Возьмите, например, Рождество. Ага, возьмите его отсюда к чёрту.
Разве греческий баснописец Эзоп, живший за 500 лет до Рождества Христова, и римский баснописец Федр, современник Иисуса Христа, создавшие французского Лафонтена и нашего русского Крылова, не были рабами? Разве великий Гораций, создавший за 50 лет до Рождества Христова многое в Державине и Пушкине, не был сыном раба? Впрочем, стоит ли говорить об этом? Глухие все равно не услышат…
В некотором роде. Возил меня по всему Техасу, пытаясь собрать деньги с должников, общался с очень странными людьми. Однажды перед Рождеством — мне тогда было 17 лет — мы поехали за подарками. Оказались у заброшенного торгового центра, забитого мусором и осколками стекол.
С Рождества день начинает расти. А солнце сильнее пригревать. Запомни, Христос — это Спаситель для христиан. Он наш Бог, истинный Бог. Какой же это чудный праздник! Какие песни поются по всей земле, чтобы весело было душе человеческой. Сколько добрых обычаев у народа, у болгар. Наряженная елка, разве она не напоминает тебе пасхальное яйцо? Читай чаще Библию, главу тринадцатую Евангелия от Иоанна.
Для представления, особенно на Рождество, может понадобиться старая ведьма, а в конце своей жизни я готова и к этому
Мама, милая, но немного наивная, нередко говорит, глядя на бледное, измученное лицо ребёнка:
— Ну, латынь, это я ещё понимаю. По-латински пишут рецепты. Но зачем их заставляют зубрить по-гречески?
Ей, наслушавшейся, как зубрит сын, часто снятся страшные сны.
Снится, что она идёт за 1000 лет до Рождества Христова по римскому форуму, а. кругом гуляют неправильные глаголы и сплетничают про последние исключения из третьего склонения:
— Слышали, panis-то оказывается мужеского рода!
— Ах, и не говорите! Такое бесстыдство. Быть мужеского рода и носить женское окончание!
— Изнеженность и испорченность нравов!
— Piscis тоже мужеского рода и даже cucumis!
— Да, много есть имён на is masculini generis! Ничего не поделаешь!
В это время раздаются междометия, и на форум въезжает Цезарь. Гай Юлий Caesar, мужеского рода и третьего склонения. Бедная мать кидается к его колеснице:
— Сжальтесь! Моему сыну, Иванову Григорию, может быть, знаете! Такой маленький мальчик, он переводит теперь ваши «комментарии!»
Кроме чтения по буддийской философии, я знакомлюсь с переводом (с английского) рукописи одного японского офицера, переведшего с оригинала книгу стратегии китайского величайшего военного мыслителя Суна (Сунь-цзы) эпохи VI столетия от Рождества Христова. Сун, или Бу, совершенно неизвестен на Западе, но он является основателем учения о войне Востока. […] Одна из книг (вернее, глав) Суна говорит о победе и выигрыше войны без боевых операций, без сражений. Позвольте привести несколько слов из этой книги: «Высшее искусство войны заключается в подчинении воли противника без сражений; наиболее искусный полководец принудит неприятеля к сдаче без боя; он захватывает его крепости, но не осаждает их; он создает смущение и поселяет недоверие в неприятельской армии; он вызывает вмешательство в управление неприятельской армии со стороны правителей и гражданских властей; он создает политические комбинации среди соседних государств; он делает неприятельскую армию опасной для своего государства; и наконец, он уничтожает неприятельскую армию, лишая её способности сопротивляться, и со своей нетронутой армией захватывает неприятельские владения.»
…Скоро Рождество. Я, по правде сказать, так загнана жизнью, что ничего не чувствую. У меня — за годы и годы (1917–1927 г.) — отупел не ум, а душа. Удивительное наблюдение: именно на чувства нужно время, а не на мысль. Мысль — молния, чувство — луч самой дальней звезды. Чувству нужен досуг, оно не живет под страхом. <…> Чувство, очевидно, более требовательно, чем мысль. Либо всё, либо ничего. Я своему не могу дать ничего: ни времени, ни тишины, ни уединения.
Атеисты говорят о времени «после рождества Христова» — «наша эра». Странно.
Под Рождество, глухой порой
Жестокой ледяной зимы,
Когда слыхать лишь волчий вой
И в дом к теплу вернуться мы
Спешим до наступленья тьмы,
Избавиться замыслил я
От кандалов любви, тюрьмы,
Где страждет днесь душа моя.
