Люди со вкусом — престранная каста: у них есть свои собственные маленькие святые, которых никто не знает.
Мода существует для тех, у кого нет вкуса, а этикет — для тех, у кого плохое воспитание.
Вкус свободы лучше всего ощущаешь с кляпом во рту.
Новоначальным должно заниматься молитвою понемногу, но часто, чтоб сохранить вкус к молитве и не произвести в уме утомления, от которого происходит оставление молитвы.
Проблема не в том, чтобы иметь деньги на чёрную икру, а в том, чтобы находить в ней вкус.
Родители, поощряя капризы детей и балуя их, когда они малы, портят в них природные задатки, а потом удивляются, что вода, источник которой они сами, отравили, имеет горький вкус.
Все гениальное просто. Но со вкусом.
Пока есть такой язык, как русский, поэзия неизбежна.
…чтобы pазвить хоpоший вкус в литеpатуpе, надо читать поэзию.
Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность… по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся. Фэнтези — серебро и багрянец, индиго и лазурь, обсидиан с прожилками золота и лазурита. А реальность — это фанера и пластик, окрашенные в грязно-коричневые и желтовато-зелёные тона. Фэнтези имеет вкус хабанеры и мёда, корицы и гвоздики, превосходного красного мяса и вина, сладкого, словно лето. Реальность — это бобы и тофу, а в конечном итоге — прах; это бесконечные магазины Бербанка, дымовые трубы Кливленда, парковки Ньюарка. А фэнтези сравнимы с башнями Минас Тирита, древними камнями Горменгаста, залами Камелота. Фэнтези летает на крыльях Икара, а реальность пользуется Юго-Западными авиалиниями. Почему наши мечты оказываются такими маленькими и скромными, когда исполняются?
По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряностей и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах. Фэнтези обращается к спрятанному глубоко в нас ребёнку, который мечтает, что будет охотиться в лесах ночи, пировать у подножия гор, и найдёт любовь, которая будет длиться вечно где-то к югу от Оз и северу от Шангри-Ла.
Пусть оставят себе свой рай. Когда я умру, то лучше отправлюсь в Средиземье.
Не станем даже упоминать так называемые социальные достижения Советской власти, которые по сравнению с нашими могут вызвать только смех или шок. Это едва ли дело вкуса, однако можно удивиться тем фактом, что большевистская пропаганда значительно преуспела в изолировании большинства русских рабочих и крестьян от внешнего мира, глупо и методично убеждая их, что они живут в раю земном. Независимое суждение требует возможности сравнения. Для них это было исключено. Рабочие и крестьяне Советского Союза подобны человеку, заточённому на четверть века в тёмное подземелье, которого не стоит труда убедить, что керосиновая лампа на самом деле является Солнцем.
Искусство объединяет. Особенно — мудрецов с дураками. Потому что вкус — еще не признак ума. Если мудрец любит то же, что и дурак, это еще не значит, что дурак так же умен, как и мудрец. Если человек любит тот же сыр, что и мышь, это еще не значит, что мышь так же умна, как и человек.
Университет… — <…> — Звучит как мечта, а на вкус как пепел.
Истинное благосостояние заключается в употреблении своего времени по собственному усмотрению, а не в том, чтобы заниматься работами, к которым не питаешь никакого вкуса.
Российские же мигранты — помыкавшись в свободе, пройдя через неспособность продать себя на западном рынке, — вернутся на родину другими. Изжив мифы. Познав вкус и рынка, и закона, и свободы. Поняв, чем плоха шпана.
Обладать вкусом — это больше, чем обладать умом.
Вкус молчалив.
Я открыл для себя, что многие дома Европы затхловаты. Они могут впечатляюще выглядеть снаружи, быть построенными каким-нибудь Борджиа и со времен Борджии не обновляться. Затхленькие ковры, затхленькая мебель, даже люстры, и те – затхленькие. Но не в домах господина фон Шёнбург Хартенштайна. Так я понял, что это не вопрос денег. Я был у французской ветви Ротшильдов, и у них затхло. Это вопрос… нет, не вкуса. Сил. Красивая жизнь требует сил.
Красивая жизнь требует Вовлечения.
Огня.
– Франц Вертфоллен, "О Летучих Змеях. Неаполь."
Ведь жизнь — это обыкновенная оргия. Отрезок времени, когда душа соединяется с телом. Мы радуемся, мы безобразничаем от полноты ощущений, а потом — важные, в белых тапочках — расстаемся с осязанием, обонянием, зрением, слухом, вкусом и гравитацией.
