Люди, которые воспринимают все пустяки близко к сердцу, больше всех способны искренне любить…
Не будь я мечтателем, я бы ничего не достиг. И уж точно не стал бы заниматься такими пустяками, как играть в кино.
Самый главный подарок, который опыт дарит людям — это умение отделять зёрна от плевел. Сколько ж было в юности переживаний из-за пустяков, которые тогда казались вселенской трагедией! Сколько времени и сил было потрачено на вещи, не стоившие и ломаного гроша! Сколько души и нервов было отдано отношениям с людьми, которые явно этого не заслуживали!.. С возрастом уже всё не так. Уже умеешь понять, что ценно, и посвятить себя только этому…
За будущность науки нечего бояться. Но жаль поколение, которое, имея, если не совершенное освещение дня, то, наверное, утреннюю зарю, — страдает во тьме или тешится пустяками от того, что стоит спиной к востоку. За что изъяты стремящиеся от блага обоих миров: прошедшего, умершего, вызываемого ими иногда, но являющегося в саване, и настоящего, для них не родившегося?
Просто так, просто так, как всегда, как всегда, с ерунды, с пустяка начинается война.
Любовь находит радость в любом пустяке, если его разделяет с тобою близкий человек.
Спокойствие. — Не волноваться по пустякам и по поводу обычных или неизбежных случаев.
Перегруженный, сверхнапряжённый руководитель — лучший руководитель, потому что у него нет времени, чтобы вмешиваться и беспокоить людей по пустякам.
Отчего мы уехали из России, отчего живем и, конечно, умрем на чужой земле, вне родины, которую, кстати, во имя уважения к ней, верности и любви к ней надо бы писать с маленькой, а не с оскорбительно-елейной, отвратительно-слащавой прописной буквы, как повелось писать теперь. Не Родина, а родина: и неужели Россия так изменилась, что дух её не возмущается, не содрогается всей своей бессмертной сущностью при виде этой прописной буквы? На первый взгляд — пустяк, очередная глупая, телячье-восторженная выдумка, но неужели все мы так одеревенели, чтобы не уловить под этим орфографическим новшеством чего-то смутно родственного щедринскому Иудушке?
Я, как Солженицын, верю в то, что слово в итоге разрушит бетон. Солженицын писал: «…значит, слово искренней бетона, значит, слово — не пустяк, так тронутся в рост и благородные люди и слово их разрушит бетон».
Чем глубже общение и радость от него, тем меньше зависит оно от слов. Наоборот, тогда почти боишься слов, они нарушат общение, прекратят радость. Это я с особой силой почувствовал в тот новогодний, декабрьский вечер, когда в Париже сидел в мансарде Адамовича. Все говорят, что он предпочитал говорить о пустяках. Верно, Но не потому, что не о чем было говорить, а потому, что таким явным было именно общение. Отсюда моя нелюбовь к «глубоким» и, в особенности, «духовным» беседам.
… Как же часто мир страдает беспамятством! Как трагично то, что он лишен дара чувствовать хитросплетение людских взаимосвязанностей! Как легко и бездумно мы бросаем ничего не значащую для нас фразу: «Чашку кофе, пожалуйста!» Мы садимся за столик, болтаем о пустяках и ничего не знаем о Лос-Ногалес, где коричневые зерна собирают люди, отдающие себе отчет в том, что в любую секунду из зарослей может простучать автоматная очередь контрас; отхлебывая глоток ароматной влаги, мы не думаем, чего стоит труд — по колено в воде, когда в горах выпадает холодная роса, как у нас в конце сентября, работают с температурой, не хватает лекарств, мало калорийной еды…
Всё пустяки в сравнении с вечностью.
В каждый конкретный момент жизни существует хотя бы одно препятствие, которое мешает расслабиться и ощутить себя счастливым. Бывает, что таких препятствий два или три, но чаще все же одно. Мелкое, досадливое, назойливое. У каждого оно свое и потому всякому другому кажется пустяком. Для кого-то это достающий одноклассник/однокурсник. Для другого — прыщи на лбу. Для третьего — пустой карман. Для четвертого отсутствие близкого человека или, напротив, слишком назойливое присутствие того, кто считает себя таковым. Кажется, если вот сейчас взять и отбросить это единственное, вытащить занозу, то жизнь станет праздником. Разве не так все устроено, что через каждые год-два все предыдущие проблемы становятся смешными, а те люди, которых раньше боялся, кажутся жалкими? И смешно, и досадно: неужели этот прилизанный толстячок, трусливо пропускающий все машины на дороге, — бывший начальник, отравлявший жизнь? А этот лысеющий и грустный мужчина с коляской, в которой сидит диатезный младенец — бывший жених, ушедший к другой? А сутулый и смущенный шкет, застенчиво сующий влажную ладошку, тот самый дворовый хулиган по кличке Ржавый, встречи с которым боялся настолько, что в собственный подъезд решался проскочить лишь под охраной взрослых? Но вот нет уже ни одноклассника, ни прыщей, есть деньги и близкие люди, но как по волшебству появляется какое-то иное препятствие, и от ожидаемого счастья тебя отделяет новая стена. И опять все как прежде. Кусаешь губы и вновь чего-то ждешь.
