Всё на этом свете относительно. Есть люди, которых развратит даже детская литература, которые с особенным удовольствием прочитывают в псалтыри и притчах Соломоновых пикантные местечки. Есть же и такие, которые чем больше знакомятся с житейской грязью, тем становятся чище. Публицисты, юристы и врачи, посвященные во все тайны человеческого греха, не известны за безнравственных.
Я не менее уверен, что ни один обученный юрист не будет утверждать, что импичмент может быть против Короля, все они идут от его имени, и одна из их максим в том, что король не может ошибаться.
Первое, что мы сделаем, давайте убьем всех юристов.
Врач видит человека во всей его слабости, юрист — во всей его подлости, теолог — во всей его глупости.
В наш век развитых информационных технологий для юриста лучше иметь ум надлежаще скроенный, чем надлежаще заполненный.
У меня нет никакого желания подвергать сомнению решения суда. Я ведь всё-таки юрист по образованию.
Я работал помощником адвоката по бракоразводным делам. <…> В ее офис стучала куча людей делить имущество, они все были разных возрастов, социальных положений, достатка, но все с одинаковой историей — резкая вспышка страсти, любовь, амбиции, обещания родителей поставить их на ноги, пышная свадьба, очень часто вся в кредит, год-два, ненависть, ссоры, скандалы и, конечно же, развод. Любимая стадия для юриста — некогда бывшие влюбленные отдают любые бабки, чтобы их любимый муж или жена гнили у помойки. Отсуживают детей, машины, квартиры, мебель, кольца. Было дело, молодожены делили посуду. Помните, они тоже когда-то нежились на лавочке, держались за руки. Первый поцелуй, романтика, вино, любовь, а теперь — делят, сука, тарелки!
Проблема детей в том, что они вырастают и не всегда ребенок вырастет успешным юристом, врачом, космонавтом. Он может вырастить ублюдком, наркоманом, убийцей, вором и много кем еще. И воспитание твое *** не значит. Воспитывает человека социум, а не семья.
Имейте хорошего юриста. Крепче держитесь за свой кошелек. Законы несправедливы.
После передачи, где кого-то представляли как «знаменитого юриста», основатель Би-би-си лорд Рейс в гневе разослал своим сотрудникам инструкцию: «Если человек знаменит, излишне указывать на этот факт, а если не знаменит, то вы лжете. На Би-би-си это слово употребляться не будет».
Нет более верного признака дурного устройства городов, чем обилие в них юристов и врачей.
Если вы с пятого раза не понимаете, что читаете, значит это написал юрист.
Есть неправильное представление о том, что мне на самом деле не нужно учиться и что я купила свою степень юриста. Но это совершенно неверно… Меня всегда недооценивали
Нет приговора, он не написан и не существует. Юристы понимают насколько это звучит безумно: ведь без приговора даже в СИЗО не принимают. Невозможно это — надеть на человека наручники и не дать ему текст приговора. Исключено азами уголовного права. Но не в этом случае.
Вопрос об адвокате. Адвоката надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает. Заранее им объявлять: если ты, сукин сын, позволишь себе хоть самомалейшее неприличие или политический оппортунизм (говорить о неразвитости, о неверности социализма, об увлечении, об отрицании социал-демократами насилия, о мирном характере их учения и движения и т. д. или хоть что-либо подобное), то я, подсудимый, тебя оборву тут же публично, назову подлецом, заявлю, что отказываюсь от такой защиты и т. д. И приводить эти угрозы в исполнение. Брать адвокатов только умных, других не надо… Юристы самые реакционные люди, как говорил, кажется, Бебель…
Юрист, если он только юрист, — жалкая вещь!
…В последнее время ряд лиц выступает с многочисленными заявлениями, в которых безосновательно обвиняют ряд руководителей партии и государства. Не надо быть юристом, чтобы понять: такие огульные, бездоказательные обвинения непозволительны никому, тем более если они исходят от следователей высокого ранга…
По Меди было четко видно, почему он до сих пор не врач или юрист в Бейруте:
каждый умен, когда сбоку.
Меди был прозорлив во всем, что его не касалось или что он лично никак
изменить не мог.
Как только дело подходило для него слишком к делу – вставай и действуй, он
из эмпатичного и приятного человека превращался в расшатанный комок
нервов, желающий одного: быстрее сдохнуть и ничего, никогда не решать.
