Так мужики говорят, что есть два выхода. Один реалистический, другой — фантастический… Реалистический — это дождаться, когда прилетят к нам гуминоиды и поднимут нас на ноги. <…> А фантастический — это самим вставать на ноги, под вашим руководством!
Это ж надо же, как в области бьють, это же в районе так ни разу не били. Щас только память свою чуть напрягу, и прям боль така везде. Это ж надо ж так дать под зад, что аж коленки опухли…
Значит, лёд-то заканчивается и начинается… Кавказ!
Всю жисть у нас на Руси так: никто не виноват, а морды у всех битыи!… Че-то не помню чтоб у кого еще так же, только у нас чо-то!
Не будешь? А ну и правильно, не каждый же день нам с тобой с крыльца падать. Как не падал? А с кем же мы упали-т?
Работа — не водка, Петя.
Шо-то чувствую, на меня шо-то капает. Оборашиваюсь — ба — летающая тарелка.
На дворе трава, на траве дрова, на дровах бровями драная братва…
В том-то и беда, что победил-то я честно совершенно, победил-то я без денег! В том-то и трагедия!
Он на мост, а навстречу робяты на трахторе. «Тёмным ле-е-е-сом, тёмным ле-е-е-сом.»
Мы просто не воруем, и всё.
Кто не курит и не пьёт, того плитка током бьёт.
Мы же с им на одной тачанке за пять лет четыре войны прошли! Значит, вот, две с немцами… одна с финнами… и одна с канадцами! На выезде.
Батька, меня, наверное, шлепнут…
Поживи с мое, Федя — и тады узнаешь, как водку пить надо.
Всё засекречено, потому што враг! Хто враг, никто не знает…
Выхожу во двор, а пёс, мой кобель, сидит и лает, да тихо так лает, шёпотом, да считай что зевает… Просто, рот открывает, и лапой мне показывает на огород, мол туда иди, глянь…
Смотрю бегут оттуда двое-то ко мне… Один милицанер, ага, а второй так… с монтировкой…
Кто играет с динамитом, тот домой придёт убитым.
Танцы до упаду, теща пляшет ламбаду.
Сунь палец!
На себя посмотрю — сам весь не красный, а морда — красная!
Если народ пойдет, я, конечно, пойду с народом. Обязательно. А что же?
Ну все… хана тебе, Вася, за рыбу.
Москва… Вонючий город…
Любил он это дело, ты чо! Оглоблей не отгонишь! Не то, что наш…
Так я ж ему палец повредил, а не член!
Врач чо-то на месте оказался, молодой ещё, трезвый, ума-то нету!…
Наше дело маленькое, кнопку нажмём — ракета сама цель найдёт! И в том году нажали! Она летала-летала где-то — не нашла чо-то цель-то и домой вернулась! Пол леса сгорело тада!
То ли порошок с отбеливателем был, то ли пятно не родимое было?
Слышь, он говорит, на Черноморском флоте, мы, говорит, на подводной лодке, и командир заснёт, а мы, грит, с ребятами погружаимси-погружаимси и… тихо низом-низом-низом и-и-и к девкам во Владивосток!
Я, парни, на флоте служил! Сейчас буду из вас котлеты делать! Куда вы, ребята?
Все шутки тебе. Ты вот сам-то соображашь, чего в телевизоре-то городишь? Прям иногда такую охренению несёшь — мухи крошкими давятся!
Нам бы… застой взад вернуть!
Оно теперь, Мишка, тако здоровье, что дыши-не дыши — один хрен на живого-то не похож.
Ты, Петя, напрямих ежжай — в Москву-матушку, она таби не откажет.
А ты, я смотрю, прям у водоёма живёшь, Вася… Благодать! Прям как у нас на Волге, Вася. Подержи-ка сумочку!
Да-а-а. У меня медалей знашь скока? Вот ежли все враз одену — земля не держит. Тока на лыжах, да. Мне ишо этот-то… кто… Суворов! Михайла Кутузыч. Федералиссимус. Говорит: и откуда, грит, у вас, товарищ старший гусар, стока-то медалей? Всем же поровну начисляли! Ага.