(О кислороде) Химиками выдуманный дух. Говорят, что без него жить невозможно. Пустяки. Без денег только жить невозможно.
Моя любовь затихла от бессонниц,
От слишком pедких писем и звонков,
От дыма, пеpевысившего ноpму,
От недостатка чувственного коpма,
От тысячи подобных пустяков —
Моя любовь. Моя любовь — как птица в чеpной туче,
Еще летит, хотя не pазбеpешь,
Где сгусток пеpьев, где комок тумана;
Двенадцать баллов изнутpи стакана —
И вмятина на стенке — будь здоpов.
Моя любовь.
Большинство людей сердятся из-за обид, которые они сами сочинили, придавая глубокий смысл пустякам.
Меня забавляет волнение людей по пустякам, сама была такой же дурой.
Теперь перед финишем понимаю ясно, что всё пустое.
Нужна только доброта и сострадание.
Нас утешает любой пустяк, потому что любой пустяк приводит нас в уныние.
Измеряя жизнь материальными ценностями или прочими атрибутами успеха, мы перестаем ценить то, что действительно дорого, огорчаясь по пустякам.
Лаборатория — не место для любви. Любовь стихийна и случайна по своей природе. Пусть она воодушевляет и дарит наслаждение, а не благоговейный страх. Любовь — застенчивый полевой цветок, а не садовая роза. Ему хорошо там, где он вырос. Если мы пересадим его, начнем поливать, удобрять и беспокоить, он может зачахнуть. Окружите его теплом, не теребите по пустякам, и любовь будет расцветать, удивляя и радуя вас снова и снова.
Настоящему мастеру слова следует не с пустяками возиться и не то внушать слушателям, что им бесполезно, а то, что и их избавит от бедности, и другим принесёт великие блага.
Успех — это когда тебя волнует каждый пустяк в этом мире, кроме денег.
Очарование начинается с главного, разочарование — с пустяков.
Сновидение никогда не занимается пустяками; мы не допускаем, чтобы незначительное тревожило нас во сне. Внешне невинные сновидения оказываются небезобидными, если заняться их толкованием; если можно так выразиться, у них всегда есть «камень за пазухой».
Когда люди не сходятся в главном, они расходятся из-за пустяков.
Качество вашей жизни прямо пропорционально усилию, которое вы вложили в неё. Делай себя лучше, независимо от ситуации, и результат будет феноменальным. Держите пустяки за спиной!
Наша жизнь — постоянно бегство от себя, точно угрызения совести преследуют и пугают нас. Как только человек становится на свои ноги, он начинает кричать, чтобы не слыхать речей, раздающихся внутри. В этой боязни исследовать, чтобы не увидать вздор исследуемого, в этом искусственном недосуге, в этих поддельных несчастьях, усложняя каждый шаг вымышленными путами, мы проходим по жизни спросонья и умираем в чаду нелепостей и пустяков, не пришедши в себя.
Смотрите, как мы развлекаемся! Но когда же и повеселиться, как не в молодости; ведь живёшь только раз, да ещё в Англии; и то, и другое не пустяк, от любой из этих бед можно поседеть в одночасье; потому что, да будет вам известно, нет на свете другой страны, где было бы так много старых дураков и так мало молодых.
Личное совершенство напоминает банковский счет (давайте назовем его счетом личного успеха). Ежедневно улучшая себя, тратя время на упражнения, чтение, размышления или установление более прочных взаимоотношений, вы делаете регулярные вклады на этот счет. Через месяц, например, вы улучшите качество и богатство своего мира по крайней мере на 30 процентов. А спустя год ваша жизнь станет лучше более чем на 365 процентов (с учетом наросших процентов с капитала). Однако если вы будете слишком много спать, слишком много беспокоиться по пустякам, смотреть телевизор или слишком много есть, вы будете бессмысленно снимать деньги со своего счета личного успеха.