Я часто хожу в церковь, потому что многие католические храмы — прекрасные памятники архитектуры, особенно накануне Рождества: запах, свечи, ладан, все эти обряды — в это время храм кажется мне самым умиротворенным местом на земле. Люди обычно как-то проникаются уважением, когда заходят в храм, и все это место буквально наполняется спокойствием. Но я даже представить себе не могу, что снова стану верующей католичкой, нет.
Жил в некотором лесу Медведь. Был бурый. Имел берлогу, медведицу, медвежат, коих и питал, и ютил по мере сил своих. Кровожадностью не отличался. Настолько, что, хотя учёные числят медведя животным плотоядным, однако этот Медведь мясо кушал всего два раза в году: на Светлый праздник, да на Рождество Христово. В остальное же время пробавлял себя полевыми злаками и добро-полезною лесною ягодою, как-то: морошкою, брусникою, черникою, костяникою, — ибо другие фрукты, более деликатные и питательные, в лесу не росли. Когда же на морошку и на полевые злаки, в том числе и на лебеду, бывал недород, Медведь, по добродушию своему, с готовностью грыз кору с молодых сосен и даже не отказывался набивать свой желудок жирною глиною. После чего, однако, шибко маялся животом и, катаясь по земле в корчах, ревел источным голосом.
Я очень люблю шампанское. С ним у меня связано много чудесных воспоминаний, когда я была в Нью-Йорке, отмечала Новый год. Я помню, когда я была маленькой, мои родители давали мне сделать глоток шампанского из их бокала, когда мы праздновали Рождество или Новый год. Поэтому шампанское у меня ассоциируется с праздником. Чудеcное время.
962 <год>. Король отпраздновал Рождество в Павии; оттуда он шел далее был выгодно принят в Риме и в присутствии всего римского народа и духовенства был папой Иоанном, сыном Альбериха, поставлен и назначен императором и августом. Папа держал его с большой сердечностью при себе и обещал, в продолжении его жизни не отпадать от него.
Моя левая нога — Рождество, моя правая нога — Пасха, почему бы вам не зайти ко мне между этими праздниками?
Вода, смывающая болезни и напасти, должна быть проточной. Черпать ее из реки или родника надо молча. Трижды обливать водой — значит, заручиться поддержкой и помощью Троицы единосущной и нераздельной — Бога Отца, Сына Божьего и Духа Пресвятого. Обливать семь раз водой — значит, смывать грехи, от которых происходят все болезни и напасти. Девять раз обливают, чтобы взрастить в человеке девять блаженств евангельских. Энергия планет также питает человеческое тело. Вода служит хорошим проводником. Она заряжается и энергией космоса, и недр Земли. Особой силой обладает студеная вода, набранная из речек, родников и колодцев на Рождество, новый год, Крещение и Сретение, а также вода, взятая из естественных природных источников в Страстной четверг или пятницу, на Ивана Купалу. Велика сила воды, освященной накануне Пасхи и в первый день августа, который известен в народе как Мокрый Спас. За водой хорошо ходить ранним утром. Желательно еще до восхода солнца. Такую воду называют «непочатой» и «непитой.»
Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская — вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс.
Я люблю Рождество, потому что в это время люди думают о других. Было бы мило, если бы семьи всегда жили по такому раскладу.
942 <год>. Король отпраздновал рождество во Франкфурте, там в ноги ему бросился брат <Генрих>… с тем чтобы при наступлении дня броситься к королю, направлявшемуся в церковь, и, после того как ему было даровано прощение, добился сострадания, о котором умолял.
Император <Оттон> праздновал Рождество в Риме и велел повесить, за исключением бежавшего городского префекта, тринадцать знатных из римлян, бывших зачинщиками изгнания папы Иоанна.
Христианин, говорящий атеисту, что тот попадёт в ад, так же угрожающе, как маленький ребенок, говорящий взрослому, что он не получит подарков, от Санты на Рождество.
Блок — это явление Рождества во всех областях русской жизни.
Русские народные праздники: католическое Рождество, Новый год, православное Рождество, старый Новый год, Новый год по восточному календарю…
Счастливого Рождества всем моим друзьям, кроме двоих!
967 <год>. Император праздновал Рождество в Риме и велел повесить, за исключением бежавшего городского префекта, тринадцать знатных из римлян, бывших зачинщиками изгнания папы Иоанна.
Вифлеемская звезда? Звезда Рождества? Звезда волхвов?
Вифлеемская звезда? Звезда Рождества? Звезда волхвов? — Она и сейчас ярким Сердцем Льва на каждого болгарина смотрит. И не только с герба государства Болгарского. Да, с Небес — слезоточивых и отдаленных пока. Болгария — страна благословенная, отмеченная Богом. Час придет, — одолеем трудности.
