Берегите себя и… кстати! Вы плиту выключили? А газ в печке для барбекю? Заднюю дверь заперли? Ручку на всякий случай дернули? Забыть такое нетрудно; вдруг прямо сейчас кто-то ломится в ваш дом. Какой-нибудь псих. С ножом. Тут уж плевать, синдром навязчивых состояний у вас или нет…
Лучше перепроверить, не так ли?
Сей кувшин, принесенный из погребка,
Выл влюбленным красавцем в былые века.
Это вовсе не ручка на горле кувшином —
А обвившая шею любимой рука.
Я же нагнулся в лорнеточный блеск Зинаиды «Прекрасной» и взял пахнущую туберозою ручку под синими блёсками спрятанных глаз; удлинённое личико, коль глядеть сбоку; и маленькое ? с фасу: от вздёрга под нос подбородка; совсем неправильный нос. <…
Я куривал сигарочки по двадцати пяти рублей сотенка, просто ручки потом себе поцелуешь, как выкуришь.
Я думаю, что Бог, наблюдая за нашими мучительными безостановочными попытками взобраться на проклятый Олимп и видя, как мы, падая, каждый раз обдираем до крови кожу, испытал некоторую неловкость и переключил красный свет светофора на зеленый. Мы стали появляться в самых популярных передачах. Нас начали узнавать. Когда у меня впервые попросили автограф, я от неожиданности отпрыгнул, приняв за сумасшедшую эту тетеньку с ручкой и записной книжкой.
Она кумир, она эпоха, она глыба. Я написал честно, что очень хочу с ней поговорить. Причем, я написал письмо от руки на полторы страницы. Я очень люблю всякие ручки, бумажки. Я в Италии покупаю бумагу, такую обалденную, с тиснением.
У каждого из нас есть свой чемоданчик с накопившимся дерьмом, причем, естественно, без ручки…
Один ребенок, один учитель, одна книга и одна ручка могут изменить мир.
У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте!
Воин не тот, кто яйцами трясёт, как мудозвон, а воин — это тот человек, который знает, если он не тянет, он все равно не отступается.
Когда существо способно не свою уёбищность на пьедестал ставить. Это смерды всякие — "Нет я ручек не замараю", "Если я не могу быть королевой, то буду никем". Потому что честь и рыцарство, они начинаются там, где существо, когда оно видит, что оно бесполезно, что оно не тянет, оно говорит, "Я возьмусь за любую работу. Я буду чистить туалеты, просто мыть пол, я все равно очень хочу быть частью всего того великолепия, которое вы строите.
После её ухода на кофейном столике осталась пригоршня карамелек, а на пустом столе секретарши — красный карандаш и шариковая ручка.
Тереза почувствовала, как ее переполняют радость и гордость за этого маленького человечка.
Если раньше, чтобы узнать о мужчине, вам нужно было с ним жизнь прожить, сейчас вы просто заходите на его аккаунт в «Одноклассниках», для сравнения проверяете еще пару-тройку его аккаунтов. А если ещё и взломали аккаунт, вы все про него уже знаете! Сегодня мужчина и женщина имеют возможность быть круглосуточно на связи друг с другом: через телефон, через интернет. Поэтому мы быстро исчерпываем друг друга в бытовом смысле слова. Отношения в наше время держатся «на фишке». Старомодно думать, что ты найдешь себе мужчину, который всегда будет рядом, как чемодан без ручки. Думать нужно о себе. И о том, что ты можешь дать мужчине. Мужчина — охотник. Но до тех пор, пока есть на что охотиться
— В чем ваша «фишка»?
— Я все время развиваюсь. Если вечером у меня спросить: «Что нового?», нужно быть готовым к тому, что нового будет очень много!
Знать бы, на какие грабли наступишь, обязательно бы ручку поролоном покрыл.
Если женщина глупа, не спешите говорить ей это, будьте джентльменом, поцелуйте ручку, преподнесите букет цветов, продекламируйте стихи, она сама и скажет: «Вот дура! А я-то о вас плохо думала».
Если в стране нет по меньшей мере пятидесяти сортов сыра и хорошего вина, значит, страна дошла до ручки.
Написать роман может каждый, если дать ему шесть недель времени, ручку, бумагу и убрать телефон и жену.
А какой я нынче хорошенький в фуфайке, связанной Вашими ручками!
Режиссёр с камерой в качестве свободного и неограниченного лица подобен автору с ручкой.
Отправляясь утром на работу в набитом, надсадно пыхтящем автобусе, она всматривалась в лица молчащих, не совсем проснувшихся людей и не находила среди них человека, способного удивить судьбой, лицом, поведением. Все они были знакомы и узнаваемы, как гнутая ручка двери или раздробленные плитки на полу казенного туалета.
