Если бы не власть желудка, ни одна птица не попала бы в силки охотника, да и сам охотник не ставил бы силков.
В молодом человеке, как в птице, борются два инстинкта: один велит жить в стае, другой – уединиться с самочкой. Однако тяга к товариществу долгое время пересиливает.
Твердит хулитель, злостью обуян:
Не равно все: там солнце, здесь туман. То — совершенно в мире, то — ничтожно,
И это основной его изъян. И впрямь: с орлом не сходен жук навозный,
Не сходен с певчей птицей таракан, Большое с малым, сложное с несложным,
И с карликом не сходен великан. Давайте исправлять, пока не поздно,
Несовершенный мир, что Богом дан. Чтоб низвести хребты в снегах морозных
До уровня оврагов и полян, Чтоб стал алмаз булыжником дорожным,
Тюльпан — крапивой, мудрецом — болван. Быстрей сравняйте все, что только можно:
Пусть превратится в лужу океан. Я погляжу, чем станет мир подзвездный,
Когда осуществится этот план.
Казалось бы, перевёрнутый мир — это где рыбы высоко летают, птицы глубоко плавают, а на заборе слово МЕЛ написано хуем. На самом деле, перевёрнутый мир — это где инкассаторы занимаются вооружёнными грабежами, следователи прокуратуры садятся на 9 лет за взятки, сотрудники ГИБДД по пьяни давят людей, а офицеры наркоконтроля умирают от передоза в ведомственной сауне.
Я стал вечерним закатом солнца, и говорю, как апрельские листья. И дрожу внутри при каждом искреннем голосе, и вместе с птицами переживаю тонкое пение. Моя речь всё красивее и насыщеннее, выражает в молчании свой смысл.
«Птицы» могут быть самым ужасным фильмом, который я когда-либо делал.
…мы склонны завидовать крестьянину, шагающему за плугом, влюбленной парочке, гуляющей по вечерам, птице, поющей в листве, и каждой цикаде, звенящей летом на лугу, ибо жизнь их представляется нам наполненной до краев и такой естественной, такой счастливой — ведь о нуждах их, о тяготах, опасностях и страданиях мы ничего не ведаем!
Хоть и много в царском дому мышей, но нет в них нужды, пусть и близко они; птица же по имени сокол хоть и дика, но за свойства свои призывается, принимается и на царской руке сидит.
Ученик, который учится без желания — это птица без крыльев.
Нам известно, что у всех млекопитающих, всех птиц, и многих других существ, таких как осьминог, есть нервные структуры, порождающие сознание. Это означает, что эти животные страдают. Это неудобная правда: всегда проще сказать, что у животных нет сознания.
Курица — не птица, логарифм — не бесконечность.
Мы приходим и уходим, и каждый миг приносит на Землю тысячи и уносит тысячи; Земля — пристанище для странников, блуждающая звезда, на которой останавливаются и с которой улетают караваны птиц.
Никогда не забуду того восхитительного ощущения свободы, которое вызвали во мне свежий воздух и поющие вокруг птицы; к этому присоединялось чувство облегчения после тесноты, тяжелой работы и строгих порядков на судне. Я словно снова был сам себе хозяином. Матросская свободанепродолжительна — всего лишь один день в неделю, но зато и не ограничена. Никто не следит за тобой, и можешь делать все, что угодно, идти, куда захочешь. Клянусь, что в тот день я впервые в жизни понял истинное значение такого выражения, как «сладость свободы.»
Ценою грустных мыслей и печали
Ты хлеб насущный обретёшь едва ли.
Усердье, что некстати, достойно лишь проклятий.
Лишь редкий человек находит клад, кто трудится весь век, тот и богат.
Молочник, молоко разбавивший водой, шумней других товар нахваливает свой.
Коль птица вырвалась из клетки, ей рай везде — на каждой ветке.
Как ни была вершина высока, тропинка есть и к ней наверняка.
