Будет шторм — будем как-то карабкаться, переживать, уклоняться от прямых ударов. Помните историю про двух лягушат в кувшине с молоком? Один утонул, а другой сбил молоко в сметану и вылез.
Баратынской недавно познакомился с романтиками, а правила французской школы всосал с материнским молоком. Но уж он начинает отставать от них.
Очень сомнительно, что для поддержания жизни нам необходимо мясо убитых животных.
Овощи и зерновые, молоко, сыр, сливочное масло дают нам полноценную, обильную, питательную, калорийную пищу. Никакие разумные соображения не требуют от человека, чтобы он питался убоиной.
Экспорт зерна… напоминает торговлю сырой нефтью: подобно тому, как мы импортируем продукцию высокого передела углеводородного сырья (изделия из пластмасс, например), из-за рубежа к нам «возвращаются» и продукты глубокой переработки зерна: мясо, сухое молоко, сыры и прочее.
Благотворительность — стерилизованное молоко человеческой доброты.
Однажды нёс пастух куда-то молоко
Спрашивать писателя о "тайнах его творчества", мне кажется, все равно, что спрашивать от козла молока. Дело козла полюбить козу, давать молоко — это дело козы.
Да, кроме двух коров, у меня еще и свинья! И моим молоком президент пользуется, и мне это приятно.
Люди полагают, что методы изменяются, инструменты… и люди, как всегда, идиоты.
Овца остается овцой. Пока она не превращается во что-то иное, пока она блеет, и жрет траву, а не мясо сородичей, пока на овце растет шерсть, тебе состригать её ножницами, и кормить эту овцу травой: не камнями, не мясом, не молоком.
Не методы и инструменты меняются в первую очередь.
Пастухи.
Пастух способный справиться с миллионом овец – не пастух, справляющийся с сотней.
Этих людей разделяет бездна сосредоточенности и твердости.
Бездна в умении доводить мысли, дела, структурирование себя до конца.
Чувство страха никуда не уходит — передаётся из поколения в поколение. Думаю, мы впитываем его с молоком наших матерей. Я поражаюсь, что и современное поколение несёт в себе это чувство. Это генетика. На вопрос Гамлета «Быть или не быть?» ты сразу же должен ответить: «Быть!» Но страх сидит внутри, и не всегда приходит искренний ответ.
Доктор, да я сейчас прямо как младенец, пью одно молоко!
Диалог бизнеса и власти происходит последние двадцать лет как диалог мясника с коровой — ласково заглядывая в глаза и держа нож под горлом с вопросом: а что у нас сегодня — говядина или молоко?
Согласен пить только простоквашу из ячьего молока, лишь бы не быть дальнобойщиком, таскающим по воздуху фургоны с грузом.
Никогда ничего не делала, чтобы улучшить свой вокал, даже наоборот: я ем тоннами шоколад, пью литрами молоко. Так что мой голос, наверное, существует вопреки, а не благодаря моим усилиям.
Я не могу остановиться есть шоколад. Шоколадное молоко, шоколадный батончик, другой шоколадный батончик, пустая упаковка от шоколадного батончика. Это плохо.
А за окном пролили истину
Как проливают молоко
На все дома, деревья, листья и
Снаружи на мое окно А я сижу — больная, с насморком,
В бетонном запертом стогу
И даже мельком, даже наскоро
С ней повидаться не могу.
Он нежен, губ твоих бутон,
чисты прекрасные глаза,
алмаз зубов, и вновь, как сон,
твои прекрасные глаза.
Ланиты — розы с молоком,
и вновь глубокие глаза,
движенья — скованность с огнем,
ах, те прекрасные глаза!
И в волосах густая ночь,
но очи, очи — глубина!
Ты стройных гор родная дочь,
твой стан, как тополь, как струна.
И женственно ложится тень,
горят прекрасные глаза.
Увы, лишь сердце, как кремень,
но… жгут прекрасные глаза.
