Миру с его государствами, армиями, заводами и великими Вождями музыка говорит: «Всё это неуместно», — а страждущему человеку она, уверенная в себе и нежная, как истинное божество, шепчет: «Слушай.»
Я не могу сказать, как возникает мелодия. Скажу одно: я работаю бесконечно, процесс не прерывается ни днем, ни ночью. Я как завод, который работает в три смены и бесперебойно производит музыку. Что бы привести в качестве примера? Ну, представьте себе рекордсмена по прыжкам в длину, который все время тренируется, чтобы быть в хорошей форме. Скажешь ему: Прыгни на метр шестьдесят” – и он тотчас же прыгнет. Или еще пример: колодец. Колодец наполнен водой до краев: вода всегда под рукой, достаточно подойти и зачерпнуть, сколько нужно. Я подобен колодцу: чем больше из меня черпаешь, тем больше музыки прибывает. Я всегда готов что-то создавать, сочинять. И поэтому мой колодец всегда полон водой. Но если я остановлюсь, если не буду работать все время, то создавать новое станет все сложнее и сложнее. Вода в колодце начнет убывать, будет плескаться где-то на дне, и достать ее будет нелегко. Есть, конечно, еще такое таинственное понятие, как вдохновение. Но, как говорил Пикассо, существует два типа художников: те, кто ищет, и те, кто находит. Я – из тех, кто находит. Я всегда в работе, и потому в любое время готов к приходу вдохновения.
Нам говорят, что все это хорошо, построено много новых заводов, заложены основы индустриализации. Но было бы гораздо лучше отказаться от политики индустриализации, от политики расширения производства средств производства, или по крайней мере отложить это дело на задний план с тем, чтобы производить больше ситца, обуви, одежды и прочих предметов широкого потребления.
Предметов широкого потребления действительно произведено меньше, чем нужно, и это создает известные затруднения. Но тогда надо знать и надо отдать себе отчет, к чему привела бы нас подобная политика отодвигания на задний план задач индустриализации. Конечно, мы могли бы из полутора миллиардов рублей валюты, истраченных за этот период на оборудование нашей тяжелой промышленности, отложить половину на импорт хлопка, кожи, шерсти, каучука и т.д. У нас было бы тогда больше ситца, обуви, одежды. Но у нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы сколько-нибудь серьезной черной металлургии, не было бы металла для производства машин, — и мы были бы безоружны перед лицом вооруженного новой техникой капиталистического окружения.
Мы лишили бы себя тогда возможности снабжать сельское хозяйство тракторами и сельхозмашинами, — стало быть, мы сидели бы без хлеба.
Мы лишили бы себя возможности одержать победу над капиталистическими элементами в стране, — стало быть, мы неимоверно повысили бы шансы на реставрацию капитализма.
Мы не имели бы тогда всех тех современных средств обороны, без которых невозможна государственная независимость страны, без которых страна превращается в объект военных операций внешних врагов. Наше положение было бы тогда более или менее аналогично положению нынешнего Китая, который не имеет своей тяжелой промышленности, не имеет своей военной промышленности, и который клюют теперь все, кому только не лень.
Одним словом мы имели бы в таком случае военную интервенцию, не пакты о ненападении, а войну, войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безоружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения.
Вот как оборачивается дело, товарищи.
… В итоге мы видим ужасный мир после ядерных ударов. То ли создатели хотят сказать, что советские заводы в таком плохом состоянии, что их в постапокалипсис можно определять и при этом даже не пытаться фактурить, то ли то, что в отечественном мире после ядерной войны мыть голову реже, чем два раза в день преступление против метросексуальности. И судя по местному убранству, по чистым стенам домов, по резиновым крысам на обжарке, по одежде, которая десять минут назад висела в магазине, авторов фильма постигла шизофрения. Дело в том, что показать постапокалипсис, как демонстрирует история, не очень сложно. «Безумный Макс», «Побег из Нью-Йорка», огромный поток итальянских фильмов — всё это снималось без многомиллионных бюджетов. Ведь чтобы снять помойку, нужно лишь старание.
Ваш трудовой стаж?
— Примерно…
— Нас не интересует «примерно»!
— Пять лет.
— Где вы работали?
— На заводе. В геологических партиях…
— Сколько вы работали на заводе?