Излишняя хвала опасней, чем хула.
Росла в лесу дикая яблоня; осенью упало с неё кислое яблоко. Птицы склевали яблоко, поклевали и зёрнышки.
Одно только зёрнышко спряталось в землю и осталось.
Зиму пролежало зёрнышко под снегом, а весной, когда солнышко пригрело мокрую землю, зерно стало прорастать: пустило вниз корешок, а кверху выгнало два первых листика. Из промеж листочков выбежал стебелёк с почкой, а из почки, наверху, вышли зелёные листики. Почка за почкой, листик за листиком, веточка за веточкой — и лет через пять хорошенькая яблонька стояла на том месте, где упало зёрнышко.
Я похож на жар-птицу. Жар-птицы стаями не летают.
Мы не можем запретить птицам пролетать над нашей головой, но мы не позволим им садиться нам на голову и вить на ней свои гнезда. Подобно этому мы не можем запретить дурным мыслям иногда приходить к нам в голову, но мы должны не позволять им гнездиться в нашем мозгу.
Никакая птица не залетит слишком высоко, если она летит на собственных крыльях.
Бог полюбил птиц и создал деревья. Человек полюбил птиц и создал клетки.
Верность, как птица-затворница. Спасайся, лети – а не хочется.
Я люблю счастливые вещи, я очень спокойный и умиротворенный. Я люблю птиц, пчел, люблю людей. Мне нравятся забавные вещи, которые делают меня счастливым и радостным… например, когда моя учительница сосала мою пипиську в детском саду!
Мудрейшая птица на свете — сова:
Всё слышит, но очень скупа на слова.
Чем больше услышит — тем меньше болтает.
Ах, этого многим из нас не хватает!
Я могу показаться вам набором пошлости. Моя любимая птица — орел, мой любимый цветок — роза, моя любимая книга — «Маленький принц».
Я хотел бы рисовать, как поет птица.
Человек смертен, потому что живёт для себя. Ангелы вечны, потому что живут для других… Птица взмывает в небо и смотрит на город с высоты. Она одна знает, что мир людей — это всего лишь школа ангелов, которые ещё не научились летать.
Редкая птица.
Из четырёх времён в году
весна милей и ярче всех:
с полей последний сходит снег,
и почки пучатся в саду;
она не терпит зимних бурь,
она людей зовёт к труду
и, как зима бровей ни хмурь, —
выводит на небо звезду.Из четырёх времён в году
лето светлей и жарче всех:
оно дает созреть плоду
и рассыпает свет и смех; <…>Из четырёх времён в году
осень ясней и тише всех:
не слышно птиц, и на виду
последний вызревший орех; <…>Из четырёх времён в году
зима свежей и крепче всех:
она пруды кует в слюду
и заячий меняет мех…
Разум — это не достижение. Вы рождаетесь разумными. Деревья разумны по-своему, у них достаточно разума, чтобы жить собственной жизнью. Птицы разумны, разумны животные. Фактически, религия подразумевает под Богом не более чем то, что вселенная разумна, что всюду в ней скрыт разум. И если у вас есть глаза, чтобы видеть, вы увидите его всюду. Жизнь есть разум.
Полет идей — такая же реальность, как ветер, как полет птицы.
Когда вы ранним утром видите восход Солнца, наблюдаете в молчании и внутри вас тоже начинается восход, — это молитва. Когда птица парит в небе, и вы парите в небе. И вы забыли, что вы отдельно, — это молитва. Везде, где исчезает разделенность, возникает молитва. Когда вы становитесь едины с существованием, с Вселенским Целым, — это молитва.
Молитва — это переживание воскресения, это возрождение, это рождение нового видения… это новое измерение, это новый взгляд на вещи, это новый образ жизни. Не нечто такое, что ты делаешь; но нечто такое, чем ты становишься. Это состояние бытия — не имеющее ничего общего со словами, которые ты произносишь в храме, мечети, церкви. Это безмолвный диалог с существованием.
