Чтобы начать спасать мир, надо спасать одного человека за одним, спасать всех – это романтизм или политика.
Ваша голова заполнена всевозможным бредом, и этот бред вам не принадлежит. Он передан вам политиками, учителями, телевизором, родителями, обществом. Ваша голова наполнена всевозможным дерьмом, и она пытается доминировать над сердцем, которое всё ещё недоступно для загрязнения. Единственная надежда, это слушать сердце и двигаться с ним.
Для меня не важно, какая вражда возникает между политиками — для меня важно, какие интересы преследует мой народ.
Мужчина может быть героем, если он ученый, или солдат, или наркоман, или диск-жокей, или плохой посредственный политик. Мужчина может быть героем, потому что он страдает и отчаивается; или потому что он мыслит логически и аналитически; или потому что он "чувствительный"; или потому что он жестокий. Богатство делает мужчину героем, как и бедность. Практически любое обстоятельство в жизни мужчины делает его героем для какой-то группы людей и имеет мифическое воплощение в культуре — в литературе, искусстве, театре или ежедневных газетах.
Я бы хотел научиться использовать музыку как орудие против массмедиа, исповедующих идеи той части политиков, которые лояльны к существующему политическому раскладу и миру корпоративных интересов.
Военные должны подчиняться политикам.
Политика — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее политикам.
Мы готовы были простить своим палачам. Но не терпеть их в обществе и в политике на прежних ролях! Лишение дипломов для врачей-садистов, запрет на профессии, люстрация для руководителей КПСС и КГБ, общественный остракизм — если палачество не будет караться хотя бы этим, на земле не останется никого, кроме палачей.
Возраст политика — 65 лет, а после этого он впадает в маразм.
Нас погубят — политика без принципов, удовольствия без совести, богатство без работы, знание без характера, бизнес без морали, наука без человечности и молитва без жертвы.
…Нынешняя политика партии в деревне есть не продолжение старой политики, а поворот от старой политики ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов деревни к новой политике ликвидации кулачества, как класса.
Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов.
Политика — наука о возможном. Все, что лежит за гранью возможного, — это жалкая литература для тоскующих вдов, которые давно потеряли надежду выйти замуж…
Политика — это великое искусство. Он может убедить людей заплатить за то, что было украдено.
Прямая политика — самая лучшая политика. Принципиальная политика — самая практичная политика.
Можно лгать в любви, в политике, в медицине можно обмануть людей, но в искусстве обмануть нельзя.
Что касается России, нам нужно формировать политику равноправия, а не ту, которую нам навязывают по принципу "старшего брата" и "младшей сестры."
Юриспруденция — продажная девка политики (17 января 1930 года).
Что касается объединения России и Беларуси, то тут всё решают боссы. У них своя политика: чтобы им было по кайфу. А на народе это отражается в худшую сторону. Белорусы ведь вроде сами хотели отделиться. Теперь вроде не хотят. Опять же кто у вас командует? Как его? Да, Лукашенко. Жук ещё тот! Он тоже крутится в политике. Чё? Ему народ нужен? Как и для любого политикана народ для него — прикрытие: Да я для народа всё!.. Хрен там! Он для себя. …
Когда вы в меньшинстве, у вас появляется сила. Не важно, в какой вы индустрии работаете — политике, на рынке акций или в киноиндустрии.
Я берегу свое психическое здоровье и являюсь одним из самых больших долгожителей в российской политике. Что позволило мне сохранить мое здоровье? Я никогда не заглядывал дальше, чем на год. Это глупость — такая же, как прогнозировать цены на нефть.
Политика — не точная наука.
Чем больше дела, тем меньше всякой политики.
Я не хотел бы быть политиком… Просто скажу вам это: если я стану вести кампанию, пойду против своего оппонента, он набросится на мою личность, и я перепрыгну через стол и задушу его до обморока, это как-то поможет моей кампании?
Когда религия соединяется с политикой, рождается инквизиция.
Вожди, которые пугают свой народ кровью, тяжким трудом, слезами и потом, пользуются большим доверием, чем политики, сулящие благополучие и процветание
1. По сути своей мир основан на несуществовании возвращения. Всё в этом мире наперёд прощено и, стало быть, всё цинично дозволено.