Нет ничего абсурднее аксиомы, согласно которой путь к сердцу мужчины ведет через его желудок. Вкусы обычного мужчины до того примитивны, что он не отличит хорошую еду от плохой. Истинный путь к его сердцу лежит через его горло. Если бы женщины действительно знали свое женское дело, они давно бы забросили кулинарию и занялись пивоварением, винокурением и розливом спиртных напитков.
Мои вкусы предельно просты. Я легко довольствуюсь самым лучшим.
Душам, живущим в потустороннем мире, по тридцать лет, они в возрасте Христа. У них есть зрение, слух, вкус. Некоторые из них помогают живым. А лучшие снова возвращаются на Землю.
Все это началось с Евы. С тех пор как она предложила Адаму яблоко, божьей карой для женщины стало готовить мужчине еду и нести всю ответственность, если еда пришлась ему не по вкусу.
Вы не можете голосовать за то что "слоённая пицца" это пицца, и запрещать мне называть ваш вкус дерьмом
Для тех, чей ясен ум и нрав высок
Томителен покой, тесны родные стены.
Так отправляйся в путь, хоть он далек
Тебе во благо эти перемены.
Все то, что было дорого — оставь!
В чужих краях отыщешь утешение.
И стойким будь, и Бога славь,
Жизнь не познаешь, не познав лишения.
Поистине, я видел, как вода
Испортилась в стоячем положении.
Но сладок вкус ее тогда,
Когда она находится в движении.
Испорченность вкуса — часть и следствие делания долларов. Наши представления устаревают по мере того, как мы богатеем.
Не всем дано прочувствовать вкус завтра, если погряз в отчаянии и боли сегодня, если заточенный в тёмной комнате, ни разу не видел солнечный свет, если никогда не ощущал вкус счастья и не имел тягу к жизни…… Сегодня не будет иметь ценности, если у жизни не будет якоря за который можно держатся
Любовь к красоте — это вкус. Создание красоты — это искусство.
… Соприкосновение с природой есть самое последнее слово всякого прогресса, науки, рассудка, здравого смысла, вкуса и отличной манеры.
Если проигравший улыбается, победитель теряет вкус победы.
Мужественность и женственность формируются в ходе продолжительных социальных приемов дрессировки, точно так же, как и классовое сознание, профессиональная этика, характеры и особенности вкуса.
Мне не нужны стилисты, мои тряпки выражают мои вкусы
Единственная проблема с Microsoft — у них нет вкуса. Абсолютно. Я имею ввиду не по-мелочам, а по-крупному. У них нет своих идей, в их продуктах нет культуры.
Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.
Быть всем по вкусу как-то неприлично.
Никогда не теряйте вашей причудливости, вашей странности, вашего уникального и незаменимого вкуса… Празднуйте вашу уникальность, и хватит извиняться… Здесь нет авторитетов и нет неправильной жизни… Влюбитесь в себя — в это Совершенное, Божественное и очень человеческое безобразие…
Я думаю, что большинство не испытывает острой потребности в красоте. Потому что на глазах у большинства шоры. Эти люди живут не своей жизнью, как машины. Их кто-то запрограммировал… Даже если они ходят в театры, на концерты, если они «покупают» красоту, они все равно не испытывают в ней нужды. Они это делают, потому что так престижно. Это в лучшем случае. Поэтому, я всегда говорю, что красоту нужно навязывать! Нужно рассказывать о ней, всячески ей помогать – пробиться к людям. Красота – точно – способна изменить мир к лучшему. Но для того, чтобы она смогла это сделать, людей нужно подготовить, воспитать вкус к красоте… Нужно соединить красоту с человечеством.
Сексуальным отклонением можно считать только полное отсутствие секса, всё остальное — дело вкуса.
Я действительно гей-икона, и ничего с этим не поделать. Но у геев есть вкус, и если они любят меня, то точно не из-за моей задницы. Они любят меня, потому что я — это я.
Вкус формируются постепенно. Лет двадцать назад мне случалось выходить замуж за мужчин, которых нынче я бы не пригласила к себе на обед.
У Раневской спросили, не знает ли она причины развода знакомой пары. Фаина Георгиевна ответила:
— У них были разные вкусы: она любила мужчин, а он — женщин.