Это сонастроенность со всеобщим, с целым… войти в гармонию с целым — это молитва.
Человек не имеет крыльев и по отношению веса своего тела к весу мускулов в 72 раза слабее птицы… Но я думаю, что он полетит, опираясь не на силу своих мускулов, а на силу своего разума.
Здесь все не так.
Здесь онемели птицы.
Здесь солнце умирает на заре.
Но это сон —
И можно пробудиться,
И снова очутиться в сентябре.
Первый взмах крыльев птицы, — словно рождённой мысли возвышенный полёт.
Так далеко зашли мы в невежестве своем, что мним себя царями над птицей и зверьем.
Яйцу, вероятно, трудно превратиться в птицу; однако ему несравненно труднее научиться летать, оставаясь яйцом. Мы с вами подобны яйцу. Но мы не можем бесконечно оставаться обыкновенным, порядочным яйцом. Либо мы вылупимся из него, либо оно испортится.
Плохой ли, хорошей рождается птица,
Ей всё равно суждено летать.
С человеком так же не случится,
Человеком мало родится,
Им ещё надо стать.
Надо заставить правительство прекратить этот перелёт птиц! Эту песенку нужно поломать! Никаких перелетов больше на север! Пускай там на юге остаются! Отстрелять всех птиц. Поставить всех наших мужчин, войска от Сочи до Крыма, и любые перелётные птицы должны остаться на том месте, где находятся! Это не шутки! Это самый современный способ ведения войны. Когда они такие безобидные птички летят по какой-то стране, и потом полстраны остаются без продовольствия, а часть людей умирает
На ветвях власти растут большие шишки и сидят важные птицы.
Когда дует свирепый ветер и льет проливной дождь, зверью и птицам неуютно. Когда ярко светит солнце и веет ласковый ветерок, деревья и травы дышат бодростью. Но надо понять: не бывает дня, чтобы в жизни природы не было согласия; не бывает дня, чтобы сердце человека не наполнялось радостью.
Нани протянула руку Герберту.
Он поцеловал её птичьи пальцы в жемчужной перчатке.
НАНИ: Ужин, молодые люди! Ужин!
Как умно она была одета:
ты не видел лица за вуалеткой, не видел отдельно платья, отдельно накидки, отдельно украшений. Все сливалось в поблескивающую линию теплого оттенка слоновой кости, на которой ты замечал только те детали, которые тебе хотели показать, например, изящность пальцев в перчатках, что казались еще тоньше от крупных золотых перстней. Золотая застежка, определяющая талию, блестки на подоле, заканчивающие силуэт. Ты не видел тела и не видел человека, ты видел роскошь, камни, блеск, а существо под всеми этими слоями твой мозг дорисовывал сам, из её голоса и слов.
Твой мозг дорисовывал жар-птицу, давно потерявшую возраст, оставившую его, как ненужную побрякушку в одной из дамских комнат.
Принцесса взяла молодых людей под локти.
НАНИ: Мы ужинаем, а потом идем пешком.
Пистолет дает вам тело, а не птицу.
Улетает птица с дуба,
Ищет мяса для детей,
Провидение же грубо
Преподносит ей червей.
Послушайте. Слышите шум ветра? Слышите, как поют птицы? Это надо СЛУШАТЬ. Перестаньте думать. Знаете, как вода наполняет чашку? Она ПРИНИМАЕТ ФОРМУ этой чашки. Надо ни о чём не думать. Надо стать НИЧЕМ.
Используйте талант, которым обладаете: в лесах было бы очень тихо, если бы пели только те птицы, у которых это получается лучше других.
