задаётся вопросом, насколько та или иная форма жизни заслуживает симпатии к себе, или насколько она способна чувствовать. Для него священна жизнь как таковая. Он не сломает сосульку, что сверкает на солнце, не сорвёт лист с дерева, не тронет цветок и постарается не раздавить ни одно насекомое при ходьбе.
корр.: Почему вы всё время в тёмных очках?
— <…> У меня есть такая особенность, что в те минуты, когда я внезапно вспоминаю о самом главном, мои глаза начинают излучать столько тепла и света, что на них слетаются тучи насекомых. Эти тучи настолько огромны, что они проламывают окна, врываются в зал, и среди зрителей наступает паника. Если среди них есть беременные женщины, то случаются выкидыши, и меня потом по нескольку недель мучает совесть.
Когда туча пролетала над ним, <…> на фоне тёмно-синего неба нижняя часть её частиц показалась угловатой, а верхняя имела форму зонтика и, без сомнения, работала как парашют.
Как летучие мыши преследуют рой насекомых или киты — скопление криля, мелких животных, составляющих основание пирамиды жизни в море, — их глотают и отцеживают из морской воды настоящие могучие киты, — огромную красную тучу преследовали ещё другие твари.
Сравнение с китами не было преувеличением. Чудовищные создания, что, раскинув плавники-паруса и широко распахнув гигантские пасти, врезались в красную тучу, должно быть, действительно были небесными китами этого мира.
Наблюдай за природой вокруг себя, за насекомыми, за растениями, не как за неподвижным зрелищем, а как за потоками созидательных сил. Закрой глаза и представь себя центром этих потоков таким образом, что твоё сердце и сердце мира едины. Этот союз приносит великую мудрость.
Всё бралось живое, трепещущее и прикреплялось к холсту, как прикрепляют насекомые в коллекции.
Существо, восседавшее на ободе иллюминатора в тесной кабине корабля, было величиной с кулак Лоусона. Давно вымершим земным шмелям оно показалось бы великаном. Порода шмелей, обитавших на нынешнем Каллисто, посчитала бы своих далёких земных собратьев чем-то вроде отсталых пигмеев. Однако и на Земле, и на Каллисто сознание давно освободилось от планетарной ограниченности.
Предкам такое даже не снилось, а их потомки, далеко ушедшие в своем развитии, давно перестали обращать повышенное внимание на место происхождения того или иного разумного существа, его облик и видовую принадлежность. Всё это, столь важное когда-то, теперь просто не принималось в расчёт. Имея две руки и две ноги, человек и не думал объявлять себя высшим существом, равно как и насекомое не испытывало ущербности по поводу своего облика. И тот и другой знали, кто они: солярианцы. Две грани в тысячегранном кристалле Солярианского Содружества.
Не видите ли, что пчела, ужалив, умирает? Через это насекомое Бог учит нас тому, чтобы мы не оскорбляли ближних, потому что в таком случае сами наперед подвергаемся смерти. Уязвляя их, мы, может быть, причиняем им некоторую боль, но сами, подобно этому насекомому, уже не остаемся живы.
Бедное раздавленное насекомое страдает так же, как умирающий гигант.
Но есть же еще и великие насекомые – те, кто заставили остальных поверить в
свой мир. У каждого правда своя, но за их правду другие шли на смерть, за их
убеждения другие убивали.
Муравью это показалось интересным.
По сути, общая реальность такой же миф как предназначение или коллективный
ум (сколько дураков ни собери, умнее они не станут). Если у тебя нет своей
иллюзии — придется одалживать чью-то.
Русский язык достаточно богат, но у него есть свои недостатки, и один из них — шипящие звукосочетания: -вши, -вша, -вшу, -ща, -щей. На первой странице вашего рассказа вши ползают в большом количестве: прибывшую, проработавший, говоривших. Вполне можно обойтись и без насекомых.
Видя бесполезность своих усилий, они хотели уже бросить работу и плыть пока к лесу, как вдруг жалобный крик заставил их немедленно броситься прочь от дерева. Это кричал Том, поспешно удалявшийся от ствола, как будто его испугало что-нибудь страшное. Но в этом крике слышался не один страх, — в нём слышалась и боль.
Едва успели они задать несколько вопросов своему товарищу, как все начали издавать подобные восклицания, теперь им уже не нужны были объяснения Тома.
Пока наши герои старались наклонить громадный ствол, с него свалилось штук двадцать муравьёв, и они напали на пловцов, рассчитывая спастись на них.
Вместо того, чтобы выразить свою благодарность за это временное отдаление грозившего им трагического конца, насекомые в ту же минуту вонзили свои ядовитые жала в кожу людей, как будто желали им отомстить за нападение.