2. Мы никогда не можем знать, чего мы должны хотеть, ибо проживаем одну — единственную жизнь и не можем ни сравнить ее со своими предыдущими жизнями, ни исправить ее в жизнях последующих.
3. Нет никакой возможности проверить, какое решение лучше, ибо нет никакого сравнения. Мы проживаем все разом, впервые и без подготовки. Как если бы актер играл свою роль в спектакле без всякой репетиции. Но чего стоит жизнь, если первая же её репетиция есть уже сама жизнь?
4. Einmal ist keinmal… Единожды — всё равно что никогда. Если нам суждено проживать одну-единственную жизнь — это значит, мы не жили вовсе.
5. Не становится ли событие тем значительнее и исключительнее, чем большее число случайностей приводит к нему?
6. Именно случайность полна волшебства, необходимости оно неведомо.
7. Человек, мечтающий покинуть место, где он живёт, явно несчастлив.
8. Крайности — это границы, за которыми кончается жизнь, и страсть к экстремизму, в искусстве и политике, суть замаскированная жажда смерти.
9. То, что даёт смысл нашим поступкам, всегда для нас нечто тотально неведанное.
10. Коль скоро можно делить людей по каким-то категориям, то прежде всего по тем глубоким пристрастиям, что в течение всей жизни нацеливают их на ту или иную деятельность.
11. Кто ищет бесконечность, пусть закроет глаза!
12. Истинная доброта человека во всей ее чистоте и свободе может проявиться лишь по отношению к тому, кто не обладает никакой силой.
13. Такой бывает минута, когда рождается любовь: женщина не может устоять перед голосом, который вызывает наружу её испуганную душу; мужчина не может устоять перед женщиной, чья душа чутко откликается на его голос.
14. Счастье — это жажда повторения.
15. Если возбуждение — механизм, которым забавлялся наш Создатель, то любовь, напротив, принадлежит только нам, с ее помощью мы ускользаем от Создателя. Любовь — это наша свобода.
Англичане во всём мире известны отсутствием совести в политике. Они знатоки искусства прятать свои преступления за фасадом приличия. Так они поступали веками, и это настолько стало частью их натуры, что они сами больше не замечают этой черты. Они действуют с таким благонравным выражением и такой абсолютной серьёзностью, что убеждают даже самих себя, что они служат примером политической невинности. Они не признаются себе в своём лицемерии. Никогда один англичанин не подмигнёт другому и не скажет: но мы понимаем, что имеем в виду. Они не только ведут себя как образец чистоты и непорочности — они себе верят. Это и смешно, и опасно
Политика — не такая уж плохая профессия. Успех в ней щедро вознаграждается, а в случае неудачи всегда можно написать книгу.
Фашизм – это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала. Фашизм – это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм – это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике – это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов
Те, кто достаточно умен, чтобы не лезть в политику, наказываются тем, что ими правят люди глупее их самих.
Честность в политике есть результат силы, лицемерие — результат слабости.
О светлом будущем заботятся политики, о светлом прошлом — историки, о светлом настоящем — журналисты.
До тех пор, пока мы будем использовать внешнюю политику для решения внутренних проблем, строить образ врага и говорить, что «там» происходит, будет все то же самое.
Какая Ваша любимая сказка? Какую сказку Вы первую прочитаете своему ребенку?
Сказку про мудрого политика. Не читали? Вот и я никак не могу найти…
Мораль и политика слишком далеки друг от друга.
Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль.
Писатель всегда будет в оппозиции к политике, пока сама политика будет в оппозиции к культуре.
Война — но только не та позорная и гнусная драка за деньги и сферы влияния, которую именуют войной политики, — естественное и прекрасное состояние человека. В войне закаляется воля, в войне человек обретает настоящих друзей и сам становится крепче, смелее, оттачивает инструменты, помогающие ему добиваться своего. Мы воюем беспрерывно: за свои проекты, за свое мнение (иногда за саму возможность его иметь)… Война, внутренняя, сверкающая, бесконечная, великая и страшная до нервного веселья, — именно то, чему мы обязаны появлением в нашей жизни предметов искусства, хорошего кино и спектаклей, всего, что не похоже на этот мир.
Политика — это концентрированное выражение экономики.