Кто рушил стены и нарушал границы,
тот вдыхал свободу и парил как птица
В горах тех обретаются змеи великие; в них же витают гуси и утицы — перие красное, вороны черные, а галки серые; в тех же горах орлы, и соколы, и кречаты, и курята индейские, и бабы, и лебеди, и иные дикие — многое множество, птицы разные. На тех горах гуляют звери многие дикие: козы, и олени, и зубри, и лоси, и кабаны, волки, бараны дикие — во очию нашу, а взять нельзя!
Если бы у кошки были крылья, она бы не снизошла до того чтобы стать птицей, и стала бы ангелом.
Птица поет в моей голове.
И мне повторяет что я люблю.
И мне повторяет что я любим.
Птица с мотивом нудным.
Я убью ее завтра утром.
Нас мало — юных, окрылённых,
не задохнувшихся в пыли,
ещё простых, ещё влюбленных
в улыбку детскую земли. Мы только шорох в старых парках,
мы только птицы, мы живём
в очарованье пятен ярких,
в чередованьи звуковом. Мы только мутный цвет миндальный,
мы только первопутный снег,
оттенок тонкий, отзвук дальний,—
но мы пришли в зловещий век. Навис он, грубый и огромный,
но что нам гром его тревог?
Мы целомудренно бездомны,
и с нами звёзды, ветер, Бог.
Возможно, если бы не голуби, то я не начал бы заниматься боксом. Моя первая драка случилась из-за птицы. Один парень, он был старше и крупнее меня, взял моего голубя и у меня на глазах свернул ему шею. Прошло много лет, но я до сих пор помню эту сцену, которая оставила глубокий шрам в моей душе. Я бросился с кулаками на обидчика и измолотил его. В тот момент я чувствовал, что был сильнее его — и поэтому победил.
Об Атлантиде Платон верно говаривал. Остров действительно был красоты неимоверной. Высоковерхние подоблачные горы красно-розовыми, черными и белыми куполами подпирали небо. А у подножия ярко-зеленые и ярко-рыжие зубчатые леса. Но не дремучие, а легкие и светлые. И жило в них зверей и птиц великое множество. Ниспадавшие с горных вершин потоки воды, златоструйной и звонкой, живительной и чудодейственной, устремлялись в распадки и долины. И каждая долина, и всякий малый распадок благоухали пышно-цветными и плодоносными садами. Окрест простирались обширные поля, с которых дважды в год собирали обильные урожаи, сверкающие всеми красками радуги. В центре острова, окаймленный тремя серебряно-синими кольцами каналов, возвышался храм, возведенный из красных, черных и белых каменных плит. Из таких же каменных плит, но малых размеров — строились на острове города. Остров этот лежал в Атлантике. И от него до каждого края земли было едино. И ходили атланты на своих лодках-ладьях и к побережью Америки, и по ту сторону Геракловых столбов — к берегам Европы и Африки. Процветала страна атлантов, пока в один день и одну бедственную ночь не канула в пучину морских вод. А погубили ее звезды Скорпионовы. Да Уран с Нептуном. И было это ровно одиннадцать тысяч лет и два века назад.
Для любящих, как и для птиц, необходимо не только гнёздышко, но и небо.
Душа подобна птице в небе, ее нельзя запереть в клетке. Полет для души — это наша свобода. Только в полете мы можем узнать, что жизнь — это настоящее блаженство.
Блаженство — всегда бездомно, всегда бродяга. У счастья есть дом, у несчастья есть дом, но у блаженства дома нет. Оно как белое облако, у которого нигде нет корней.
Как только вы пускаете корни, блаженство исчезает, вы прикованы к земле и начинаете цепляться. Дом означает безопасность, защищенность, комфорт, удобство. По большому счету, если все эти вещи свести в одно, дом означает смерть. Чем более вы живы, тем более бездомны.