963 <год>. Король <Оттон I Великий> сызнова отпраздновал в Рождество и Пасху в Павии. В это время 'Адальберт' прошел по стране, собрал со всех сторон вокруг себя столько <людей>, сколько хотел, и двинулся на Корсику, дабы там обороняться.
952 <год>. Изгнав Беренгара, король перезимовал со своими верными в Италии и отпраздновал Рождество в Павии. Упорядочив таким образом дела государства, он возвратился весной на родину, оставя, однако герцога Конрада в Италии преследовать Беренгара.
Я жду это Рождество не потому, что оно последнее в моей жизни, а потому, что на него обещали собраться мои любимые… Обидно, что даю столь печальный повод для сбора. Пока мы живы и не при смерти, мы всегда заняты. И только понимание, что кого-то больше не увидишь, заставляет примчаться к человеку, бросив все дела.
Судя по всему, мать уже две недели постоянно убирается на чердаке и находит одни и те же фотографии с Рождества в Нью-Йорке. Я это Рождество помню смутно. Как она несколько часов выбирала мне платье в сочельник, причесывала длинными, легкими взмахами. Рождественское шоу в Радио-Сити, и как я ела там полосатую карамельку — она походила на исхудавшего напуганного Санта-Клауса. Как отец напился вечером в Плазе, как родители ссорились в такси по дороге в Карлайл, а ночью я слышала их ругань и, конечно, звон стекла за стеной. Рождественский ужин в La Grenouille, где отец порывался поцеловать маму, а та отворачивалась. Но лучше всего, так отчетливо, что меня аж скручивает, я помню одну вещь: в ту поездку мы не фотографировались.
В Рождество мы открываем не только подарки, но и свои сердца.
Третьего декабря 2010 года от Рождества Христова, с небольшим походным рюкзаком за спиной я вышел из дому, убегая от рутины бледно-серых дней, что похожи друг на друга, словно близнецы в морге. В рюкзаке — месячный запас овсянки, металлическая миска и кружка, в паспорте — ни одной визы, в голове — замыслы и неопределённость.
Мне важно помнить свои корни. Мы не были богатой семьей, когда я росла, и мои родители так много отдали, чтобы помочь мне достичь того, что у меня есть сейчас. И теперь каждое Рождество я арендую дом и приглашаю туда свою семью покататься на сноубордах.
… Он был послом Великобритании в Вашингтоне, и Washington Post спросила у него: «Что бы вы хотели на Рождество?» — и на следующий день он был возмущён, увидев на первой странице Washington Post: «Посол Франции хочет мира во всём мире. Посол Германии хочет, чтобы закончился голод. Посол Великобритании хочет коробку сладостей».
Так чувствуется Рождество.
Выходишь на улицу – огни,
суматоха,
двери глинобитных домов распахнуты,
пахнет лавашем, сладостями, молоком –
праздником.Свадьба.
На скорую руку, не по обычаям – вообще ужас – правоверная за неизвестно
кого, но ведь и отец – бербер, наркоман, и девка – страшна.Худосочна:
никаких ямочек на щечках, никаких боков и извилин – кости одни, только
европейцам, как собакам, их и глодать.Всё равно – праздник.
Европейцы же видели в девочке – мягкость: ровную-ровную кожу, медную,
чудом пока еще солнцем в грязно-пятнистое нечто не превращенную. Глаза – на все лицо. Еще полгода и было бы поздно: лицо потеряло бы свежесть,
покрылось пятнами, глаза уменьшились, а черты обрели ту вульгарность арабских баб.
Пока глаза были распахнуты
и пусты,
замечательно пусты –
без малейшего признака обитаемости.Обитаемые острова предсказуемы, как люди.
Необитаемые – автоматически заселяются мозгом всем не случившимся.
Хорошо сидеть на телеге и бездумно смотреть в древнее-древнее небо.
Пока воздух пахнет лавашем…
Для множества людей, праздник — также, прежде всего символ: Рождество — это детская ёлка; Троица — берёзки, цветы, гирлянды, крёстный ход; Иванов день — потешный костёр, расцвет папоротника, шуточное кладоискательство; Вербное воскресенье уже одним названием своим обличает символ, с ним сопряжённый; Успение — праздник дожиночного снопа, а на юге — первой кисти винограда; Преображение слывёт в народе Спасом на яблоках, в отличие от Спаса на воде и Спаса на меду. Христианство, таким образом имеет своих язычников, бессознательно сближающих религии, происшедшие из Евангелия с пантеизмом древних извечных культов; жизнь Христа комментируется для них годовым оборотом жизни природы, Бог всеобъемлющей любви есть не только Солнце Правды, но и зримое солнце, животворящее землю. Это христианское язычество, в огромном большинстве своих проявлений, настолько грациозно, наивно и трогательно, что против него редко поднимаются руки даже у самых суровых ортодоксов церковной догмы. Вере оно никогда нигде не мешало.