Надо воспитывать новое поколение зрителей с хорошим художественным вкусом, умеющих понимать и ценить театральное, драматическое, музыкальное искусство. И если бы у нас делалось это должным образом, то, может быть, и трагедии, подобной сегодняшней московской не было бы
Остроумен тот, кто шутит со вкусом.
Скажи, куда засунуть это чувство?! Твои губы… Я не хочу прощаться с их вкусом…
Если ты проиграл, просто улыбнись — победитель теряет вкус победы.
Секс должен быть наслаждением для всех чувств: зрения, слуха, обоняния, вкуса, температурных ощущений и осязания. Не критикуйте, пока не попробовали. Это как деньги: пока у вас их нет, вы чувствуете себя несчастным, пока не получите их. Но когда они у вас есть, важнее, что вы с ними делаете, чем сколько их у вас, и то, что вы с ними делаете, обнаруживает, что вы за человек.
Вкус жизни — это приятные запахи, красивая одежда, путешествия, невероятные события.
Между здравым смыслом и хорошим вкусом та же разница, что между причиной и следствием.
Смерть — пряная приправа жизни. Лишь она придаёт вкус мгновениям, скрашивает пресность.
Женщина, лишённая хорошего вкуса, даже в стильном платье будет безвкусной.
Ничто само по себе ни похвально, ни постыдно, ни справедливо, ни несправедливо, ни приятно, ни тягостно, ни хорошо, ни плохо. Только людское мнение придаёт явлениям эти качества, подобно тому как соль придаёт вкус пище.
Лишь тот, кто голоден — поистине оценит вкус
Употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово, — значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус.
Быть высоконравственным и значит быть свободным душой. Постоянно гневающийся на кого-нибудь, беспрестанно боящийся чего-нибудь и всецело предающийся страстям не может быть свободен душой. Кто не может сосредоточиться в себе или увлекается чем-нибудь, тот видя не увидит, слыша не услышит, вкушая не различит вкуса.
Ну и кто тут хотел правды? Какие бесстрашные люди не побоятся взглянуть в её слепые глаза и прозреть? Разве есть среди нас такие? Вы разве знали её, видели хоть раз? То, что вы называете «правдой», всего лишь одна из версий, которая лично вам понравилась и больше ничего. То, что вам не по душе или не по мозгам, то автоматически становится неправдой, но неправдой только потому, что она вам не по вкусу и уму. Какая же это правда, если непременным её условием стать таковой является понятность и удобность для вашего переваривания? Правда ваша — это всего лишь то, что логично, то есть соответствует вашей логике, удобно голове и может в неё уместиться, всё остальное — неправда. Правда?
Лицемерный красивый человек — это как чипсы, очень вкусные, но вредные. В их составе химические вещества и усилители вкуса, которые хитро обманывают мозг человека и причиняют его организму незаметный вред. Чипсы, с одной стороны, отлично выглядят и имеют сочный аромат и прекрасный вкус, но с другой — они приводят к постепенному ухудшению здоровья.
В вопросах вкуса не может быть доказательств.
Хороший вкус есть способность верно судить о предметах, связанных с областью чувства.
Читать — это не только узнавать факты. Читать — значит вырабатывать вкус, постигая прекрасное.
Выбирая себе жену, надо помнить, что выбираешь мать своим детям, и как опекун своих детей должен позаботиться, чтобы жена по вкусу мужа была матерью по сердцу детям; чрез отца дети должны участвовать в выборе матери.
Писать прекрасно — значит одновременно прекрасно мыслить, прекрасно чувствовать и прекрасно выражать, то есть обладать в равной мере умом, душою и вкусом.
У прошлого есть запах, вкус и цвет,
Стремление учить, влиять и значить,
И только одного, к несчастью, нет —
Возможности себя переиначить…
Хорошо писать — это иметь ум, душу и вкус.
Дурной вкус свидетельствует об ущербности души.
Они всё равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом всё равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы — ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя. Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними — убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони — и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах — если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили — унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего. Они всё равно уйдут. А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову — чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь — а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: «Надо ему показать».
…Чересчур хорошая жизнь часто портит характер так же, как чересчур обильная еда портит желудок, и в этих случаях как тело, так и душу с успехом исцеляют лекарства не только неприятные, но даже противные на вкус.
Вкус вина зависит от того, с кем его пьешь.