— Год.
— Кем?
— Фрезеровщиком.
— А вообще какая ваша специальность?
— Поэт, поэт-переводчик.
— А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
— Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
— А вы учились этому?
— Чему?
— Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
— Я не думал… я не думал, что это даётся образованием.
— А чем же?
— Я думаю, это… (растерянно) от Бога…
— У вас есть ходатайства к суду?
— Я хотел бы знать: за что меня арестовали?
— Это вопрос, а не ходатайство.
— Тогда у меня нет ходатайства.
Теперь о лидерстве и карьеризме. Не соглашусь — вещи разные. Карьера, в плохом смысле, — это вверх по ступенькам бюрократической лестницы, подхалимничая и пресмыкаясь. Да, таков путь большинства «успешных людей». Так можно было стать вторым секретарём, заместителем директора завода, начальником управления и даже заместителем министра. Но не «линейным руководителем» — начальником цеха, директором завода. Туда ставили других. Лидеров. И терпели их, так как карьеристы на линейных постах «валили» дело. А за дело был спрос.
Вы бы, Михаил Афанасьевич, поехали на завод, посмотрели бы…
— Шумно очень на заводе, а я устал, болен, — ответил Булгаков. — Вы отправьте меня лучше в Ниццу!
Я всегда, все годы вкладывал все средства в развитие производства. В освоение месторождений, в строительство и реконструкцию заводов. Большие средства лично я передавал на образовательные проекты в нашей стране, на благотворительность. Сегодня компания осваивала бы Восточную Сибирь и развивала бы новую энергетику. А яхт, дворцов, бриллиантов, у меня никогда не было — мне это неинтересно, моей семье тоже.
Люблю быков, но больше всего мне нравятся автомобили. В моей семье вообще увлекаются скоростью. Например, мой брат (Роберто Эскобар. — Esquire) очень любит велосипеды, так что в какой-то момент я решил подарить ему этот велосипедный завод (Bicicletas Ositto.
В этом году — завод для Полупроводников. В следующем году — завод для Целых Проводников!
Теперь о лидерстве и карьеризме. Не соглашусь — вещи разные. Карьера, в плохом смысле, — это вверх по ступенькам бюрократической лестницы, подхалимничая и пресмыкаясь. Да, таков путь большинства «успешных людей». Так можно было стать вторым секретарём, заместителем директора завода, начальником управления и даже заместителем министра. Но не «линейным руководителем»
Моя жизнь прошла в атмосфере нефти и газа. (О своей карьере от слесаря нефтеперерабатывающего завода до посла России в Украине, когда ему приходилось проводить переговоры по газовой проблеме).
…он по прежнему понимал Россию как большой завод, где рабочие воруют горстками, а дирекция — вагонами.
Они закрыли в Британии все прессовочные заводы, приходился пластинки прессовать во Франции. Им проще перекупить бэк-каталог Thin Lizzy за 70 тысяч, чем работать. Я знаю парня, который ушел из RCA потому, что они там хотят выпускать пластинки только мертвых исполнителей. Мертвецы продаются, а главное не звонят с вопросом: Ну как там моя пластинка? Это великая трагедия, потому что записывающая индустрия это последнее что осталось в этой стране… Это как со спичками: британских больше нет. Каждый раз чтобы закурить нужно поджигать спичку из долбаной Чехословакии, а она или не зажигается или выстреливает тебе в лицо. А мы англичане просто сидим дома. И кончим как Греция, станем туристским аттракционом.
Вести экономическое строительство нужно под таким углом зрения, чтобы СССР из страны, ввозящей машины и оборудование, превратить в страну, производящую машины и оборудование… широко внедрить в производство достижения научно-технического прогресса. Если эта работа не будет вестись, нам угрожает закрытие наших заводов и рабство заграничному капиталу. Если мы теперь деревянная, лапотная Россия, то мы должны стать металлической Россией.