Быть искателем — в этом главный смысл — значит жить в опасности, жить в незащищенности, жить не зная, что будет дальше… всегда оставаться открытым, всегда быть способным удивляться, сохранять чувство чудесного. Пока вы можете удивляться, вы живы. Английские слова wonder — «чувствовать чудесное и удивительное» — и wander — «блуждать, странствовать» — происходят от одного корня. Прикованный к месту ум теряет чувство удивительного и чудесного, потому что не может блуждать и странствовать. Странствуйте, как перелетная птица, как облако, и каждый миг будет приносить бесчисленные неожиданности. Оставайтесь бездомны. Быть бездомным не значит не жить в доме; это значит только быть ни к чему не привязанным. Даже если вы живете во дворце, не будьте к нему привязаны. Если пришло время идти дальше, идите — и не оглядывайтесь назад. Вас ничто не держит. Пользуйтесь всем, наслаждайтесь всем, но оставайтесь хозяином.
Испокон веков птиц ловят на одни и те же приманки, а люди попадаются в одни и те же ловушки.
Птица была симпатичная. Она смотрела на меня, а я смотрел на неё. Потом она издала слабенький птичий звук «чик!» — и мне почему-то стало приятно. Мне легко угодить. Сложнее — остальному миру.
Любовь окрыляет: один становится птицей, другой — летучей мышью.
Нужно быть легким, как птица, а не как перышко.
Там, где плачет птица кроншнеп в горле сомкнутых рек
Я должна пробыть здесь определенное время. Мне тут хорошо, пока хорошо: энергия течет через меня от земли и из космоса по незримому мосту. Я легко впитываю ее. Дышу ею как живительным бальзамом. Перед моим мысленным взором полыхает адское пламя, некогда, во времена незапамятные, сжигавшее эту землю. Все испепелил и переплавил огонь. Все, прежде нечистое, очистил от скверны. Тайну очищения огнем скрывают горы. Они совсем недалеко. Я ощущаю их присутствие. Над этим местом пролегает маршрут перелетных птиц. Они собираются здесь в огромные стаи и летят с юга на север и обратно. Я и птицы… неужели ваши уши закрыты для шума крыльев бесчисленных птичьих стай?.. Неужели не слышите вы печальные голоса улетающих осенью птиц и радостные их клики, трубные их песни весной? Такие места, как гористая здешняя местность, притягивают энергию, а птицы умеют улавливать ее. Они заряжаются ею, они так и летят от одного 'моста' к другому, не зная устали. А я поставлена именно здесь! Сюда должны приходить запутавшиеся и потерявшие надежду. Сюда они и стремятся, подобно птицам, находя ориентир. Жаждущий избавления находит путь. Мне остается лишь прочесть письмена его души. И еще: я должна не только прочесть вчерашнее и сегодняшнее, но и дать верное направление в завтрашнее.
Пусть только зеркало являет лик чужой,
Очисти ум и взор, коль в них проник чужой. У заповедных птиц возьми огня, чтоб сжечь
Гнездо, случись тебе занять цветник чужой. На крыльях собственных учись взлетать с земли,
Чтобы к крылатости ты не привык чужой. Мне больше по душе с тобой разлука, друг,
Чем чтобы предо мной сейчас возник чужой.