Крис Мартин выглядит словно учитель географии. Если он так любит писать песни — я подарю ему ручку и блокнот. Кучка студентов.
Я возвращалась в Лондон одна в переполненном поезде, и идея о Гарри Поттере просто пришла мне в голову. Я писала почти непрерывно с шестилетнего возраста, но никогда раньше меня так не взволновывала идея. К моему огромному разочарованию, у меня не было пишущей ручки и я была слишком застенчива, чтобы попросить кого-нибудь одолжить… У меня не было рабочей ручки с собой, но я думаю, что, наверное, это было хорошо. Я просто сидела и думала четыре часа (задержки поезда), в то время как все детали пузырились в моём мозгу, и этот тощий черноволосый мальчик в очках, который не знал, что он волшебник, становился для меня всё более и более реальным. Может быть, если бы я замедлила ход мыслей, чтобы зафиксировать их на бумаге, то подавила бы некоторые из них (хотя иногда мне интересно, сколько из того, что я представила себе тогда, я забыла к тому времени, когда оказалась с ручкой). Я начала писать «Философский камень» в тот же вечер, хотя те первые несколько страниц не имеют ничего общего с законченной книгой.
Целую ручки только Венере Милосской.
Я в этой жизни – как горшок с ручкой вовнутрь.
Ну все уже: шепоток, белый шум, пустяк.
Едва уловимый, тлеющий, невесомый.
Звонка его ждешь не всем существом, а так
Одной предательской хромосомой. Скучаешь, но глуше, вывернув звук к нулю.
Как с краю игла слегка шипит по винилу.
Все выдохнула, распутала, извинила,
Но ручку берешь, расписываешь уныло –
И там,
На изнанке чека
«люблюлюблю».
Квартирное бюро «Золотая ручка»
В районе Passy, в новом, только что отстроенном доме, без отступных спешно передаётся каменная болезнь.
Не имея возможности пользоваться карандашом или ручкой, чувствуешь себя беспомощным, словно курица, оставшаяся без клюва.
Быстрый взмах руки, и в ту же секунду вспыхнувшая люстра осветила фигуру Бонда, застывшего на пороге с пистолетом в руке. Пустая комната зевнула ему в лицо. Он закрыл дверь, включил бра у кровати и кинул пистолет на диванчик у окна. Потом он наклонился над столом и исследовал черный волосок, всунутый в щель выдвижного ящика. Волосок лежал в том же положении и на том же месте.
Следующим объектом проверки был внутренний ободок на фарфоровой ручке стенного шкафа. Тонкий слой талька никто не потревожил. Он прошел в туалет, приподнял крышку бачка и удостоверился, что уровень воды соответствует маленькой царапине на медном кранике.
При этом он не чувствовал себя идиотом. Вся эта проверка «защитной сигнализации» для Бонда смешной не была. Он был секретным агентом…
Я, видишь ли, не из того сорта людей, которые, встретившись с женщиной, влюбляются в неё, не обращая внимания на многое отрицательное, что есть в ней. Я не согласен с тем, что любовь слепа. Я знал таких простаков, которые до безумия влюблялись в женщин за их прекрасные глаза и серебристый голосок, не обращая внимания на слишком низкую талию или большие красные руки. Я в таких случаях поступаю не так. Я влюбляюсь в красивые глаза и великолепный голос, но так как женщина без талии и рук существовать не может — отправляюсь на поиски всего этого. Нахожу вторую женщину — стройную, как Венера, с обворожительными ручками. Но у нее сентиментальный, плаксивый характер. Это, может быть, хорошо, но очень и очень изредка… Что из этого следует? Что я должен отыскать женщину с искромётным прекрасным характером и широким душевным размахом! Иду, ищу… Так их и набралось шестеро!
Учителя удивлялись моей беспомощности. Если у меня не было ручки или чернил, я сидел и плакал.
Бери вещи за гладкую ручку.
Ну что ж, уважаемый Владимир Афанасьевич, хирург, имеющий опыт Великой Отечественной войны, доктор, находящийся в центре современных знаний, единственный и подлинный революционер в науке, почините себе ручку! Не можете? И мыслей даже никаких нет? А как просто находил он слова утешения для своих раненых, как разумно, именно разумно рекомендовал им другие специальности и профессии, как раздражался на тех, которые отказывались есть и подолгу молчали, замыкаясь и уходя от того, что называл он «коллективом.»
Звенели всю ночь сладострастные шпоры.
Мелькали во сне молодые майоры
И долго в плену обнимающих ручек
Барахтался неотразимый поручик.