Я наполовину украинец, наполовину — русский. Мой отец Александр Евдокимов, которого я, к сожалению, никогда не видел, действительно родом из Пермской области, из Красновишерского района. Лёгкие намёки на этот факт в Перми были, но не настойчивые. Получается, что я ещё и немного уралец. Наша семья, проживавшая в Западной Украине, не избежала послевоенных репрессий Берии. Родители были осуждены, и за что конкретно до сих пор никто не знает. Я родился в Ровенской тюрьме. Младенцы там в большинстве своём погибали, у мамы от нервного срыва пропало молоко. Кормила меня оказавшаяся в этом же заведении жена лётчика, героя войны, у которой умер ребёнок. Благодаря ей я, можно сказать, чудом уцелел. Знаю только, что звали её Зинаидой, ни отчество, ни фамилия, к сожалению, мне неизвестны.
От холода хорошо помогает чай с молоком и перечной мятой!
Пейте молоко, слушайтесь маму и молитесь перед сном.
Человечество — это стакан молока в теплом месте
У нас, если даже все будет нормально, такие деятели, как Данкверт (глава Россельхознадзора) и прочие, оплюют, оболгут и обгадят, как это было недавно. Оказывается, у него кусок мяса из Беларуси, или стакан молока, или кусок хлеба застревают, продукция не та. И правительство при этом молчит.
Только взялся за яйца, как сразу молоко пропало.
Стороны, которые хотят молока, не должны садиться на табуретки посреди поля в надежде, что корова поддержит их.
Говорили о Тургеневе. Я вспомнил, как Горький басил про него со своей лошадиной высоты: «Парное молоко!»
Купец Сыромятников от Молочной речки рукав отвёл к себе на огороды. Капусту молоком поливает. А молоко грязное обратно в речку течёт.
На пробах к фильму «Морозко» мне пришлось грызть орехи. Я так хотела сниматься, что не щадила зубов. Но в итоге мне досталась отрицательная роль Марфушеньки-душеньки. Мало кто знает, чего мне стоила та роль! Когда снимался фильм, в стране был дефицит продуктов. Гору яблок в кадре заменили чищеным луком, который покрасили пищевым красителем. И вот представьте себе: сцену, где я с упоением грызу яблоки, сняли с пятого дубля, и всё это время мне надо было кусать, изображая радость и удовольствие. Та же история была и с молоком — вместо него приходилось пить подкрашенную воду. А увидев себя на озвучке фильма, я разрыдалась. Мне казалось, что я такая страшная! После этого всерьёз подумывала над тем, чтобы никогда больше не сниматься в кино.
Она что-то знает. Ее нервы, как чуткие антенны, улавливают все, что творится в доме. Она слышит, как пыль садится на столешницы, чувствует, как в холодильнике скисает молоко.
То, что мой отец черный, как смоль, а мать белая, как молоко, практически никак не отложилось в моем сознании.
Ценою грустных мыслей и печали
Ты хлеб насущный обретёшь едва ли.
Усердье, что некстати, достойно лишь проклятий.
Лишь редкий человек находит клад, кто трудится весь век, тот и богат.
Молочник, молоко разбавивший водой, шумней других товар нахваливает свой.
Коль птица вырвалась из клетки, ей рай везде — на каждой ветке.
Как ни была вершина высока, тропинка есть и к ней наверняка.
Излишняя хвала опасней, чем хула.
Попробуй диету из апельсинового сока и салата. Это очень полезно. А можешь сесть на молоко и сырые овощи. Тоже очень полезная диета, но отнимает много времени.
Общественность покупает свои мнения так же, как покупают мясо и молоко, потому что это дешевле, чем держать собственную корову. Только тут молоко состоит в основном из воды.
Ее молоко — мое дерьмо,
Мое дерьмо — ее молоко.
Не убивай того, кто в море нашел жилище,
Четвероногих плоть живую не делай пищей.
Красавиц молоком животных поить не надо:
Чем обворованное вымя утешит чадо?
Не нападай врасплох на птицу, не грабь крылатой:
Насилье — тяжкий грех, который грозит расплатой.
Вы не можете иметь силу для добра, не имея силы и для зла. Даже материнское молоко питает как убийц, так и героев.
Мы, едва явившись на свет, уже оказываемся в хаосе ложных мнений и чуть ли не с молоком кормилицы, можно сказать, впиваем заблуждения.
