Надо идти в другие места, где нас не знают, где нас ждут, и торговать — десятью тракторами, одним комбайном, хоть даже по чайной ложке сахар возить.
Кому инновации без промышленности нужны? Если промышленность ничего не производит, то что такое вообще инновации – я не очень понимаю. То есть придумать новый трактор, при этом тракторостроения нету, ну и в унитаз пойдет этот трактор – зачем это нужно? То есть сперва промышленность, а промышленность – для неё инновации способ жизни, она будет создавать рабочие места для инженеров, инженеры будут создавать инновации. Наоборот я себе не представляю, как это может быть.
Такой удар нанес нападающий по воротам, что трактором не вытащишь…
Банки охотнее дают деньги не под «железки» (скажем, какие-то механизмы, трактора и т. п.), а под людей, которые приходят к ним и с горящими глазами рассказывают, как они будут делать свой бизнес.
А днём мы продолжали праздновать победы
Давили трактором мы иностранный сыр
Пускай боятся нас теперь все Финны, Шведы
С колен мы встали, пусть боится нас весь мир
Я родился в автомобиле, тракторе, машине. Я и сейчас езжу за рулем каждый день.
Вскрывая души машин, влюбляя рабочего в станок, влюбляя крестьянина в трактор, машиниста в паровоз, мы вносим творческую радость в каждый механический труд, мы родним людей с машинами, мы воспитываем новых людей.
Я пашу как трактор, и я люблю работать. А вот если я прохлаждаюсь без дела, то начинаю дико скучать и лениться, и начинаю бухать.
Западные феминистки приезжают к нам со своими идеями: женщина, как и мужчина, должна подняться в небо, пойти в море… А в ответ – недоумение. Нашей девушке уже не хочется на трактор, ей хочется посидеть на подушке с бантиком.
Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т. д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.
Америку, знаете, интересует только новая Европа. Имеются в виду места типа Скруовия, Нуовия и Жировия. Места, где трактор — это министерство. А люди на ужин едят вареный радиатор. Места на самом деле не очень роскошные, где будут делать всё, что скажет Америка, в надежде однажды увидеть фотографию банки с вареньем.