Вы прекрасно понимаете, что ни на Донеччине, ни на Луганщине, где работают прекрасные люди, граждане Украины, ни один из них не думает, что нас что-то разделяет. Нас ничто не делит, но появляются такие политики, как вы, аутсайдеры, которые проиграли все, что можно было проиграть, страну довели до ручки.
Политик напоминает мне человека, который убил отца и мать, а затем, когда ему выносят приговор, просит его пощадить на том основании, что он — сирота.
Не стоит начинать заниматься политикой, если у Вас нет толстой кожи, как у носорога.
Меня называют святым, которого погубила политика. На самом же деле я политик, который делает все возможное, чтобы стать святым.
Война есть продолжение политики иными средствами.
За последнее время политика очень часто пахнет нефтью, а нефть — политикой.
Политик — это человек, который пожертвует вашей жизнью за свою родину.
За меня это сказали российские, и зарубежные историки и политики. По их единодушному мнению, главное событие ХХ века — Вторая мировая война. В ней, в Великой Отечественной войне, мы победили. Это главное. Хотя американцы написали совсем другие итоги. Для них крушение Советского Союза — вот главное событие ушедшего в историю столетия. Могущественного государства больше нет. Мир стал однополярным. И им это выгодно.
Политики — это наемные рабочие предпринимателей.
Если люди и дальше будут так говорить о мусульманах и заявлять о необходимости строительства стены вокруг страны, я однозначно подамся в политику. Имею в виду, что стану президентом. Вы же не думаете, что я соглашусь на меньшее?
Если политика займется нами, то мы тогда ей займемся.
Политика — тухлое яйцо.
Ведение войны вместе с внутренней политикой и согласование этих двух взаимно исключающих друг друга задач является каким-то чудовищным компромиссом. Последнее противно моей природе. А внутренняя политика растет, как снежный ком, и явно поглощает войну. Это общее печальное явление лежит в глубоко невоенном характере масс, пропитанных отвлеченными, безжизненными идеями социальных учений (но в каком виде и каких!). Отцы социализма, я думаю, давно уже перевернулись в гробах при виде практического применения их учений в нашей жизни. На почве дикости и полуграмотности плоды получились поистине изумительные. Все говорят о войне, а думают и желают все бросить, уйти к себе и заняться использованием создавшегося положения в своих целях и выгодах — вот настроение масс.
Ложь жене — безнравственность. Ложь коллегам, клиентам, покупателям — мошенничество. Ложь всему народу — политика.
Политики не так уж много понимают, но они понимают в политике.
Меня тянуло ко всем неправильным вещам: я любил пить, я был ленив, у меня не было бога, политики, идей, идеалов. Я оказался в небытии; своего рода небытие, и я принял это. Я не сделал для интересного человека. Я не хотел быть интересным, это было слишком сложно. То, что я действительно хотел, было только мягким, туманным пространством, чтобы жить, и быть оставленным в покое.
Я должен изучать политику и войну, чтобы мои сыновья могли изучать математику и философию. Мои сыновья должны изучать математику и философию, географию, естественную историю, кораблестроение, навигацию, торговлю и сельское хозяйство, с тем чтобы дать своим детям право изучать живопись, поэзию, музыку, архитектуру, скульптуру, гобелены и фарфор.
Одним из таких буржуазных лицемерий является убеждение в том, что школа может быть вне политики. Вы прекрасно знаете, насколько лживо это убеждение. И буржуазия, выдвигающая такое положение, сама во главу угла школьного дела ставила свою буржуазную политику и старалась школьное дело свести к тому, чтобы натаскать для буржуазии покорных и расторопных прислужников, старалась снизу доверху даже всеобщее обучение свести к тому, чтобы натаскать для буржуазии покорных и расторопных слуг, исполнителей воли и рабов капитала, никогда не заботясь о том, чтобы школу сделать орудием воспитания человеческой личности. И теперь ясно для всех, что это может сделать только школа социалистическая, стоящая в неразрывной связи со всеми трудящимися и эксплуатируемыми и стоящая не за страх, а за совесть на советской платформе.
Насилие настолько системно, что мы просто не замечаем, как женщины повсеместно подвергаются ему, потому что проявления насилия стали такими привычными и обыденными. Насилие — это политика, это история, это власть, это экономика, это институциональные методы организации общества. Это не «просто жизнь».
