Иногда я чувствую себя вампиром.
Я с детства был помешан на вампирской тематике. Мне нравились старые фильмы про вампиров, я зачитал книги Энн Райс до дыр… Поэтому, когда меня утвердили на роль Деймона в «Дневниках вампира», радовался, как ребёнок. Это глубокий персонаж, никто не может понять, что творится у него в голове. Мы с ним как две части одной медали, как чёрное и белое.
Я всегда чувствовал себя каким-то космическим пришельцем. Помню, мы выступали на канале TRL, одетые и разукрашенные по полной программе, словно вампиры. И в какой-то момент мне показалось, будто я впервые оказался на Земле, на каком-то безумном телешоу, вокруг орут и беснуются фанаты, а мне до всего этого нет никакого дела.
А ты знаешь, – сказал он вдруг, – мой сосед… помнишь, я говорил, что как только я в кузницу, а он к моей жене? Так вот, он оказался вампиром!
Интервью с вампиром: Хроника жизни вампира
Никак не могу понять этих педиков! Что они нашли друг в друге?! Вот мой кузен 10 лет подряд был педиком. Потом завязал. Но был же! И вообще, откуда… откуда они взялись? Они… они как вампиры: один жалит другого, и тот сразу становится педиком! А эти гей-парады по всему миру… Чему они радуются?! Ура! Я — пидорас! Эге-гей!
Бал вампиров или: Простите, но ваши зубы впились мне в шею
Торговля — это вампир, сосущий богатство и кровь общественного тела под предлогом помощи обращения этих богатств и этой крови. С точки зрения производителя, это паук, протягивающий свою паутину и высасывающий неосторожную муху.
Мадонна — крутая, она буквально как вампир питается энергией молодых: у неё всегда свежие музыканты, танцоры и всегда самые ох*******ые шоу. Мадонна — это высокая планка. Я всегда готов слушать в машине на большой громкости Vogue, Hollywood.
То, что «Архипелаг ГУЛаг» проходят в школе, не совсем правильно. С таким же успехом можно проходить, скажем, народную мифологию про вампиров.
Вкус абсолютной власти — всё равно что вкус крови для вампиров: единожды попробовав, остановиться невозможно.
Вампиры приобрели невероятную популярность за последние годы, мюзикл как жанр пришелся французам по душе, сегодня нет вечера, когда бы в Париже не шел бы музыкальный спектакль.
Другое дело, что не всегда они отличаются высокими художественными стандартами, многие пытались, не у всех получилось.
Проблема еще и в том, что тексты музыкальных номеров переводить на французский сложно, у языка Мольера иная мелодика и ритм, английский хорош для ритмизованного пения, и даже немецкий, с французским может получиться полная засада.”
В то время когда другие девочки хотели стать балеринами, я мечтала быть вампиром.