Ещё раз повторю фразу, которую я сказал одному нашему американскому известному коллеге, внезапно ставшему экспертом по всем вопросам, на одном из ток-шоу у Владимира Соловьева: «Американцы врут как дышат». <…> Человек на голубом глазу выходит и говорит: «Всьё толко дла обшего уравноправия, толко на основе соблудэния и тэ дэ и тэ пэ…» Вот. И он считает, что такую лапшу можно вешать всем на уши и что ему должны верить, а мы, конечно, такие вот мерзавцы, типа меня, мы, конечно, их очерняем, наговариваем на них. Смысл-то совсем в другом, смысл в том, что мы им поверили, ещё раз повторяю, причем, поверили искренне и долго ждали от них чего-то хорошего. А потом стали мучительно избавляться от собственных иллюзий. И теперь смотрим на эти вещи трезвым взглядом. Может, иногда перегибаем, эмоционально перегибаем. Бывает такое, бывает. Отчасти, конечно, у нас есть такое раздвоение личности: понимая, что на самом деле Запад ничего хорошего нам не несёт, нас всё равно к нему тянет. Да. Это есть. Такие отголоски шизофрении. <…> В целом, к сожалению, это ситуация расставания с иллюзиями. Для многих, между прочим, она была болезненной, когда многие действительно верили в эту вот благородную непогрешимость Запада и верили таким вот этим сказкам убаюкивающим. Тоже как, вот опять же, вспоминаю старый советский фильм про Садко, который приехал в Индию, там его привели, там такая птица Феникс, вот она там им: «Вы будете счастливыми!» — и они, бац, засыпают. Вот Обама — он примерно такой вот: «солидарность, международное развитие, соблюдение всех правил…» и все вокруг так… хррр… и засыпают потихоньку, засыпают… А он там всё бла-бла-бла. Так вот, мы от этого устали. Мы поняли, что это враньё.
Ответственные родители должны передавать ребенку только научно доказанную информацию. Детям можно объяснить: вот это — эволюция. Эта птица — орлан-белохвост. Дерево в конце сада — береза. Конечно, нужно рассказать еще и то, что в мире есть люди религиозные и существует множество разнообразных верований. Но вот вбивать им в голову басню про то, что есть единственный в мире Бог, который за шесть дней все тут придумал и создал, — это настоящее злоупотребление статусом взрослого человека.
Не думать о белом медведе!
И пусть себе бродит один…
Я раньше считала: соседи –
Белый медведь и пингвин. Не думать о белом медведе,
О том, как живет он во льдах…
Как жаль. Мы к нему не поедем,
А он не приедет сюда. Не думать! Не думать! Не думать!
Подумаю лучше про льва,
Про зебру, про крысу, про пуму,
Про гордую птицу – орла… Не думать!.. Сижу перед книжкой,
Ищу на вопрос свой ответ,
Но думаю только про мишку,
И мыслей других больше нет.
Никто не свободен. Даже птица привязана к небу.
Мужик — птица гордая… Пока не пнешь — не полетит. Но есть такие, о которых можно и ногу сломать. Им, обычно, идеально подходит гильотина…
Не держи меня в ежовых рукавицах. Я же птица!
Всё идёт прекрасно, даже лучше, чем я думал, и, кажется, первый раз в жизни чувствую колоссальное удовлетворение, и мне хочется крикнуть что-то навстречу ветру, обнимающему моё лицо и заставляющему вздрагивать мою красную птицу при порывах.
И как-то не верится, что такой тяжёлый кусок металла и дерева может летать. Но достаточно только оторваться от Земли, как чувствуешь, что машина словно оживает и летит со свистом, послушная каждому движению руля. Разве не наибольшее удовлетворение и награда самому летать на своей же машине?! Ради этого можно забыть всё: и целую вереницу бессонных ночей, дней, потраченных в упорной работе без отдыха, без передышки…
С надеждами следует поступать так же, как с домашней птицей: подрезать ей крылья, чтобы она не могла перелететь через забор.
Большинство из нас не получат призов, не достигнут славы, не станут экономически или политически могущественными. Но большинство из нас смогут наслаждаться закатом, свежестью дождя, звёздной ночью, пением птиц… Эти вещи в мире есть в изобилии и находятся в нашем полном распоряжении.
Весна уходит.
Плачут птицы. Глаза у рыб
Полны слезами.
Человек рожден для труда, как птица для полета.
Не знаю, бывает ли с вами такое… Иногда мне становится так плохо, что любая мелочь – например, птица на проводе, кажется удивительно величественной, как симфония Бетховена. А потом ты забываешь об этом и все возвращается на свои места.