… Замлела я вся, бабы! Это же он в первый раз мне по-человечески в любви признался. Схватила я его на руки вместе с бревном! Иду по улице! Его целую! Бревно целую! А бабы из окон повылупливались — завидывают! А как на поле ромашковое вышли, гляжу — Нинка своего на закорках тащит. Тамарка своего батогами гонить. Даже Федотовна старика своего на тележке прёть! И все целуются — обнимаются! Мужики ромашки рвут и в бошки себе втыкивают! А ночью такой визг по деревне стоял — соловьи заслушались, собаки на луну завыли, петухи утро проспали, а в коровах молоко прокисло. Вот оно что любовь!
Как попасть в вечность? Сбивать лапками время, как лягушка, попавшая в молоко, сбивает из него сметану.
Все домашние животные должны приносить пользу, коровка — молоко, овечка — шерсть, муж — деньги.
Коррупция — это не абстракция. Она в буквальном смысле залезает в карман каждого из нас. Взятки за согласование проектов, выделение земли, подключение к электричеству и газу делают квадратный метр жилья недоступным даже для людей с высокими зарплатами. Коррупционная прибавка к себестоимости, исчисляемая десятками процентов, есть в купленной вами куртке, и в пакете молока, и в мешке картошки. А раздувающаяся как пузырь смета Олимпиады стоит нам так, как если бы с нас сняли пальто в подворотне. Таких примеров десятки и сотни. Коррупция — причина политической нестабильности. Она порождает оскорбительное поведение политиков и чиновников и создает ощущение несправедливости в обществе. Типичный случай из практики «Роспила»: вуз не может оплатить недорогую противопожарную сигнализацию, но его ректор покупает «Лексус» в люксовой комплектации. Это ведет к обострению политической риторики и радикализации политической борьбы, что в конце концов приведет к коллапсу политических институтов. Демонстративная коррупция в республиках Кавказа лучше любых исламистов рекрутирует боевиков для идущей там гражданской войны. Я считаю, что лозунги о возможности стабильного развития коррумпированного государства — это самый опасный политический обман. Коррупция — причина неравенства и доходов, и возможностей. В путинской России миллиардерами людей делает не талант и трудолюбие, а членство в правильном дачном кооперативе. Социальный лифт привозит к успеху только 22-летнюю дочку губернатора Свердловской области. Уже в таком юном возрасте она «создает» компании, инвестирующие десятки миллионов долларов. Сыновья мэров — самые удачливые девелоперы. Коррупция отравляет и уродует общество, мешает нормальным отношениям между людьми. Граждане не доверяют друг другу и не верят в то, что можно зарабатывать деньги честно, считают, что только связи могут помочь сделать карьеру. Всё это под видом «жизненной мудрости» навязывается подрастающему поколению. Отвратительное «везде воруют, такой уж мы народ» становится символом национальной обреченности.
Есть люди, которые пишут такое прозрачное, как горное озеро с узкими берегами. Они сочиняют его и тут же прячут, чтобы никто, не дай бог, не топтал ногами, оно настолько тонкое, незаметное, как платье у короля, только настоящее, залетное, неземное, залетнее, чем-то насквозь заоблачным нас поящее.
Есть женщины, которые вьплядят столь прекрасными, что даже стыдно дышать с ними тем же воздухом, они на тебя посмотрят — ну только раз, на миг — и можно счастливым сдохнуть, и каждый вот сдыхал, они такие легкие, незнакомые, одновременно слабенькие и сильные — вот, кажется, только что ведь поил молоком ее, кормил с ладошки дольками апельсинными, она смеялась, думала что-то важное, спросила что-то типа: «Посуду вымыл ведь?», потом взглянула нежно глазами ~ влажными — и ты от счастья слова не можешь вымолвить.
Есть время — оно для каждого очень разное, когда становишься частью чего-то общего, допустим где-то на громком звенящем празднике, а может, в ночь пробираясь по лесу ощупью, твои движенья становятся слишком гшавньгми, и руки неловко застыли, мелодий полные, и значит, здесь твоя нота одна, но главная, сыграй ее, ну, пожалуйста, так, чтоб поняли.