Становится меньше альтернатив, газеты в этом городе, сколько их? Было 3-4, сейчас одна или две и ими владеют одни и те же люди, и они же владеют радиостанцией…Нет необходимости в формальном заговоре, когда идёт совпадение интересов, эти люди учились в тех же универах, состояли в тех же сообществах и загородных клубах, у них одинаковые интересы, им не зачем созывать собрания, они итак знают, что им наруку и они берут это. Раньше было 7 нефтяных компаний, сейчас их 3, и скоро будет 2. Тех вещей, которые имеют вес в этой стране, становится всё меньше: две политические партии, горстка страховых компаний, 6 или 7 информационных контор, но если ты хочешь бубликов, то вот тебе 23 разных вкуса. В этом иллюзия, иллюзия выбора. В том, что важно, ты не выбираешь и нет никакой свободы выбора.
Так сладок мёд, что, наконец, он горек. Избыток вкуса убивает вкус.
Желание — мера ценности. Хороший вкус советует даже телесную жажду разжигать, но не утолять; хорошо, да мало — вдвойне хорошо. Во второй раз всё кажется куда хуже. Пресыщение вредит удовольствию, вселяет отвращение даже к веками признанному величию. Верный способ быть приятным: захватить аппетит в тот миг, когда голод его разжёг, и — оставить под голодком. Уж ежели ему раздражаться, то лучше от нетерпеливого желания, нежели от досадной сытости: наслажденье выстраданное вдвойне сладостно.
Человек, приносящий пользу миру, — это как грейпфрут, являющийся очень «витаминным» фруктом для организма. Он радует глаза, поднимает настроение своим вкусом и ароматом, в нём содержится много витаминов. Попробовать такой полезный фрукт и приятно, и полезно каждому. Человек же приносит пользу окружающим своими красивыми поступками, добрыми делами и словами. Нужно брать пример с таких людей и стараться подражать тем, кем ты восхищаешься и кому радуешься.
У них плохой вкус: я далеко не красавец!
Если б ели мы и пили, лишь с оглядкой на себя, я б голодным оставался, такова моя судьба.
Если б пищу мы вкушали, лишь когда душа чиста, вкус еды б мои уста,не познали никогда.
(Отвечая на вопрос о музыкальных вкусах:) Обожаю классику рока! Джимми Хендрикс, Роллинг Стоунс. Если и слушаю хип-хоп, то совсем чуть-чуть.
У меня непритязательный вкус: мне вполне достаточно самого лучшего.
Я хотел бы, чтобы воспитатель с самого начала, сообразуясь с душевными склонностями доверенного ему ребёнка, предоставил ему возможность свободно проявлять эти склонности, предлагая ему изведать вкус разных вещей, выбирать между ними и различать их самостоятельно, иногда, напротив, позволяя отыскивать дорогу ему самому. Я не хочу, чтобы наставник один всё решал и только один говорил; я хочу, чтоб он тоже слушал своего питомца.
Вкус жизни — это примерно как блюдо, всего должно быть в меру.
Пробуя на вкус, не думай о том, что считается вкусным.
Как мы привыкли солить пищу, не давая языку возможности ощутить истинный вкус продуктов, так и жить мы привыкли в обществе, не давая себе возможности ощутить истинный вкус жизни, который обретается в полном уединении.
Женщина может изменить мужчину одним способом: причинить ему столько зла, чтоб он вовсе потерял вкус к жизни.
Хороший вкус говорит не столько об уме, сколько о ясности суждений.
Прекрасное — это нечто такое, что принадлежит исключительно вкусу.
Нельзя рассказать про вкус ананаса, если его не попробовать. Нельзя рассказать про то, что такое христианство, не пробуя. Попробуйте уступить, позвонить Людке, с которой не разговаривали пять лет, и сказать: «Люд, давай закончим всю эту историю: я что-то сказала не так, ты сказала… Давай в кино сходим».
Вы увидите, как ночью будет хорошо! Все возвращается во сто крат тебе, любимому, но только не тряпками, а состоянием души. Вот подлинное счастье! Но чтобы его достичь, каждую минуту надо думать, что сказать, что сделать. Это все есть созидание.
Молодость меняет свои вкусы вследствие горячей крови, а старик сохраняет свои вследствие привычки.
Для того, чтобы насладиться чаем, необходимо полностью пробудиться к настоящему времени. Только осознавая настоящее, можно почувствовать тепло чашки в своих руках. Только в настоящем времени можно насладиться его ароматом, вкусом, тонкостью и изысканностью.