Человек наделен разумом и душой, где плещут хрустальные родники, распускаются сказочные цветы и поют волшебные птицы. То есть могли бы плескаться, цвести и петь. Но нет. Человек забивает этот чистый источник тоннами мусора: пустыми обидами, гневом ни о чем, бессмысленным
страхом… даже перечислять отвратительно, словно само перечисление добавляет в поток жизни еще один ручеек яда.
Покупая птицу, смотри, нет ли у нее зубов. Если есть зубы, то это не птица.
Сердце человека словно птица, заключенная в клетке его тела. Когда ты танцуешь, оно поет, как птица, стремящаяся раствориться в Боге.
Когда из тесной клетки ты отпустишь в небо птицу, Она с лазурной высоты к тебе не возвратится. Вместо того чтобы жаловаться на шипы у розы, я радуюсь тому, что среди шипов увеличивается роза. Слабый пол сильнее сильного пола в сильной слабости сильного пола к слабому. Ушедшие в себя эгоисты обыкновенно очень долго живут. Не жалей, что было, не гадай, что будет, береги, что есть!
… Посетить
Могилу друга, закатить безобразную сцену,
Сосчитать любови, из которых вырос,
Хорошего мало, но щебетать, как не умеющая плакать птица,
Как будто никто конкретно не умирает
И сплетня никогда не оказывалась правдой,
немыслимо…
Это просто профессия. Трава растёт, птицы летают, волны омывают песок, я бью людей.
Не убивай того, кто в море нашел жилище,
Четвероногих плоть живую не делай пищей.
Красавиц молоком животных поить не надо:
Чем обворованное вымя утешит чадо?
Не нападай врасплох на птицу, не грабь крылатой:
Насилье — тяжкий грех, который грозит расплатой.
Мечта не может испариться — ведь она не дождь, не птица.
Если человек стремится к свободе, почему он птиц и зверей держит в клетках?… Человек воистину царь зверей, ведь он жестоко истребляет их. Мы живем, умерщвляя других. Мы ходячие кладбища! Ещё в раннем возрасте я отказался от мяса.
Солнце золотит небо,
деревья.
Запах листвы.
Господи, счастье какое – наклониться, поднять лист золотой и втягивать, вытянуть из него все запахи земли, неба, солнца, смолы, птиц, леса, свежести, ветра –
жизни.
Так неторопливо, свежо, мокро – чуть-чуть древесиной – и пахнет жизнь.
Я заметил, что только глупые люди хотят, чтобы все были одинаковые. Кто умён, тот рад, что на свете есть день и ночь, лето и зима, молодые и старые, что есть и бабочки и птицы, и разного цвета цветы и глаза и что есть и девочки, и мальчики.
Презирай имеющееся богатство, чтобы, если некогда оно и отойдет, тебе не предаваться скорби. Трать его на нужное, когда имеешь его, чтобы когда лишишься, тебе иметь двоякую пользу, — уготованную тебе награду за прекрасную трату и происходящее от презрения любомудрие, которое бывает полезно во время лишения богатства. Для того оно и называется имуществом, чтобы мы употребляли его на нужное, а не зарывали, для того оно называется стяжанием, чтобы мы владели им, а не были его владением. Ты — господин большого богатства? Не будь же рабом того, чего владыкой сделал тебя Бог, а не бываешь рабом тогда, когда тратишь его на должное, а не зарываешь. Нет ничего непостоянное богатства, нет ничего изменчивее благосостояния. Итак, поскольку обладание им непрочно и часто оно улетает от нас быстрее всякой птицы и убегает неблагодарнее всякого беглого раба, то чтобы нам, приобретя на непрочное богатство прочные блага, наследовать уготованное на небесах сокровище, которого да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.