Никогда не рано спросить себя: делом я занимаюсь или пустяками?
Ну все уже: шепоток, белый шум, пустяк.
Едва уловимый, тлеющий, невесомый.
Звонка его ждешь не всем существом, а так
Одной предательской хромосомой. Скучаешь, но глуше, вывернув звук к нулю.
Как с краю игла слегка шипит по винилу.
Все выдохнула, распутала, извинила,
Но ручку берешь, расписываешь уныло –
И там,
На изнанке чека
«люблюлюблю».
Демократия отнимает те пустяки, которые народу дала диктатура — работу, жилище, стабильность, — и дает взамен свободу.
Секс-бомба взрывалась из-за каждого пустяка.
Журналы — это архивы пустяков.
Одни кричат: «Что форма? Пустяки!
Когда в хрусталь налить навозной жижи —
Не станет ли хрусталь безмерно ниже?»
Я — Авиатор… Я летал над морем, над собором, над пирамидами. Четыре раза я разбивался насмерть. Остальные разы — «пустяки.»
Для кого даже честь — пустяк, для того и все прочее ничтожно.
Мужчина в сорок лет понимает, что жизнь сделана. Или не сделана. В шестьдесят он понимает, что жизнь кончена — остались пустяки.
Миролюбивый — долговечный. Хочешь жить, давай жить другим. Миролюбцы не просто живут, они блаженствуют. Надо все видеть, все слышать и — молчать.
День без ссор — крепкий сон. Жить долго и жить отрадно — жить за двоих, и это плод мира. Кто не тревожится о том, что его не касается, — наслаждается всем. Из всякого пустяка делать проблему — самое пустое занятие. Глупо и скорбеть всей душой о том, что для тебя не важно, — одновременно не пошевельнув пальцем в том, что для тебя существенно.
После тридцати все мы одеваемся плотной броней: пережив несколько любовных катастроф, женщины бегут от этой опасности, встречаясь с надёжными пожилыми олухами; мужчины, также опасаясь любви, утешаются с «лолитами» или проститутками; каждый сидит в своей скорлупке, никто не хочет оказаться смешным или несчастным. Ты скорбишь о том возрасте, когда любовь не причиняла боли. В шестнадцать лет ты ухаживал за девчонками, бросал их (или они бросали тебя) и не маялся никакими особыми комплексами: раз-два и дело в шляпе. Так отчего же с годами всё это приобретает такое значение? По логике вещей, должно быть наоборот: драмы в отрочестве, пустяки — после тридцати. Но, увы!
Не робеть в дворце после хижины, не стесняться хижины после дворца — это все пустяки. Но быть убежденным во всюдности жизни, в том, что нигде ты не будешь один, везде одинаково явится к тебе равный человек, — это завоевание, это счастье человеческое и я им обладаю.
Только когда в жизни случается настоящее несчастье, начинаешь осознавать, какими ничтожными пустяками было все то, что раньше считалось трагедией.
Дальновидный человек должен определить место для каждого из своих желаний и затем осуществлять их по порядку. Наша жадность часто нарушает этот порядок и заставляет нас преследовать одновременно такое множество целей, что в погоне за пустяками мы упускаем существенное.
Порой сущий пустяк способен возродить к жизни. В иных обстоятельствах такой же пустяк может прогреметь фатальным выстрелом.
Обычно так и бывает: упустишь какой-нибудь пустяк, какую-нибудь совершеннейшую мелочь, и все рухнет.
Чем больше смысла видит человек в своей жизни, тем серьёзнее обстоятельства, с которыми он борется, и проблемы, которые решает. И тем меньше у него остается времени на саму жизнь.
Но жизнь — это не проблемы и обстоятельства.
А цветок на обочине.
Пустяк.
Подумаешь, не нравишься ты кому-то, но ведь кому-то и нравишься. Надо быть выше этого и не переживать по таким пустякам.
Из всех пороков ложь — самый ненавистный. Мёртвою рукою душит она человека. Начинает с мелочей, с повседневных пустяков, незаметно впивается в самую глубь души. Всюду несёт опустошение. Всюду смрадным дыханием отравляет жизнь…
Жидок с револьвером? Пустяки!
Красота — пустяк. Ты и сам не понимаешь, как тебе повезло, что ты некрасив, ведь если ты нравишься людям, то знаешь, что дело в другом.
Если продолжать искренне любить то, что в самом деле достойно любви, и не растрачивать свою любовь по мелочам, по пустякам, по глупостям, можно понемногу сделать свою жизнь светлее и стать сильнее.