Если Вы будете размышлять о прошлом или беспокоиться о будущем, то упустите опыт наслаждения чаем. Вы будете смотреть на чашку, но не замечать в ней чая. Жизнь точно такая же. Если Вы не присутствуете в ней полностью, то она будет проходить мимо. Вы упустите чувство, аромат, краски и красоту жизни. Будет казаться, что она ускользает от Вас. Прошлое закончилось. Учитесь у него и отпускайте. Будущего даже еще и нет. Стройте планы в отношении его, но не тратьте свое время на беспокойство о нем. Тревоги о будущем бесполезны.
Вкус — это судьба.
Ублюдок не рэпер, ублюдок не рокер, ублюдок не тот, кто слушает попсу. Ублюдок тот, кто не уважает чужие вкусы.
Природа хочет, чтобы дети были детьми, прежде чем быть взрослыми. Если мы хотим нарушить этот порядок, мы произведем скороспелые плоды, которые не будут иметь ни зрелости, ни вкуса и не замедлят испортиться. У ребенка свое особое умение видеть, думать и чувствовать; нет ничего глупее, чем пытаться подменить у их это умение нашим. Дайте детству созреть в детях.
Вся моя жизнь была целым рядом балов, и в этом заключается трагизм моего существования. Я любил деревню, чтение, охоту, любил тихую семейную жизнь, а между тем весь свой век провёл в свете, сначала в угоду своим родителям, потом в угоду жене. Я всегда думал, что человек родится с весьма определёнными вкусами и со всеми задатками своего будущего характера. Задача его заключается именно в том, чтобы осуществить этот характер; всё зло происходит оттого, что обстоятельства ставят иногда преграды для такого существования. И я начал припоминать все мои дурные поступки, все те поступки, которые нeкогда тревожили мою совесть. Оказалось, что все они произошли от несогласия моего характера с той жизнью, которую я вёл.
Если вера только обещала двигать горами, то техника, которая ничего не берет «на веру», действительно способна срывать и перемещать горы. ‹…› В конце концов человек перестроит землю если не по образу и подобию своему, то по своему вкусу. У нас нет никакого основания опасаться, что этот вкус будет плох.
Такие слишком медовые эти луны, такие звезды — острые каблуки, меня трясет от каждого поцелуя, как будто губы — голые проводки, а мне бы попивать свой чаек духмяный, молиться молча каждому вечерку, меня крутили, жили, в ладонях мяли и вот случайно выдернули чеку, за это даже в школе бы физкультурник на год освободил от своей физры, меня жует в объятьях температурных, высинивает, выкручивает навзрыд, гудит волна, захлестывает за борт, а в глазах тоска, внутри непрерывный стон, но мне нельзя: апрель — у меня работа и курсовик пятнадцатого на стол.
Играю свои безвьшгрьшгные матчи, диктую свой отточенный эпилог, чтоб из Москвы приехал прекрасный мальчик и ткнулся носом в мой обожженный лоб. А дома запах дыма и вкус ванили, а дом-то мал и грязен, как я сама, а мне не написали, не позвонили, не приоткрыли тайные закрома. Таскаюсь по проспектам — как будто голой, да вот любой бери меня не хочу — и город цепко держит клешней за горло, того гляди задушит через чуть-чуть, приду под вечер, пью, залезаю в ванну, как тысячи таких же, как я, девиц, а что у вас немедленно убивало, здесь даже не хватает на удивить.
И это не любовь — а еще покруче, все то, что бьет наотмашь, издалека. Такие слишком синие эти тучи, такие слишком белые облака.
Ребята, мой плацдарм до травинки выжжен, разрытые траншеи на полдуши. Ребята, как же я вас всех ненавижу, всех тех, кто знает, как меня рассмешить. Вы до конца на мне затянули пояс, растерли закостенелое докрасна, а после — все, свободна, билет на поезд, и поезжай в свой Питер. А в нем весна.
Но мне в большом пакете сухпай на вынос отдали, нынче кажется, все на свете, мне б успокоить это, что появилось, хоть выносить, оставить в себе до смерти. Да вы богатыри — ведь пробить непросто махину эту — а по последней версии, сто шестьдесят четыре живого роста, полцентнера почти неживого веса. Да, я вернусь когда-нибудь, да, наверно, опять вот так, минуточкой, впопыхах, но у тебя очки и немножко нервно, и волосы — специально, чтоб их вдыхать.