Учение Маркса есть отсталое учение, уже потерявшее всякую под собой почву. Оно было создано в период расцвета мускульного труда и почти полного отсутствия технического знания и промышленности. Теперь картина резко меняется, и я совершенно убеждён, что через 50 лет никакого пролетариата не будет. Как труд рабов, необходимый в древние времена, заменился работою пара и гидравлической силы, так труд пролетариата заменится электричеством. Наш инженерный идеал, зарю которого мы уже видим в железопрокатных заводах Америки, есть завод без рабочих. Это даст людям такое обилие жизненных ресурсов, что в классовой борьбе не будет смысла. Капитализм прекрасно справляется с задачей насаждения этой будущей культуры: гражданин САСШ уже сейчас в 12 раз богаче русского и во столько же раз лучше обеспечен жизненными ресурсами. Из сказанного очевидна одиозность диктатуры мозолистых рук. Но… фактически власть в России у большевиков… Это факт, с которым надо смириться. Большевики хотят сделать опыт создания социалистически построенного государства. Он будет стоить очень дорого. Но татарское иго стоило еще дороже; однако только благодаря татарской школе русские сделались государственной нацией. Временный упадок, ослабление нации с избытком покрываются выгодами такой школы. Увлечение большевизмом сделают русскую науку такой же сильной, как американская. Подавление большевиками личной, промышленной и торговой инициативы, бюрократизация промышленности и всей жизни сделают русских нацией людей инициативы и безграничной свободы. Большевики излечат русских от национального порока — беспечности — и как следствие её — расточительности. За это стоит заплатить. И вот почему я приветствую этот опыт, как бы тяжелы не были его последствия для современного мне поколения…
Объявляю открытие нового завода для вело… вело… Блин, для великов!
Я говорю: очень хорошо, что мы перестали производить ракеты. А то ракетный завод должен выдавать зарплату своим рабочим чем?
Есть люди, которые как будто выделаны машиной, на заводе, выпущены на свет Божий целыми однородными сериями, и есть другие, как бы «ручной работы», — и такой была Гиппиус. Но помимо её исключительного своеобразия я, не колеблясь, скажу, что это была самая замечательная женщина, которую пришлось мне на моём веку знать. Не писательница, не поэт, а именно женщина, человек, среди, может быть, и более одарённых поэтесс, которых я встречал.
Думаю, что в литературе она оставила след не такой длительный и прочный, не такой яркий, как принято утверждать. Стихи её, при всём её мастерстве, лишены очарования. «Электрические стихи», — говорил Бунин, и действительно, эти сухие, выжатые, выкрученные строчки как будто потрескивают и светятся синеватыми искрами. Однако душевная единственность автора обнаруживается в том, что стихотворение Гиппиус можно без подписи узнать среди тысячи других. Эти стихи трудно любить — и она знала это, — но их трудно и забыть. В статьях — хотя бы в тех, которые подписаны псевдонимом Антон Крайний, — по общему мнению, сложившемуся ещё задолго до революции, будто бы сказывается её необыкновенный ум. И в самом деле, она была необыкновенно умна. Но гораздо умнее в разговоре, с глазу на глаз, когда она становилась такой, какой должна была быть в действительности, без раз навсегда принятой позы, без высокомерия и заносчивости, без стремления всех учить чему-то такому, что будто бы только ей и Мережковскому известно, — в разговоре с глазу на глаз, когда она становилась человеком ко всему открытым, ни в чём, в сущности, не уверенным и с какой-то неутолимой жаждой, с непогрешимым слухом ко всему, что за неимением другого, более точного термина приходится назвать расплывчатым словом «музыка».
В ней самой этой музыки не было, и при своей проницательности она не могла этого не сознавать. Иллюзиями она себя не тешила.
Я ещё раз подчёркиваю: у Порошенко и тех сил, которые его поддерживают, — у них чётко выработанная антироссийская идеология, они чётко её проводят, чётко осуществляют, и все действия, которые они проводят…, полностью соответствуют заявленной идеологии. Они говорят о том, что мы восстановим единство Украины, — и они действительно создают инструменты для её восстановления. Год назад у Украины не было армии, ну не было армии… Не готовы они были воевать не только с Россией, они и с ополчением-то на тот момент не были готовы воевать. Прошёл год — и у Украины армия на Донбассе 100-тысячная, ещё большие резервы, они открыто говорят…, что они создадут 250-тысячную армию, …они бегают по всему миру скупают оружие…, они восстанавливают технику, запускают заводы… Я аплодирую, на самом деле, Украине: они делают то, что говорят, они последовательно готовятся к войне.
Грузия России не соперник. Но вздуть ее надо. […] Поднять сотню бомбардировшиков — и отбомбить Грузию. Вогнать ее в каменный век. Не по городам, конечно. Мосты, заводы, дороги, электростанции. Виноградники. 🙂
За годы работы в Нижегородской области Валерий Шанцев продемонстрировал достойный пример того, как можно эффективно развивать экономику. Если вспомнить 2005 год, то по консолидированному бюджету у нас был доход 370 миллиардов рублей, а по итогам 2016 года этот показатель составил триллион 210 миллиардов рублей. Вы сами можете оценить, какой качественный рост экономики региона произошел за эти годы.
В этом большая заслуга губернатора, который очень активно работал с промышленностью региона, с Нижегородской ассоциацией промышленников и предпринимателей, с руководителями бюджетообразующих предприятий. В Нижегородской области реализовано много инвестиционных проектов, которые позволили экономике региона выйти на качественно новый уровень — и губернатор был участником и активным генератором всех этих процессов.
Я не понаслышке знаю, что Валерий Шанцев всегда очень глубоко погружался в проблему, вспомним кризисные явления в экономике 2008-2009 годов. Он очень здорово поддерживал, помогал предприятиям, которые испытывали дефицит ресурсов, лично организовывал работу по их поддержке. И Арзамасский приборостроительный завод был в их числе.
Результативность работы Шанцева нельзя сравнивать с его предшественниками — этой принципиально иной уровень. За эти годы в регионе реализовано много достойных масштабных проектов — это и Южный, и Северный обход, это и метромост, Борский мост… Задачи, которые он брал на себя, — это задачи федерального уровня. Я считаю, Валерий Шанцев поднял планку эффективности работы губернаторов очень высоко
Но вообще — на войне читать начинают все и всё. Это какой-то феномен. Информационный голод, что ли. Каждый найденный клочок газеты, каждая книга, каждый клочок обоев — в ход идет всё. У нас во взводе для гигиенических целей использовался справочник по медицине. Он был прочитан всеми от корки до корки по несколько раз. Все существующие в мире болезни в нашем взводе были выявлены — от черной оспы до лихорадки Эбола. Я как-то поймал себя на том, что уже полчаса сижу перечитываю этикетку от банки тушенки. В Аргуне я как-то нашел маленький карманный томик Высоцкого. Размером с магнитофонную кассету. И под неё стилизованную. Открыл… И ощущение реальности ушло. Война пропала. Всего этого — смертей, стрельбы, солдатского рабства, крысиных нор, твоей фишки на крыше консервного цеха, где тебе надо торчать всю ночь как на ладони — больше не было. Я улетел куда-то в другую Вселенную. Где нет войны. А есть — мир. Дом. Стихи. Хотя поэзию я не люблю совершенно. Я его берег, носил только во внутреннем кармане и давал другим читать только в моем присутствии. Это было очень личное. И я видел, как меняются лица людей, когда они открывали этот томик стихов на разрушенном консервном заводе города Аргуна. Этот томик —
одно из самых главных моих богатств.
…Бродил по комнате и слушал произведение Хачатуряна для тракторного завода. У него это называлось скрипичным концертом. Я бы назвал это шлёпаньем ослабевшего ременного привода.
Но то, что произошло в одном городе, может в тот же день произойти в 10, 20, 50 крупных населенных центрах определенного района. Известия о том, что произошло в пораженных центрах, распространяются в центрах пощаженных, которые сознают возможность подвергнуться ударам на следующий же день, в следующий же час. Какая власть сможет поддержать порядок в угрожаемых подобным образом центрах? Как заставить все учреждения работать обычным порядком? Как продолжать производство на заводах? И если даже удастся поддерживать видимость порядка и сможет производиться некоторая работа, то не достаточно ли будет появления одного только неприятельского самолета, чтобы вызвать страшную панику? Нормальная жизнь не может протекать под вечным кошмаром неизбежной смерти и разрушения.