Я изучал характер и склонности так называемых «низших животных» и сравнивал их с характером и склонностями человека. Результаты этого сравнения, на мой взгляд, крайне унизительны для меня. Ибо они вынуждают меня отказаться от моей веры в дарвиновскую теорию происхождения человека от низших животных, так как мне теперь представляется очевидным, что эту теорию следует заменить новой и гораздо более близкой к истине, назвав ее «теорией нисхождения человека от высших животных». 1. Человечество представляет собой единый биологический вид. Существуют некоторые легкие различия — в цвете кожи, сложении, интеллектуальности и так далее, зависящие от климата, среды и т. п.; но оно тем не менее представляет собой единый самостоятельный вид, который не следует смешивать ни с каким другим. 2. Четвероногие также представляют собой самостоятельное семейство. Это семейство также обладает некоторыми внутренними различиями — в цвете, в размерах, в способе питания и прочем, но все же это — единое самостоятельное семейство. 3. Все остальные семейства — птицы, рыбы, насекомые, пресмыкающиеся и пр. — тоже более или менее самостоятельны. Они следуют друг за другом. Они — звенья в цепи, которая тянется от высших животных вниз к человеку, находящемуся на нижнем ее конце. В процессе этих экспериментов я убедился, что человек — единственное животное, которое помнит нанесенные ему обиды и оскорбления, таит в душе злобу и, выждав удобный случай, мстит. Высшим животным мстительность неизвестна.. Человек — единственный раб. И единственное животное, обращающее в рабство себе подобных. Он всегда был рабом в той или иной форме и всегда в той или иной форме властвовал над другими рабами. В наши дни он находится в рабстве у других людей за деньги и трудится на этих людей; а у этого раба, есть свои рабы, которые трудятся на него за меньшую плату. Только высшие животные сами выполняют свою работу и сами себя кормят. Высшие животные порой затевают между собой драки, но они никогда не сражаются организованными массами. Человек — единственное животное, которое способно на возмутительнейшее и отвратительнейшее деяние, именуемое войной.
Доводилось ли вам видеть дуб в состоянии стресса, или дельфина, пребывающего в мрачном расположении духа, лягушку, страдающую заниженной самооценкой, кошку, которая не может расслабиться, или птицу, обремененную обидой? Поучитесь у них умению мириться с настоящим.
Надежда — это птица,
На веточке души
Сидит и распевает,
До вечной тишины.
Мясо птицы — это дешевый диетический, очень нужный белок для детей, стариков. Ну и других граждан РФ.
Вчера еще эта женщина была такая простая и добрая, сегодня она гордая и наглая!.. И только потому, что на голове у нее появилось перо, вырванное из хвоста страуса. Как же должна гордиться эта птица, у которой их много и к тому же собственных!
Журавль, ища гнезда, через моря стремится;
Нет птицы, чтоб она летела из гнезда,
Когда скитаньем утомится;
Ум без амбиций подобен птице без крыльев.
О вкусе вишен и клубники нужно спрашивать у птиц и детей.
Если вы поймали птицу, то не держите её в клетке, не делайте так, чтобы она захотела улететь от вас, но не могла. А сделайте так, чтобы она могла улететь, но не захотела.
Я старше, мне учить, тебе учиться, брат,
Лишь нынче понял я, что жизнь как птица, брат.
Лови ее сейчас, люби сегодня милых,
Ведь завтра этот день не повторится, брат.
Есть птицы поползни, они в поисках своего червячка могут бегать по дереву даже и вниз головой. Среди людей есть тоже такие, готовые ради своего червяка тоже ходить вниз головой.
Деревья, и птицы, и звери лесные — пусть будут воинством мне.
Чаек вскармливает бесконечность. Самая яркая, самая прекрасная отличительная особенность их, да и других морских птиц именно в этом. Они на море умирают. Как море они беспощадны, как море, свободны. Они преданы морю. Так может быть предан лишь человек своей отчизне.
Древнегреческие мифы имеют под собой реальную основу. И Зевс был вовсе не Богом, а жестокосердным царем племени молоссов. И это он, Зевс, царь молоссов, жестоко отомстил Прометею, защитнику оскорбленных и обездоленных, приковав его к скале на растерзание орлам и хищным птицам.