Я понял, что мне нужно что-то делать с моей наркотической зависимостью, когда поздравил папу по телефону с Рождеством, а он помолчал минуту и сказал: «Сынок, сейчас апрель».
Нет ничего приносящего больше удовольствия, чем видеть ребенка, открывающего подарок на Рождество. Для шестилетнего мальчика, впадающего в транс при виде велосипеда, который он поедает глазами, не в силах к нему прикоснуться и в свою очередь спрашивающего: «Это моё, Мисси? Настоящая бомба?!» Это часть моего будущего. Остальная часть — работа. И я надеюсь — некоторая мудрость.
Пользуясь случаем, хочу всем вам пожелать веселого Рождества и сплошного везения в новом году. Понятно, что всем сразу повезти не может. Кто-то из Вас на будущий год умрет, других ждут несчастные случаи, травмы и увечья, может, даже полный паралич. Кого-то настигнут неизлечимые болезни, кто-то страшно обгорит при пожаре. И не забудем про ограбления и изнасилования — их будет пропасть. Выходит, несмотря на мои пожелания, многим из вас не доведется прожить счастливый и удачный год. Постарайтесь все же прожить его как можно лучше.
Гринч — похититель Рождества
Всякий раз, когда мы любим, и всякий раз, когда мы отдаём – это Рождество.
С Рождеством тебя. Герцогиня, — тихо сказал Спенсер. Он открыл дверь, и ледяной ветер пронизал Кори. А когда дверь за ним закрылась. Кори, не понимая, что делает, автоматически погасила в прихожей все огни и застыла в темноте, вспоминая нежность, прозвучавшую в его голосе после поцелуя. Целых два года она прожила в мечтах о Спенсере Аддисоне, но не могла и вообразить, что его голос способен волновать и ласкать с такой же силой, как и поцелуй.
Император праздновал Рождество в Риме и велел повесить, за исключением бежавшего городского префекта, тринадцать знатных из римлян, бывших зачинщиками изгнания папы Иоанна.
На третий или четвертый год работы с геологами я стал писать стихи. У кого-то был с собой стихотворный сборник, и я в него заглянул. Обычная романтика бескрайних просторов — так мне во всяком случае запомнилось. И я решил, что могу написать лучше. Первые попытки были не Бог весть что… правда, кому-то понравилось — у любого начинающего стихотворца найдутся доброжелательные слушатели. Забавно, да? Хотя бы один читатель-друг, пусть воображаемый, у каждого пишущего непременно имеется. Стоит только взяться за перо — и все, ты уже на крючке, обратного хода нет… Но на хлеб зарабатывать было нужно, и я продолжал выезжать с геологами в поле. Платили не много, но и расходов в экспедициях почти не было, зарплату тратить практически не приходилось. Под конец работы я получал свои деньги, возвращался домой и какое-то время на них жил. Хватало обычно до Рождества, до Нового года, а потом я опять куда-нибудь нанимался. Так и шло — я считал, что это нормально. Но вот в очередной экспедиции, на Дальний Восток, я прочел томик стихов Баратынского, поэта пушкинского круга, которого в каком-то смысле я ставлю выше Пушкина. И Баратынский так на меня подействовал, что я решил бросить все эти бессмысленные разъезды и попробовать писать всерьез. Так я и сделал: вернулся домой до срока и, насколько помнится, написал первые свои по-настоящему хорошие стихи.
Если нет Рождества в твоем сердце, ты не найдешь его и под елкой.
Рождество — это время года, когда мы должны покупать вещи, которые никому не нужны, и дарить их людям, которые нам не нравятся.
Я редко смотрю на родителей, все время провожу рукой по волосам, и мне очень не хватает кокаина, да чего угодно, чтобы пройти через это; окидываю взглядом ресторан, заполненный только наполовину, люди едва бормочут, но шепот как-то доносится, и я осознаю: все сводится к тому, что я – восемнадцатилетний мальчик с трясущимися руками, светлыми волосами, зачатками загара, полуудолбанный, который сидит в «Чейзене» на углу Доэни и Беверли и ждет, когда отец спросит его, чего он хочет на Рождество.
Нельзя жить как ребенок, который ждет не дождется Рождества с подарками под елкой. Всю свою жизнь я просыпаюсь и говорю себе: «Я жду не дождусь именно этого дня».
Моя любимая традиция праздника — это еда. Просто есть все и спать. Пирог, торт, ореховый пирог в Техасе и много мяса. Каждое Рождество я еду домой и просто съедаю все, пока не взорвусь.