И как я научилась при вас смущаться и хохотать до привкуса на губах, как вы так умудряетесь помещаться в моей башке, не большей, чем гигабайт? В моих руках, продымленных узких джинсах, в моих глазах, в прожилочках на висках — как удалось так плотно расположиться и ни на миг на волю не отпускать? А жизнь совсем иначе стучит и учит — не сметь считать, что где-нибудь ждут-грустят. Как вы смогли настолько меня прищучить, что я во сне просыпаюсь у вас в гостях? Ведь я теперь не смогу уже по-другому, закуталась в блестящее волокно. Такие слишком длинные перегоны, такой свистящий ветер через окно.
Уйдите и отдайте мое хмельное, земное одиночество, мой фетиш. А может быть, я просто немножко ною, чтобы проверить, все ли ты мне простишь.
Он избегает официальных кладбищ "героев", сделанных с таким безупречным вкусом. (Почему, задаётся он вопросом, немцы делают так много для своих мертвецов и так мало для живых?
Чай возвышает вкус и помогает достичь утонченности воли.
Одной из главных причин апатии является отсутствие цели в жизни. Когда не к чему стремиться, наступает упадок сил, сознание погружается в сонное состояние. И напротив, когда есть желание чего-то добиться, энергия намерения активизируется и жизненный тонус повышается.
Если все не ладится, нужно найти и поставить себе цель. Без цели и существование бесцельное, аморфное. Для начала за цель можно взять самого себя – заняться собой. Что может принести вам самоуважение и удовлетворение? Есть много путей самосовершенствования: внешний вид, интеллект, физическая форма и т. д. Можно поставить себе цель добиваться улучшения в каком-либо одном или нескольких аспектах. Вам лучше знать, что принесет удовлетворение. Тогда и вкус к жизни появится, и все остальное наладится автоматически.
О вкусе вишен и клубники нужно спрашивать у птиц и детей.
Умение одеваться держится на трех китах — простоте, хорошем вкусе и привычке следить за собой, — и это совсем не дорого.
Вера — это исключительно вопрос вкуса.
Наши лица подсвечены экранами телефонов, наши пальцы отбивают чечетку и быстро вводят пароль, мы всегда в режиме «онлайн» — все чувства проявлены в лайках, все эмоции выражены в смайлах, все мысли в постах, все события под хештегами, все люди в подписчиках. Только память от этого почему-то короче, слова – проще, лица – бледнее, а люди с каждым днём всё дальше друг от друга. И все меньше человеку хочется решать задачи, гулять по парку, сопереживать другу, слушать и слышать тех, кто рядом. Потому что телефон стал продолжением руки, а жизнь перешла в формат Instagram, в это бесконечное путешествие по музею восковых лиц, тел и фраз. Но стоит хотя бы на день отложить все гаджеты в сторону, пройти через эту «ломку» и понять, что реальный мир все так же интересен и прекрасен. В нём можно чувствовать запахи и различать вкусы, раскрывать руки для объятий и смотреть друг другу в глаза, нежно целовать и горько плакать, отправляться с рюкзаком за спиной в долгий путь и встречать рассвет на другом конце света… Это и есть Жизнь. И вот именно с этими ощущениями мы и останемся в самом конце. И чем больше их будет – тем лучше нас встретят где-то там, наверху. А иначе – репост и снова все заново, пока не научимся чувствовать, мыслить, делать и жить.
С той минуты, когда младенец, улыбаясь, открывает глаза у груди своей матери, до тех пор, пока, примирившись с совестью и богом, он так же спокойно закрывает глаза, уверенный, что, пока он соснет, его перевезут в обитель, где нет ни плача, ни воздыхания, — все так улажено, чтоб он не развил ни одного простого понятия, не натолкнулся бы ни на одну простую, ясную мысль. Он с молоком матери сосет дурман; никакое чувство не остается не искаженным, не сбитым с естественного пути. Школьное воспитание продолжает то, что сделано дома, оно обобщает оптический обман, книжно упрочивает его, теоретически узаконивает традиционный хлам и приучает детей к тому, чтоб — они знали, не понимая, и принимали бы названия за определения. Сбитый в понятиях, запутанный словами, человек теряет чутье истины, вкус природы. Какую же надобно иметь силу мышления, чтоб заподозрить этот нравственный чад и уже с кружением головы броситься из него на чистый воздух, которым вдобавок стращают все вокруг!
О вкусах не спорят: из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются.