Я действительно «государственник», то есть считаю, что на ближайшие 20—40 лет (дальше я не заглядываю) роль государства в жизни России (российского общества) должна быть больше, чем сегодня. Однако я совсем не за «жёсткую руку.»
Если нам нужна демократия, за нее надо драться всем вместе — и левым, и правым, и либералам, и государственникам.
В отличие, может быть, от большинства политологов, я считаю, что у нас борьба в обществе и в политической элите идет не между правыми и левыми, не между государственниками и рыночниками, а между небольшой, но очень влиятельной олигархической группой, которая присвоила себе право распоряжаться общенациональными богатствами, и всей остальной страной. К сожалению, получается так, что интересы этой небольшой группы людей, но очень влиятельных, очень богатых, перевешивают интересы общенациональные.
Я действительно «государственник», то есть считаю, что на ближайшие 20—40 лет (дальше я не заглядываю) роль государства в жизни России (российского общества) должна быть больше, чем сегодня. Однако я совсем не за «жёсткую руку». Убежден: государство — это хорошо работающие институты, живущие за счёт налогоплательщика и в интересах налогоплательщика. Со временем многие из них должны быть заменены общественными структурами. То есть прекратить жить за счёт налогоплательщика, а стать элементом самоорганизации и гражданского служения.
Разглядел меня в своё время первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии, легендарный партизан Пётр Машеров, которым я даже спустя столько лет восхищаюсь и как человеком, и как государственником. Он здорово поддержал меня и, можно сказать, предопределил мой творческий путь. Сейчас бы во властные структуры побольше таких, как Пётр Миронович.
В стране, 24/7 идут дебаты. Все так болеют за страну — у экранов и на экранах, — что убожество идей буквально складывается в сериал. Оторваться невозможно, как от «Игры престолов». Либералы и государственники, патриоты и демократы, правые и левые готовы глотки друг другу перегрызть.