Есть тот, у которого с нами одни лишь хлопоты, одни заботы, бессонницы и лишения, ему и так тяжело, он сжимает лоб, а ты и я глядим и ждем какого-то утешения, и ждем дороги правильной и единственной, так, чтоб пойти и выйти куда захочется. Стоит — замучен, тощ совсем, неказист — спиной, наверно, стонет — когда же все это кончится. А что поделать — сам ведь все это выдумал, копайся теперь в их обидах, изменах, ревности, он оглянулся и извинился — выйду, мол, вернусь и отвечу каждому по потребностям.
Сидит на крыльце и смотрит с испугом на руки — зачем все это, оно ж никому не нравится, а небо уже над ним разожгло фонарики и дышит холодом — ох, артрит разыграется.
А в доме пахнет лекарством, горелой кашею, болит висок и сердце стучит все глуше и… И он опускает голову, нервно кашляет и хрипловатым голосом: «Я вас слушаю…»
А что же вы молчали!
— Я говорил. Говорил, говорил. А кто слышал? И пало зерно на каменистую почву. А потом, одно послушать, а другое – опыт.
— Какого барана мне такой опыт?! Что мне с ним делать? Меня завтра сожрут!
— Обязательно сожрут. Как молока дать. Ты ж первый о том и орешь, а ты о том не ори. Подумай. И скажи – не сожрут. И действуй, чтоб не сожрали. Тогда не сожрут, как пить дать – не сожрут.
Сыр — это прыжок молока в бессмертие.
Курить травку и вешать портрет Че Гевары на стенку — обязательство сродни питью молока и коллекционированию почтовых марок.
Потерян темпоритм русской речи. Такое ощущение, что у ведущей что-то не в порядке с животом (может, огурец съела и молоком запила?) и она очень торопится в туалет — так и тянет предложить ей «мезим». А у нас темпоритм был определенный, потому что мы знали: нас смотрят и слушают люди, которые плохо знают русский язык, — например, в среднеазиатских и прибалтийских республиках. Да и в российской глубинке плохо усваивали смысл, если темп речи превышал 12-14 строчек в минуту. А сейчас гонят по 20 строчек, в результате получается абракадабра. Нельзя просто так пробалтывать текст. Я уже не говорю о подаче. Сейчас ведь сплошь и рядом нарушается одно из главных правил: ни в коем случае нельзя начинать программы новостей с негатива, еще и постоянно подчеркивать его! У людей создается впечатление, что мы живем если и не в эпоху Апокалипсиса, то в самый его канун.
С той минуты, когда младенец, улыбаясь, открывает глаза у груди своей матери, до тех пор, пока, примирившись с совестью и богом, он так же спокойно закрывает глаза, уверенный, что, пока он соснет, его перевезут в обитель, где нет ни плача, ни воздыхания, — все так улажено, чтоб он не развил ни одного простого понятия, не натолкнулся бы ни на одну простую, ясную мысль. Он с молоком матери сосет дурман; никакое чувство не остается не искаженным, не сбитым с естественного пути. Школьное воспитание продолжает то, что сделано дома, оно обобщает оптический обман, книжно упрочивает его, теоретически узаконивает традиционный хлам и приучает детей к тому, чтоб — они знали, не понимая, и принимали бы названия за определения. Сбитый в понятиях, запутанный словами, человек теряет чутье истины, вкус природы. Какую же надобно иметь силу мышления, чтоб заподозрить этот нравственный чад и уже с кружением головы броситься из него на чистый воздух, которым вдобавок стращают все вокруг!
Некоторые косвенные доказательства очень сильны, как когда вы найдете форель в молоке.
Стоит вспомнить и ключевое слово перестройки — дефицит. Оно означает нехватку — и все его вроде бы так и понимают. И в то же время интеллигенция уверовала, что во времена Брежнева «мы задыхались от дефицита», а сегодня никакого дефицита нет, изобилие. Но пусть бы интеллектуал объяснил «тупому совку», как может образоваться изобилие при спаде производства. Много производили молока — это был дефицит; снизили производство вдвое — это изобилие. Ведь это мышление шизофреника.
Мы питаемся тем, что нам дают писатели древности и лучшие из новых, выжимаем и вытягиваем из них всё, что можем, насыщая этими соками наши собственные произведения; потом, выпустив их на свет и решив, что теперь-то мы уже научились ходить без чужой помощи, мы восстаём против наших учителей и дурно обходимся с ними, уподобляясь младенцам, которые бьют своих кормилиц, окрепнув и набравшись сил на их отличном молоке.