Виагра… да ну без мазы.. производство завода Киевская пластмасса
Я — маленький хозяин … Очень хорошо! Но от меня кормится сотня рабочих, вместе с их семьями. Если у меня идут хорошо дела — они первые от этого выигрывают, но если я вынужден закрыть завод — вуаля: они на улице. Я не имею права, — сказал он, подчеркивая каждое слово, — плохо вести дела. Вот это, по-моему и есть «классовая солидарность»
Посмотрите, в каком мире мы живём. Точнее, во что мы этот мир превращаем. Вырубаем леса, осушаем реки и озера, выкачиваем нефть, строим заводы и фабрики, атомные станции… «Человек — венец творения господа»?! Да любая плешивая крыса на наших помойках более совершенна, чем мы. У неё хотя бы нет тяги к саморазрушению, она живёт в гармонии с окружающим миром, в каких бы условиях не оказалась. А мы? Язва на теле планеты. Паразиты, от которых давно пора избавиться.
Вы говорите, господа, что вы отказываете в кредите только на несколько месяцев, — но так ли это? Вы ждете реорганизации ведомства? Реорганизовать ведомство можно в несколько месяцев — но можно ли в тот же короткий срок дождаться результатов реформы? Чем через несколько месяцев может похвалиться перед вами морское ведомство? Работой ли заводов, расстроенных тем, что им не будут даны заказы, личным ли составом, обескураженным неопределенностью своего положения? Нет, господа, я лично уверен, что и через несколько месяцев вы найдете, что ещё не наступил момент для ассигнования средств на судостроительство. […] быть может, морское ведомство ещё не доказало того, что в настоящую минуту возможно доверить ему те сотни миллионов, которые необходимы на выполнение общей программы нового судостроения. Но, господа, не лишайте же морское ведомство возможности доказать вам это.
В 1946 году, когда Чан Кай-ши начал наступление против нас, многие наши товарищи и весь наш народ беспокоились о том, сможем ли мы выиграть войну. Меня тоже волновало это. Но у нас была уверенность. В то время приехала в Яньань одна американская журналистка по фамилии Анна Луиза Стронг. В беседе с ней я затронул много вопросов: и о Чан Кай-ши, и о Гитлере, и о Японии, и о США, и об атомной бомбе и т. д. Я тогда сказал, что все так называемые могучие реакционные силы на самом деле представляют собой всего лишь бумажных тигров, ибо они оторваны от народа. Посмотрите, разве Гитлер не был бумажным тигром? Разве с ним не было покончено? Я тоже говорил, что русский царь был бумажным тигром, китайский император был бумажным тигром, японский империализм был бумажным тигром. Ведь со всеми ими было покончено. С американским империализмом ещё не покончено, у него есть и атомные бомбы. Но я думаю, что с ним также будет покончено, он тоже является бумажным тигром. Чан Кай-ши был в свое время очень сильным, его регулярная армия насчитывала более 4 миллионов человек. Тогда мы находились в Яньане. А сколько было в то время в Яньане населения? 7 тысяч человек. А сколько у нас было войск? Всего 900 тысяч партизан, причём они были полностью разбросаны в нескольких десятках опорных баз, отрезанных друг от друга Чан Кай-ши. Однако мы говорили, что Чан Кай-ши является не чем иным, как бумажным тигром, и мы непременно победим его. Во имя борьбы с врагом, в течение длительного времени у нас складывалось такое понятие, что в стратегическом отношении мы должны презирать всех врагов, а в тактическом отношении должны уделять всем врагам серьёзное внимание, то есть в целом мы непременно должны презирать врагов, а в каждом конкретном случае мы непременно должны уделять им серьёзное внимание. Если в целом не презирать врагов, то мы можем совершить оппортунистические ошибки. Когда жили Маркс и Энгельс и их всего было двое, они тогда уже заявили, что капитализм во всем мире будет свергнут. Однако в конкретном случае, в отношении каждого врага в отдельности, если ему не уделять серьёзного внимания, то мы совершим авантюристические ошибки. Войну можно вести лишь отдельными операциями, врага можно уничтожать лишь по частям, заводы можно строить лишь по объектам, землю крестьянин может вспахивать лишь по участкам. То же самое можно сказать и о еде. С точки зрения стратегии нам еда нипочем: мы готовы поесть всю пищу. Но в конкретном случае, когда кушаешь, то глотаешь пищу частями и не можешь проглотить сразу все явства со стола. Вот это и называется решать каждый вопрос в отдельности, а в военной литературе это называется разгромить врага по частям.