Не слушай злой молвы, не повторяй дурного.
Судьба во всем, увы, и без того сурова.
Что созидается с таким большим трудом,
То рушится легко — от пустяка, от слова.
Любить? Всех любить и всегда любить нельзя — не осилишь. Разумеется, это хорошо бы. Но это невозможно, как невозможно не спать. И тот, кто точно любил, знает, и чем сильнее он любил, знает, что этого нельзя. Не достанет внимания. Чтоб полюбить, надо вникнуть в чужую душу. А это труд, для которого нужны силы. А когда их нет, не надо притворяться. Не надо, не вникнув в душу чужую, уверять себя, что я люблю его. Это ложь. Не надо тоже и слегка принять участие в нём, возненавидеть его врагов (это бывает самая обычная форма поверхностной любви). Это похоже на то, как очищаешься от репьев, с одного места отцепишь к другому: — Что-бы любить, нужно внимание, усилие, которое ограничено, и мы не можем всегда владеть им. Когда есть это внимание, слава Богу, и потому надо не тратить эту силу на пустяки, а беречь её. Но когда нет этой силы, то надо не обманывать себя, что любишь, а напрягать все силы на то, чтобы только не не любить, чтобы не допускать себе в душу враждебных чувств.
Слово «гений» обладает тем же свойством, что и слово «любовь». В первый раз едва решаешься написать его, а как раз написал, и пойдешь употреблять его каждый день по поводу каждого пустяка.
Ну, теперь всё сказано! Я могу только прибавить, что, глядя на моего отца, восседающего на колеснице смерти, укутанного в длинный, широкий чёрный плащ, в обшитой чёрными каймами треуголке на голове, глядя на его весёлое, круглое, как солнце, смеющееся лицо, никому и в голову не шли скорбные мысли о смерти и похоронах. Лицо моего отца так и говорило: «Пустяки, всё обойдётся лучше, чем думают!»
Ностальгия – это значит
неизбывная тоска,
когда сердце горько плачет
от любого пустяка.
Ностальгия, как дорожка —
очень трепетная нить —
в то, что больше невозможно
ни вернуть, ни воскресить.
Вика молчала. Он первый подошел, он нежен, он раскаивается и признался в любви, а самое главное – она чувствует, что он искренен. Душе ее ничего больше не требовалось, и она уже готова была сама прижаться к нему и сказать, как он ей дорог, но в то же самое время в сознании Вики еще слишком значима была нанесенная супругом обида, и требовалось что-нибудь, что хоть частично компенсировало бы ущемленное чувство ее женского достоинства.
— В субботу надо будет отвезти маму в больницу, — по-прежнему не смотрят на мужа, строго и сухо сказала Вика.
Ринат тяжело выдохнул, будто услышав приговор, и замолчал. Отвезти тещу в больницу – и все! Такой пустяк для того, чтобы прямо сейчас замять эту невыносимую ситуацию и вернуть все на круги своя. Ринат возликовал в душе, что разногласия закончены, да еще такой малой кровью, но ни один мускул его лица не дрогнул. Он знал, что стоит ему охотно согласиться на эту меру или даже просто выказать радость, как жена почувствует ее несоразмерность вине и, пожалуй, в довесок нагрузит еще пару требований; если же он, сделав серьезное лицо, покажет, что решение дается ему с трудом, то она же потом, когда все уляжется, будет оправдываться, что заставляет его против воли.
Я вовсе не прячусь от бед под крыло.
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить! Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту «отредактировать», что ли! Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.
Знания в области религии в отличие от опыта кажутся пустяком в моменты испытаний
С ним спокойно. Он ничего не требует и не пытается за мой счет тешить мужское эго. И еще — я откуда-то знаю, что при всех его «тараканах» от него не приходится ждать удара. Это не объяснишь и не докажешь, но я ручаюсь, что это так. А это, по большому счету, и есть самое главное, остальное — пустяки…
Я — Авиатор… Я летал над морем, над собором, над пирамидами. Четыре раза я разбивался насмерть. Остальные разы — «пустяки». Питаюсь только воздухом и бензином… В общем, я счастливейший из одесситов…
Мы часто повторяем, что каждый сам кузнец счастья. Но забываем при этом, что речь не только о собственном счастье, но и о счастье других людей. Так может, стоит на несколько минут отодвинуть в сторону молот и наковальню, на которых мы так старательно выковываем собственное счастье, и заняться чьим-то ещё счастьем? Ведь иногда для того, чтобы подарить кому-то радость, достаточно пустяка. «Вне графика» съездить к маме, позвонить старому другу, сделать любимому человеку подарок без всякого повода, сказать комплимент коллеге, искренне поблагодарить продавца в магазине или официанта в ресторане, пропустить вперёд другого водителя, который явно спешит… Да просто даже улыбнуться незнакомому человеку. Попробуйте, это так легко! И снова можно возвращаться в собственную кузницу, почувствовав при этом, что и сам стал немного счастливее.