Переярки у волка – матёрый трансфер.
Первообраз заложен в закваске.
В молоке – генный код, на вопросы ответ.
Интеллект футуриста в окраске.
Я вообще не пью молоко. Молоко это для младенцев, а когда вырастаешь нужно пить пиво.
Пришла Советская армия и произошло то, что и ожидалось. Пользуясь создавшейся неразберихой, несколько армян – не вскормленные молоком своей нации вырожденцы – уже приступили к делу. Они – по преимуществу сапожники – в качестве полицейских агентов в сопровождении вооруженной болгарской милиции ходят по домам и ищут меня. Навеки презренные рабы, которые в своих тёмных целях всегда использовали иностранные силы для утоления своей бессильной злобы и для уничтожения своих «врагов» среди соотечественников! Не менее отвратительны, однако, и националисты, лишь по названию являющиеся таковыми. Как существа, обладающие базарной моралью, они в своём эгоизме опустились до скотского уровня. Знакомые, друзья, родственники – никто не откроет такому дверь, даже если он с крестом назаретянина на спине и в терновом венке на окровавленном челе будет искать у них прибежища. Забыли, все забыли, что только благодаря моим усилиям их не постигла участь евреев, и четыре года они все только богатели и богатели. Те, кто ещё вчера искали твоего взгляда и приветствия, сегодня бегут от одного твоего имени, даже от твоей тени. Красные ждут меня: во сто крат низок тот, кто при всех обстоятельствах предпочитает смерти жизнь. Пускай свершится неизбежное! Сегодня я связан с жизнью лишь в той степени, в которой я чувствую себя обязанным служить Армении. Где ты, где, почитающий властелина и боготворимый народ Армении, чья душа всегда умела облагораживаться во времена опасностей?! Колония, ты еще раз заставила меня пережить горечь стыда. Позор тебе!
Коза Амалфея, действительно, вскормила своим молоком младенца, но не Зевса (сына Крона), а младшего сына царя Аидония, что в стародавние времена правил племенем молоссов. И именно этому мальчику — наследнику царя — свыше был дарован 'рог изобилия', способный творить из ничего пищу. И Зевс, и Рея, и Крон — все это были реальные люди. И многое, что дошло до нас в преданиях или не дошло вовсе, было действительно на Небесах и на земле грешной. Позабылось многое. И на иной лад переиначено. Но 'рог изобилия' память людская не просто так с созвездием Козерога соединяет, и все это впрямь было. На Земле в стародавние времена и в Занебесье пребывало.
Блажен, кто за рубеж наследственных полей
Ногою не шагнёт, мечтой не унесётся <…>.Кто молоко от стад, хлеб с нивы золотой
И мягкую волну с своих овец сбирает;
Кому зелёный бук трещит в огне зимой
И сон прохладою в день летний навевает.
Древо Жизни. Птица Феникс-хранитель вселенной!
Птица Феникс — радужная огненная птица
Огненной колесницей
Солнцем управляет, землю ей вращает.
Древо жизни, с корня разделились реки на четыре части-
мёд и молоко,
И с рая протекают на всё живущее планеты,
Питают плоды в нём.
Феникс-хранитель вселенной,
Крылья ангела имеет,
И крыльями защищает людей
От солнечного света.
Летит впереди солнца,
Расправив крылья, лучи света принимает.
Солнце восходит, сто ангелов ведут,
Солнцу венец на голову кладут,
А когда Солнце заходит,
Берут венец ангелы,
И к Творцу относят,
Венец Солнцу Господь Бог обновляет.
У Солнца и Луны и Звёзд, имеются глаза, и тоже слёзы льют
за мерзкие грехи людей.
Поэтому Господь Бог Творец,
обновляет Солнцу венец!
В традициях кочевнической культуры испокон веков заложен культ почитания Природы и составляющих её сил, бережное и уважительное отношение к окружающей среде, от которой зависело все существование кочевника, воспитывалось с молоком матери из поколения в поколение.