Уважаемые выпускники! Мажьтесь солнцезащитными кремами! Если бы я мог дать Вам только один совет на будущее: он был бы как раз про солнцезащитные кремы. Выгода их использования была доказана учеными. В то время, как остальные мои рекомендации не имеют более надежной основы, чем собственный путаный опыт. Эти советы я Вам сейчас изложу… Наслаждайтесь силой и красотой своей юности, пока жизнь Вам не нравится — она проходит.
Поверьте мне, через двадцать лет Вы посмотрите свои фотографии и вспомните с чувством, которым Вы сейчас не можете понять: сколько возможностей было открыто перед вами, и как же сказочно Вы на самом деле выглядели. Вы не так много весите, как вам кажется. Не беспокойтесь о будущем, или хорошо, беспокойтесь, но знайте, что эти беспокойства также эффективны, как попытка решить алгебраическое уравнение с помощью пережевывания жевательной резинки. Реальными неприятностями в вашей жизни случаются события, которые никогда не трогали ваш беспокойный ум.
Такие например, что застают вас врасплох, в четыре часа вечера, в какой — нибудь обычный вторник. Ежедневно делайте что — нибудь из того, что Вас пугает. Пойте.
Относитесь бережно к сердцам других людей.
Не миритесь с теми, кто равнодушен к Вашему сердцу. Не забывайте чистить зубы. Не тратьте время на зависть — иногда Вы впереди, иногда позади. Гонка длинна, и в конце концов Вы ее ведете только с самим собой. Помните комплименты, которые Вы получаете, но забывайте оскорбления. И если Вы преуспеете в этом, то скажите мне как. Храните Ваши старые любовные письма, выбрасывайте старые банковские выписки. Периодически потягивайтесь. Не чувствуйте себя виноватым, если Вы не знаете, что хотите делать с вашей жизнью.
Самые интересные люди, из тех что я знаю, понятия не имели в двадцать два года, как они хотят прожить свою жизнь.
Причем некоторые из наиболее интересных мне знакомых сорока лет, не знают до сих пор. Потребляйте кальций. Бережно относитесь к своим коленям. Вам их будет не хватать, когда они выйдут из строя. Может быть Вы вступите в брак, может быть нет.
Может быть у Вас будут дети, может быть нет.
Может быть Вы разведетесь в сорок, а может быть наоборот, Вы будите отплясывать танец маленьких утят на семьдесят пятой годовщине своей свадьбы. Что бы Вы не делали, не хвалите себя слишком много.
Но и не ругайте тоже.
Ваш выбор, как и у всех, наполовину во власти случая. Наслаждайтесь своим телом. Используйте его как Вы только можете.
И не бойтесь того, что другие люди думают об этом. Тело — это самый прекрасный инструмент, которым Вы будете обладать. Танцуйте. Даже если Вам негде этого делать кроме Вашей гостиной. И пожалуйста, не читайте журналы о красивой жизни.
Они только заставят чувствовать себя отвратительно. Будьте благодушны со своими братьями и сестрами — они Ваша лучшая связь с прошлым, и те, кто скорее всего, будет с Вами в будущем. Поймите, что друзья приходят и уходят, но за нескольких, драгоценных, нужно держаться. Прилагайте все усилия что бы преодолеть все разрывы в биографии и в жизни.
Потому что чем старше Вы становитесь, тем больше будут нужны Вам люди, которых Вы знали, когда были молоды. Поживите немного в Москве, но покиньте ее, до того, как она сделает Вас твердым.
Поживите на острове Бали, но покиньте его, до того, как он сделает Вас мягким.
И вообще — путешествуйте. Примите несколько неизбежных истин: цены будут расти, политики будут изменять своим женам, Вы тоже будете стареть, и когда Вы состаритесь, Вы будите фантазировать, что когда Вы были молоды цены были разумными, политики были благородными и дети уважали своих стариков. Кстати, уважайте своих стариков — Вы никогда не знаете, когда они уйдут навсегда. Не рассчитывайте, что кто — нибудь будет обеспечивать вас.
Может у Вас есть свой инвестиционный фонд, может у Вас есть богатый супруг, или супруга, но вы никогда не знаете, когда каждый из них может покинуть Вас. Не экспериментируйте слишком много со своими волосами.