Мао Цзэдун. Выступление на Московском совещании представителей коммунистических и рабочих партий
Мы построили много заводов, тогда как Германии пришлось закрыть свои старые заводы. Это произошло потому, что Германия стала выплачивать свои проценты по иностранным долгам. Если бы мы начали выплачивать проценты по царским долгам, отменённые революцией, то всех наших зарабатываемых денег не хватало бы даже на уплату процентов по этим долгам.
Лозунг Путиловского завода в 1913 году: «Дадим продукции в 55 раз меньше по сравнению с 1983 годом!»
Я понимаю, что уже навряд ли что-то можно поменять. Понимаю, что с начала 90-х годов мода на воровство стала чем-то вроде тренда: первые олигархи своровали заводы и фабрики у народа, положив, тем самым, начала воровства в будущем под лозунгом: «А чем мы хуже?» Вот так и живем: плодоовощная база в Бирюлево, где воровство исчисляется миллиардами долларов и сотни детей, ожидающих операций, нуждающихся в сотнях тысяч рублей, проекты по развитию молодежи, на которые нужны миллионы рублей, а следом за ними — культура, образование, на которые тоже вечно не хватает средств… Но при этом триллионы долларов, которые утекают за рубеж безвозвратно…
Надо приватизировать не завод, а его директора.
Вы можете забрать у меня все мои заводы, все мои капиталы, всё, что я имею. Но оставьте мне пять моих лучших управляющих, и вы не успеете опомниться, как я снова буду впереди всех.
Бездымный порох в России уже изготовлялся. С июня 1889 г. его производил Охтинский завод, производили его и на Бондюжском заводе. Огромную роль в создании русского бездымного пороха сыграл Д. И. Менделеев. Ему помогал И. М. Чельцов, Д. И. Менделееву принадлежит идея замены сушки промыванием спиртом, что было очень опасно и вызывало взрывы. В основе бездымного пороха Д. И. Менделеева лежит пироколлоид. Очень высокого мнения о его бездымном порохе были военный министр П. С. Ванновский и адмирал С. О. Макаров.
Спасибо, партия, тебе
За всё, что сделала и делаешь,
За нашу нынешнюю ненависть
Спасибо, партия, тебе!Спасибо, партия, тебе
За всё, что предано и продано,
За опозоренную Родину
Спасибо, партия, тебе!Спасибо, партия, тебе
За рабский полдень двоедушия,
За ложь, измену и удушие
Спасибо, партия, тебе!Спасибо, партия, тебе
За все доносы на доносчиков,
За факелы на пражской площади
Спасибо, партия, тебе!За рай заводов и квартир,
На преступлениях построенных,
В застенках старых и сегодняшних
Изломанный и черный мир…Спасибо, партия, тебе
За ночи, полные отчаянья,
За наше подлое молчание
Спасибо, партия, тебе!Спасибо, партия, тебе
За наше горькое неверие
В обломки истины потерянной
В грядущей предрассветной мгле…Спасибо, партия, тебе
За тяжесть обретенной истины
И за боев грядущих выстрелы
Спасибо, партия, тебе!
Если мы, два генеральных, не совершим преступление стоимостью в миллионы рублей, завтра станет завод. Договоры рухнут, полетит план, люди не получат зарплату, все по цепочке заплатят штрафы, кого-то снимут с должности… И Ярославлю некуда будет поставлять моторы. А у них десятки тысяч работающих. И у меня тоже… Всем плохо. Так что вот такая ситуация: или совершай, Лавринович, недозволенное и друга своего подставляй, или…
Одна из проблем Украины заключалась в том, что она слишком любила свои заводы.
Если она перестанет их любить, неэффективные сами отомрут, эффективные останутся, но при этом надо создать условия для экономического роста, для появления новых компаний. Посмотрите список S&P500 или Fortune 500 пятьдесят лет назад и сегодня: и окажется, что там две компании сохранились только, остальные — новые.
У Украины есть такой замечательный пример как WhatsApp. Парень из Киева приехал в Америку, создал компанию, продал за $19 млрд. Бывший украинец заработал $11 млрд. У кого из украинских бизнесменов есть $11 млрд?.