Сегодня становится очевидным, что истинными причинами экологического кризиса является именно забвение наших традиций бережного отношения к Природе.
Ну разве не абсурдно, видя, как множество представителей рода человеческого живут лишь инстинктами, не обладая рассудком и интеллектом, видя и то, как многие из них превосходят в злобе, агрессии и зверствах своих самых лютых бестий, убивая детей и родителей своих, становясь тиранами и орудием тирании, (не абсурд ли это) воображать, что мы должны быть справедливыми по отношению к оным, и отбросить всякое понятие о справедливости по отношению к быку, который пашет наши поля, собаке, которая охраняет нас, к тем, кто даёт молоко нашему столу и одевает тела наши в свою шерсть? Не является ли такое положение вещей более чем абсурдным и нелогичным?
Есть масса прописных истин, впитываемых современным человеком с молоком матери, так что он над ними потом даже никогда и не задумывается. А между тем они не выдерживают и самого элементарного испытания логикой и здравым смыслом. Например, «все люди равны». Да чушь! Эйнштейн и ваш сосед-алкоголик, валяющийся каждый день в собственной блевотине. Они равны? В чём? Иное дело, что любые попытки устанавливать «сортность» ещё хуже. Нет таких весов, на которых людей можно было бы взвешивать и определять: тот лучше, а тот хуже. Вот и приходится декларировать «равенство.»
Лето 1829 года Пушкин провел в деревне. Он вставал рано утром, выпивал жбан парного молока и бежал к реке купаться. Выкупавшись в реке, Пушкин ложился на траву и спал до обеда. После обеда Пушкин спал в гамаке. При встрече с вонючими мужиками Пушкин кивал им головой и зажимал пальцами свой нос. А вонючие мужики ломали свои шапки и говорили: «Это ничаво».
Доктор, да я сейчас прямо как младенец, пью одно молоко!
Тот приподнял брови:
— Вы как младенец? Да вас привезли сюда, потому что на концерте в Чикаго вы сломали ногу, прыгая кузнечиком по сцене и крича: «Я — лягушонок!» Вы продолжили турне, наплевав на закрытый перелом, отыграли еще три концерта — в Кливленде, Буффало и Нью-Йорке, пока рана не стала гноиться и вас не увезла «скорая»…
Молоко — это изумительная пища, приготовленная самой природой.
А что же вы молчали!
— Я говорил. Говорил, говорил. А кто слышал? И пало зерно на каменистую почву. А потом, одно послушать, а другое – опыт.
— Какого барана мне такой опыт?! Что мне с ним делать? Меня завтра сожрут!
— Обязательно сожрут. Как молока дать. Ты ж первый о том и орешь, а ты о том не ори. Подумай. И скажи – не сожрут. И действуй, чтоб не сожрали. Тогда не сожрут, как пить дать – не сожрут.
Кот, он может гулять сам по себе, но, вообще-то, кот — конформист. <…> А кот — это такой типаж женщины, который делает вид, что гуляет сама по себе, но при первой опасности бежит в дом под хозяйскую руку или под руку более сильного хозяина. Такой тип женщин есть, он не универсален, это, вообще, не женская природа, но такой тип есть. Всё кошкино гуляние «само по себе» — это до первого блюдца с молоком.
Я воюю за документальность. За небеленое лицо и неровную походку. За эмоционально достоверную семейную сцену. За мучительный подбор слов. За открытую, а может, несчастную концовку. За слезающий с пятки ботинок, и движение ступни, чтобы его поправить. За разбитое яйцо и разлитое молоко. За идею косноязычия. За пространство кино, в котором не происходит ничего, но всё возможно.
Сатира страшнее проклятья. Не так давно я понял, почему в Средние века правители больше боялись бардов, чем колдунов или ведьм. Предположим, ты прогневал ведьму, и она прокляла тебя. Что произойдет? Сдохнет пара кур, скиснет молоко или кто-то из твоих детей родится с заячьей губой. Ничего такого. Но если ты прогневал барда, он обернет против тебя не проклятие, а сатиру. Он выставит тебя в глазах окружающих тупым жирным словоблудом, и ты надолго останешься таким для своего окружения, своих родных и самого себя. А если тебе попался особенно умелый бард, то и через триста лет после твоей смерти люди будут смеяться над тем, каким нелепым ублюдком ты был при жизни.