Когда мы читаем книгу, глаза устают и, чтобы дать им отдохнуть, мы разглядываем картинки. Рисунок помогает представить описанное словами. Рассказ оживает благодаря рисунку, и не может быть рисунка отдельно от рассказа. Так я думал. Но, оказалось, был не прав. Два года назад, находясь в Венеции в качестве посла нашего падишаха, я увидел там работы итальянских мастеров. Не зная, какие сюжеты они иллюстрируют, я старался понять суть нарисованного. Однажды я увидел рисунок на стене дворца и застыл, потрясённый. Это было изображение человека, просто человека, такого же, как я. Гяур, конечно, не из наших. <…> Рисунок отображал всё то, что было важного в жизни: панорама поместья, видневшегося из открытого окна, деревня и лес, который казался живым благодаря оттенкам сочных красок. На столе перед человеком — часы, книги, ручки, карта, компас, коробки с золотыми монетами, прочие предметы непонятного мне назначения, которые я видел и на других рисунках. И, наконец, рядом с отцом — прекрасная, как сон, дочь. Я понял, что этот рисунок и есть рассказ.
Не каждый, кто дошёл до ручки, может открыть дверь.
Каждое первое сентября, когда надо идти в школу, мама надевала на меня платьице с рюшечками и вела в школу под ручку. Ну и дурдом, меня это страшно выводило из себя!
Квартирное бюро «Золотая ручка»
Мне часто говорят: Толя, а почитай свои стихи из цикла «Времена года», вот эти — «Что-то стало холодать». Я им говорю — это старые стихи. Сейчас у меня новый сборник вышел, двухлитро… двухтомный, «Ручки зябнуть, ножки зябнуть.»
Человек всегда считал себя умным — даже когда ходил на четвереньках и закручивал хвост в виде ручки чайника. Чтобы стать умным, ему надо хоть раз основательно почувствовать себя дураком.
К. Прутков-инженер. Мысль № 59.
Ручка почти так же красивое орудие в женских пальцах, как игла.
У нас самые старые дети в этой стране, и мы им никогда ничего не разрешаем. Им *** нельзя: пить, курить, водить машину, голосовать, нельзя работать. Им даже трахаться нельзя, черт побери. И потом вы удивляетесь, почему ваш подросток такой засранец. Вам интересно, почему он сидит на парковке у Тако Белл после футбола в школе в пятницу вечером. Он царапает машины, мажет собачье дерьмо на дверные ручки бе всякой причины. Потому что ему скучно! Вы ему ничего другого не позволяете.
Самооборона – это единственное из ремесел, чьи ошибки вместо ручки, кисти или молотка корректирует кровавый меч врага.
Покорила ручкой белой,
Ножкой круглою своей,
Перепискою умелой
Содержательных статей.
Если тебя подло предал человек, которому ты по-настоящему доверял, — запиши чёрной гелевой ручкой его имя и фамилию на бумажку, разорви её на много частей и выкинь в унитаз, чтобы смыть изменника из своей памяти. Пусть имя и фамилия предателя с позором опустятся в пропасть, так как он этого заслужил. Вот и всё.
Учиться — я понимаю, но зачем же ручку целовать при этом?.. Они не наши, во многих случаях они являлись нашими врагами. А враги — лучшие профессора. Петр заимствовал у шведов их военную науку, но он не пошел к ним в вассальную зависимость. Я терпеть не могу немцев, но и у них я научился многому. А заимствуя у них сведения, все-таки благоговеть перед ними не стаду и на буксире у них не пойду. Разумеется, я не говорю о презрении к иностранцам. Это было бы глупо. Презирать врага — самая опасная тактика. Но считаться с ними необходимо.
Когда вам целуют ручки — это, конечно, очень приятно, зато браслет с бриллиантами и сапфиром остается навек.
Когда-то я написал несколько рассказов, но потом мне стало стыдно, и я их просто сжег. А вот писать что-то ручкой — даже заполнять анкету — это подлинное удовольствие.
Возьмите ручку и лист бумаги. Выйдите на улицу и присядьте где-нибудь под деревом или же останьтесь за своим рабочим столом и составьте список тех вещей, которые могут сделать вас счастливыми прямо сейчас: облака на небе, цветы в саду, играющие дети, … ваш возлюбленный или возлюбленная, сидящие в соседней комнате, ваши глаза, все еще обладающие хорошим зрением. Этот список бесконечен. Вы уже имеете достаточно всего, чтобы быть счастливыми сейчас. У вас достаточно всего, чтобы быть свободными от прихода и ухода, взлетов и падений, рождения и смерти. Питайте себя каждый день чудесными вещами, которые жизнь предлагает вам. Питайте себя в здесь и сейчас.