…Развитие стран, вставших на путь освобождения, должно быть оплачено социалистическими странами. ‹…› Мы считаем, что братские отношения обязывают сильные страны помогать зависимым и развивающимся странам и строить с ними отношения, забыв о «взаимной выгоде» и мировом рынке, торгашеские цены которого разоряют и без того бедные государства. Как можно говорить о «взаимной выгоде», когда и на сырьё, добытое с таким трудом бедными странами, и на технику, созданную на гигантских автоматизированных заводах, установлены одни и те же цены мирового рынка? Если мы введём подобные отношения между государствами с большим индустриально-техническим потенциалом, и нациями, ещё не вышедшими на столь высокую ступень развития, мы признаем, что развитые социалистические страны являются в определённом смысле пособниками империалистов. ‹…› Социалистические страны должны прекратить молчаливое пособничество эксплуататорам.
Вы говорите, господа, что вы отказываете в кредите только на несколько месяцев, — но так ли это? Вы ждете реорганизации ведомства? Реорганизовать ведомство можно в несколько месяцев — но можно ли в тот же короткий срок дождаться результатов реформы? Чем через несколько месяцев может похвалиться перед вами морское ведомство? Работой ли заводов, расстроенных тем, что им не будут даны заказы, личным ли составом, обескураженным неопределенностью своего положения? Нет, господа, я лично уверен, что и через несколько месяцев вы найдете, что ещё не наступил момент для ассигнования средств на судостроительство. […] быть может, морское ведомство ещё не доказало того, что в настоящую минуту возможно доверить ему те сотни миллионов, которые необходимы на выполнение общей программы нового судостроения. Но, господа, не лишайте же морское ведомство возможности доказать вам это.
Должно быть заводам так же трудно не дымить, как и людям.
Еще перед войной мы заметили: политика азиатских стран начинает меняться. Казалось, у некой пружины, приводившей в движение весь механизм, иссяк завод — и вот в игру вступили новые мотивы. Во времена наших отцов Восток, особенно Ближний Восток, все, что лежит по эту сторону Афганской границы, был постижим логически, более или менее однороден — и весьма прост. Персия, Турция, Египет и иже с ними были странами с давней традицией государственности, управляемыми султанами или князьями: права владык никто не подвергал сомнению, власть почиталась священной от Бога, законодательство же опиралось на диктат государственной религии. Подданные этих государств в первую очередь делились на мусульман, христиан и язычников. И только потом, коли была особая необходимость, они осознавали себя турками или арабами, однако в этом вопросе у них самих не было окончательной уверенности: главную роль играла вера…
Дядя Стёпа: Освенцимский мыловаренный завод.
Я вот нефтяник, 34 года на заводе проработал. За это время ни разу не слышал понятие «баррель» и не знал, что оно означает. А сегодня про баррель каждая бабка знает, как будто высшее образование получила.
В Италии, например, происходило слияние мафии и высшего руководства. Но по сравнению с нами они отдыхают. Там она сплеталась с губернаторами, чиновниками, другие же на неё наступали, шла фактически война. У нас никакой войны нет, потому что мафия является основой и сущностью режима. Коррупция в России полностью разрешена, но это лицензируемый вид деятельности. Ты должен получить лицензию, платить за нее — и пожалуйста, воруй. Более того, эти люди не считают, что они воруют. Они делают такой cash-кулак. Когда какие-то экстремисты начнут «раскачивать лодку», у них будет резерв, чтобы содержать верные им войска. По такому же принципу действовал Каддафи. А поскольку они себя отождествляют с государством, то они почти искренне верят, что их возможные проблемы — это проблемы государства. Если завтра составить список на двадцати страницах, в который включить всех этих людей — «чёрных кассиров», милиционеров, прокуроров, фсбэшников, судей, высшее руководство, всю эту шайку — и посадить или отправить в Абхазию, ничего страшного в стране не случится. Никакого кризиса управления не будет. Горячая вода не отключится и заводы не рассыплются. Примеры современная история знает — Гонконг, Грузия. Но они не могут осудить сами себя.
На заводе будущего останется два сотрудника — человек и собака. Человек будет кормить собаку, а собака — следить, чтобы человек не прикасался к оборудованию
Он выступил на заводе, по-моему, нормально, в университете. Там в коридоре возле него всё время терлась какая-то девушка, причём девушка симпатичная. Она не просто стояла рядом — она всё время его трогала. Михаил Сергеевич стал сильно смущаться, ёрзать и смотреть на меня с надеждой.
Пролог ХХ века — пороховой завод, эпилог — барак Красного Креста.