К лечебным средствам Анапы, кроме прекрасного климата, относятся морские купания, грязи из местного солёного озера и грязевых вулканов (сальз), песчаный берег, восхождение на горы (терренкур), лечебный виноград, козье молоко, кефир. Морской берег можно считать для купания превосходным.
Истина — это корова, которая не дает скептикам молока, предоставляя им доить быков.
Для поэта он бросил очень точную бутылку молока.
Размаривающее апрельское солнце, в отличие от холодного октябрьского и ледяного декабрьского, может заполнить всю голову без остатка. Мысли если и остаются, то ворочаются не внутри, а летают снаружи в теплом, как парное молоко, воздухе в виде желтых, белых или разноцветных бабочек, жужжат мохнатыми шмелями, сверкают слюдяными крыльями мух, чирикают воробьями, неутомимо ползают по тебе муравьями, лежат у забора большой дремлющей собакой, ходят рядом и вокруг в виде жены, выносящей во двор из дому ящик с рассадой базилика, чтобы его выгулять на солнце.
Так чувствуется Рождество.
Выходишь на улицу – огни,
суматоха,
двери глинобитных домов распахнуты,
пахнет лавашем, сладостями, молоком –
праздником.Свадьба.
На скорую руку, не по обычаям – вообще ужас – правоверная за неизвестно
кого, но ведь и отец – бербер, наркоман, и девка – страшна.Худосочна:
никаких ямочек на щечках, никаких боков и извилин – кости одни, только
европейцам, как собакам, их и глодать.Всё равно – праздник.
Европейцы же видели в девочке – мягкость: ровную-ровную кожу, медную,
чудом пока еще солнцем в грязно-пятнистое нечто не превращенную. Глаза – на все лицо. Еще полгода и было бы поздно: лицо потеряло бы свежесть,
покрылось пятнами, глаза уменьшились, а черты обрели ту вульгарность арабских баб.
Пока глаза были распахнуты
и пусты,
замечательно пусты –
без малейшего признака обитаемости.Обитаемые острова предсказуемы, как люди.
Необитаемые – автоматически заселяются мозгом всем не случившимся.
Хорошо сидеть на телеге и бездумно смотреть в древнее-древнее небо.
Пока воздух пахнет лавашем…
Страх сказать что-то критическое про корову, дающую молоко и бесплатное медобслуживание, победил желание высовываться. Конечно, во всех моделях есть исключения.
Мне мало надо!
Краюшку хлеба
И каплю молока.
Да это небо,
Да эти облака!
Язвительность в женщине так же противна, как уксус в молоке.
Растворяюсь в тебе, как порошок какао в горячем молоке. И больше нет ни молока, ни порошка. Лишь вкус напитка на наших губах.
Опять про геев?.. Вопрос становится популярным! Несколько хороших человек именно так прокомментировали мои посты о новой книге «Молоко и кровь»: «Опять про геев?». Общественное мнение, ничего не поделаешь. А стали бы мы спрашивать у писателя: «Опять про натуралов? Странно звучит, верно? Я пишу не о голубых, не о геях. И не о натуралах. Не о православных, не о язычниках. Не о вегетарианцах, не о йогах, не о… Нет! История Леонардо да Винчи — это история одного гения или одного гея? Или одного вегетарианца? Как вам кажется?
Я пишу — о людях. О — разных — людях. Они геи?.. Возможно. Они не едят мяса?.. Вполне вероятно. Они пишут музыку и картины? О, да! Они создают гениальные спектакли? Точно!
Они ищут себя, свою дорогу — к Свету. Это самое важное в моих книгах. Но кто их прочтет?.. Они же о геях, оказывается.
Думаю, что первым учителем была няня, потому что няня со мной проводила всё время. Вообще, я обязан всем козе. Потому что у мамы не было молока. Я родился в той квартире, где вы находитесь. Причём, в квартире родился. В страстную субботу. Родился дома. Два одноклассника помогали этому делу. И у нас существует легенда, которую не опровергали. Это была страстная суббота, Тату вызвали помочь маме, а она осталась помогать на всю жизнь.