Только посмотрите на нас. Всё задом наперёд и вверх ногами. Врачи разрушают здоровье, юристы разрушают правосудие, университеты разрушают знание, правительства разрушают свободу, основные СМИ разрушают информацию, а религии разрушают духовность. Мы живём в перевёрнутом мире! Почему всё вверх ногами, всё задом наперёд?! Почему существуют миллиарды сбитых с толку людей, которые не понимают, кто они, где они, зачем вообще им дана эта жизнь? Мир кажется невообразимым клубком из путаницы, сложностей и недоумения. Но он именно таков, когда у нас нет координат, соединяющих вещи вместе.
Я понимаю, что ненависть как мотив, наверное, звучит не очень, но все равно 80 % моей мотивации — это ненависть. Иначе я бы не смог этим так долго заниматься. Тема «с холодной головой» здесь не работает. Я их ненавижу всеми фибрами души, персонально и лично. И поэтому меня не надо заставлять быть изобретательным. Когда мне лень что-то делать, я подумаю об этих харях, которые сидят в президиуме, и лень пропадает. Вроде понимаешь, что все равно проиграешь и потратишь кучу времени и денег, вместо того чтобы поработать на какого-то клиента. Но я сразу вспоминаю эти ухмыляющиеся рожи, которые приезжают с мигалками, которые на самом деле никто и ничто, но они считают, что схватили бога за бороду, что они хозяева страны и говорят от имени государственных интересов. При этом все понимают, что это обычное ворьё, причем довольно глупое ворьё. В результате случайностей, совпадений, круговой поруки они стали людьми, которые решают вопросы. Они на каждый украденный рубль еще разбазаривают пять. Именно с ними я веду войну. Так что, во-первых, меня мотивирует ненависть, а во-вторых, вера. Я верю, что рано или поздно их накажу. Я смогу этого добиться. Причем не когда мне будет 100 лет, а в обозримом будущем. Кушать спокойно не могу, когда про них думаю. Когда я нанимаю людей, они, разумеется, профессионалы, но тем, чем я занимаюсь, невозможно заниматься без эмоциональной вовлеченности. Грамотные юристы, которые знают Арбитражный кодекс и все отрасли права, но при этом им все равно, за кого судиться, хоть за меня, хоть за Путина, мне не нужны, они не смогут нормально работать. И я с ними работать не смогу. Мне не интересно работать с людьми, которые не разделяют мои взгляды и отношение к этой власти. Я работаю с людьми, которые тоже считают, что их ограбили и всех ограбили.
Профессия юриста состоит в том, чтобы всё ставить под сомнение, ни с чем не соглашаться и без конца говорить.
Я никогда всерьез не собирался стать юристом, но знал: кем-нибудь да придется стать.
Статья Беста не означает ничего другого, как попытку увековечить взятую им на себя наглость оценки государственного руководства с позиций знатока формы. Вместе с тем – это попытка увековечить недостатки того периода времени, который мы считаем преодолённым… К тому же сомнительно, действительно ли наступило время необходимости защиты со стороны «юристов»… Оправдательный приговор не попал в цель… Чванство и высокомерие.
Философ — это просто юрист, оперирующий абстрактными смыслами. Философский дискурс, в котором выдвигаются аргументы и контраргументы, кажется мне верхом нелепости — словно решение важнейших вопросов о природе человеческого существования может произойти в судебном зале во время юридического разбирательства, где смыслы рассматриваются как нечто объективное. Мы существуем как бы «изнутри себя», такова, извиняюсь за выражение, субъективная онтология нашего сознания. А философия претендует на то, что ответ на вопрос о природе и судьбе этого «взгляда изнутри» может быть дан «снаружи», через манипуляцию абстрактными символами. Но эти измерения запредельны друг другу, поэтому такой ответ не может не быть фальшивым. Философия кажется мне цепью бессовестных смысловых подлогов, где переход от одного подлога к другому осуществляется с помощью безупречной логики. То же самое, кстати, в полной мере относится и к этому рассуждению. Философия способна поставлять интересные описательные языки, но беда в том, что она в состоянии говорить на них только о себе самой. Это просто описание одних слов через другие. Результатом являются опять слова. Если они завораживают вас своей красотой — замечательно. <…> А другого смысла в этом занятии нет.