Молчание — золото. Не трать его по пустякам.
Поговори со мной о пустяках,
О вечности поговори со мной,
Пусть, как ребенок, на твоих руках
Лежат цветы, рожденные весной. Так беззаботна ты и так грустна,
Как музыка, ты можешь все простить.
Ты так же беззаботна, как весна,
И, как весна, не можешь не грустить.
Мы, я и мадам Кюри, работаем над точной дозировкой радия путем выделяемой им эманации. Это как будто пустяки, а вот уже несколько месяцев, как мы принялись за это дело, и только начинаем добиваться правильных результатов.
Дети дерзки, привередливы, вспыльчивы, завистливы, любопытны, своекорыстны, ленивы, легкомысленны, трусливы, невоздержанны, лживы и скрытны; они легко разражаются смехом или слезами, по пустякам предаются неумеренной радости или горькой печали, не выносят боли и любят её причинять, — они уже люди.
Замечай всё то хорошее, доброе, светлое и прекрасное, что есть вокруг тебя. Его всегда больше, чем плохого, даже в самые мрачные моменты жизни. Просто его надо увидеть, заметить, не пройти мимо. И научиться радоваться даже таким пустякам, как солнечный день, хорошая песня или смех играющего в парке незнакомого тебе ребёнка.
Таковы они, женщины, и их глобальный проект, по сравнению с которым загрязнение окружающей среды и мир во всём мире просто пустяк, — замужество. Этого хотят они все. Женщины и замужество — это отличное сочетание, особенно в деревне, где так мало развлечений и они быстро приедаются.
Обворожительную женщину и великолепного мужчину часто разделяет сущий пустяк: то, что они состоят в браке друг с другом.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на пустяки». «Эти слова, – сказал Андре Моруа в журнале Зис уик”, – часто помогают мне в трудные минуты моей жизни: мы часто позволяем себе раздражаться из-за мелких проблем, на которые могли вообще бы не обращать внимания… Нам отпущено всего несколько десятилетий земной жизни, а мы теряем множество бесценных часов, переживая по поводу неприятностей, о которых через год никто и не вспомнит. Нет, давайте посвятим свою жизнь стоящим занятиям и чувствам, великим мыслям, истинным эмоциям и значительным поступкам. Потому что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на пустяки».
Лес рубят — щепки летят. Дело важнее всего. Если там пострадает кто-нибудь, это пустяки.
Изящно шутить и занимательно рассказывать о пустяках умеет лишь тот, кто сочетает в себе изысканность и непринуждённость с богатым воображением.
Мистер Харли удостоился чести трижды кряду быть избранным спикером Палаты общин. <…> Тем не менее, вынужден признать, и он не чужд человеческих слабостей: самые горячие его почитатели не станут отрицать, что он не мастер ни в карты, ни в кости, а в скачках так и вообще ничего не смыслит. И ещё: спасая миллионы народных денег, не задумывается над тем, скольким достойным соотечественникам он помешает нагреть на них руки.
<…> мистер Сент-Джон с юных лет обратив данные ему природой таланты и достигнутые искусством совершенства на ведение общественных дел, снискал себе — в век, когда человечество поглощено в основном пустяками и глупостями, — признание при дворе и в парламенте. Нельзя, однако, не пожалеть, что он доныне так и не приобрёл вид человека занятого и важного, а также не постиг начал высшей премудрости — умения быть недоступным. К тому же он явно так и не познал науки о том, как надобно пользоваться книгами, и вместо того, чтобы умножать их число на полках, зачитывает чуть ли не до дыр. Брал бы пример с некоего великого мужа из числа моих знакомцев, который знает иную книгу по корешку лучше, нежели друга в лицо, хотя ни разу не имел дела с первой, с последним же встречается изо дня в день.
Все это такие пустяки, честное слово. И директорское кресло, и пентхаус в центре столицы, и три машины в подземном гараже (не считая служебной), и возможность в любой момент устроить себе каникулы в любой точке земного шара — все это ничего не стоит. Все это — суррогат, замена. Замена того, чего нет.