То, как я вижу себя — это не слишком хорошо. Независимо от того, насколько я известен и сколько народу ходит на фильмы с моим участием, мне кажется, что я безнадежно бледная пародия на то, кем я привык быть, с той только разницей, что у мне выпал шанс. Но завтра все будет кончено, и я вернусь к продаже ручек.
Гораздо безопаснее воровать огромные суммы с помощью шариковой ручки, чем небольшие посредством пистолета.
Друг отшатнулся от меня вчера,
Увидев, что прошла моя пора.
Любимая дорогу позабыла
Сюда, ко входу моего шатра.
Неужто потому, что исхудал я —
Стал тоньше соколиного пера,
Ты не узнал меня, мой собеседник,
Со мною проводивший вечера?
Мой стаи, как ручка посоха, согнулся..
Когда дохнули зимние ветра,
Увял мой цвет, и лик румяный бледен
Стал, как зола угасшего костра…
Но против гнета времени слепого
Есть в сердце сила у меня одна —
Моя опора и моя защита,—
Величие духовное она.
Над разумом моим и над душою
Власть небесами диву не дана.
Хоть все, что сделать мог со мной, он сделал:
Гляди, как плоть моя измождена.
И побелела борода, что прежде
Была, как амбра свежая, черна.
Но эта плоть жемчужнице подобна,
И в ней жемчужина заключена.
Стремиться буду к действенному знанью,
Пока стена Юмгана мне верна.
Я страха перед временем не знаю,
Я независим, жизнь моя вольна.
Покамест на меня не взглянет время,
Мысль от него моя отвращена.
Судьбы-верблюда моего веревка
Не будет в руки шаху отдана.
Стремлением к презренному величью
Моя одежда не загрязнена.
И никогда, пока владею телом,
Душа врагу не будет предана.
Вовек не будет милость недостойных
Как оскорбленье мне нанесена.
По степи знаний и высоких споров
Крылатого гоню я скакуна.
В пыли его копыт тропа кривая
Противников теряется, темна.
Я больше всего автор. Артист как художник. Мне нравится просто просыпаться утром, брать листок бумаги и ручку и писать. Это делает всех равными. Я чувствую, что в этом ни у кого нет преимуществ, потому что любой может так же взять в руки обычный чистый лист.
Вы прекрасно понимаете, что ни на Донеччине, ни на Луганщине, где работают прекрасные люди, граждане Украины, ни один из них не думает, что нас что-то разделяет. Нас ничто не делит, но появляются такие политики, как вы, аутсайдеры, которые проиграли все, что можно было проиграть, страну довели до ручки.
Сколько лет мне кричали на улице мальчишки: «Муля, не нервируй меня!» Хорошо одетые надушенные дамы протягивали ручку лодочкой и аккуратно сложенными губками, вместо того чтобы представиться, шептали: «Муля, не нервируй меня!» Государственные деятели шли навстречу и, проявляя любовь и уважение к искусству, говорили доброжелательно: «Муля, не нервируй меня!» Я не Муля. Я старая актриса и никого не хочу нервировать. Мне трудно видеть людей.
Экстремисты боятся книг и ручек, сила образования пугает их. Ручки и книги — оружие, которое победит терроризм.
Если бы некого было любить, я бы влюбился в дверную ручку.
У меня завелся карманный ангел. Почти как настоящий, светлый, с крыльями, только очень-очень маленький. И живет он в моем кармане. <…> Моему ангелу смешно и интересно, когда я становлюсь серьезным и сажусь писать, тогда он начинает играть с карандашом в моих руках, он качается на кончике ручки, размахивая ножками и, наверное, сам не знает, что выводит на белой бумаге красивые слова, полные жизни, и удивительные рисунки, глядящие с холста с мудростью и любовью. Когда я ложусь спать, он залезает ко мне на грудь, сворачивается клубком и засыпает вместе со мной, потому что не любит оставаться один. И падая в сон, я ловлю себя на мысли, что я не одинок.
Я же нагнулся в лорнеточный блеск Зинаиды «Прекрасной» и взял пахнущую туберозою ручку под синими блёсками спрятанных глаз; удлинённое личико, коль глядеть сбоку; и маленькое ? с фасу: от вздёрга под нос подбородка; совсем неправильный нос. <…
Слава потеряла для меня свою привлекательность, когда я вошёл в общественный туалет, и коллекционер автографов просунул ручку и бумагу под дверь кабинки.
Вот они. Сотни десятков. Десятки сотен. Тысячи тысяч. Миллиарды. Беспомощная, грязная старость, пошлая юность и чудесное, лучезарное детство, крепко сжимающее в ручках копеечные шоколадки, купленные уставшей зрелостью в этом рассаднике дешевого продовольствия.