Или к тому времени когда Вам стукнет сорок, они будут выглядеть на восемьдесят пять. Все мы когда — нибудь умрем.
Но важно продержаться до конца во что — то веря.
В этом самая большая трудность, потому что, кажется, нет ни черта такого, во что действительно стоило бы верить. Вот такие вот советы, уважаемые выпускники. Но будьте осторожны и терпеливы с теми, кто Вам их дает. Совет — это форма ностальгии.
Это способ выуживания прошлого из мусорной кучи, закрашивание свежими красками нелицеприятных моментов, и переработки их в нечто более дорогое, чем оно было. Но то что солнцезащитные кремы действительно спасают вашу кожу от ожогов — это доказано учеными. Так что смело мажьтесь.
Вся тайна политики состоит в том, чтобы знать время, когда солгать, и знать время, когда промолчать.
Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.
Между Россией и Западом не может быть союза ни ради интересов, ни ради принципов, мы, русские, должны неизменно помнить, что принципы, на которых стоят Россия и Европа, столь противоположны, столь взаимно отрицают друг друга, что жизнь одной возможна только ценой смерти другой. Следовательно, единственная естественная политика России по отношению к западным державам, это не союз с той или иной из этих держав, а разъединение, разделение их. Ибо они только когда разъединены между собой, перестают быть нам враждебными — по бессилию.
Говорят, что политика — вторая древнейшая профессия. Но я пришел к выводу, что у нее гораздо больше общего с первой.
Политика есть дело грязное: ей надо людей практических, не брезгающих кровью, торговлей трупами и скупкой нечистот… Но избиратели доселе верят в возможность из трех сотен негодяев построить честное правительство в стране.
…Чем острее и напряжённее классовая борьба, чем глубже социальный кризис,— тем более напряжённый характер получает политика, тем концентрированнее и беспощаднее становится государственная власть и тем откровеннее она сбрасывает с себя покровы морали.
Если насилие — это правая рука политики, то хитрость — её левая рука.
Я была лучшего мнения о европейской политике, считала, что она сильнее. Понятно, что на них давили Соединённые Штаты, но давят — не прогибайся.
Конечно, народ не хочет воевать. Но, в конце концов, политику определяют те, кто у власти, а народ легко пойдет, куда погонят, хоть при демократии, хоть при фашистской диктатуре, хоть при парламентаризме, хоть при коммунистах. Голосуют они или нет, людей всегда можно склонить к тому, чего хотят правители. Это просто. Нужно только сказать, что враг готовится напасть, и заткнуть рот пацифистам, объявив, что они не любят родину и бросают её в беде.
Это наш дом. Это мы. Все, кого вы любите, все, кого вы знаете, все, о ком вы когда-либо слышали, все когда-либо существовавшие люди прожили свои жизни на ней. Множество наших наслаждений и страданий, тысячи самоуверенных религий, идеологий и экономических доктрин, каждый охотник и собиратель, каждый герой и трус, каждый созидатель и разрушитель цивилизаций, каждый король и крестьянин, каждая влюблённая пара, каждая мать и каждый отец, каждый способный ребёнок, изобретатель и путешественник, каждый преподаватель этики, каждый лживый политик, каждая «суперзвезда», каждый «величайший лидер», каждый святой и грешник в истории нашего вида жили здесь — на соринке, подвешенной в солнечном луче.
Моя политика — это моя музыка. Искусством можно влиять на политические убеждения людей гораздо эффективнее. Я лучше бы стал президентом Клуба Микки-Мауса, чем политиком.
Отношение государства к учителю — это государственная политика, которая свидетельствует либо о силе государства, либо о его слабости.
Нам говорят, что все это хорошо, построено много новых заводов, заложены основы индустриализации. Но было бы гораздо лучше отказаться от политики индустриализации, от политики расширения производства средств производства, или по крайней мере отложить это дело на задний план с тем, чтобы производить больше ситца, обуви, одежды и прочих предметов широкого потребления.
Предметов широкого потребления действительно произведено меньше, чем нужно, и это создает известные затруднения. Но тогда надо знать и надо отдать себе отчет, к чему привела бы нас подобная политика отодвигания на задний план задач индустриализации. Конечно, мы могли бы из полутора миллиардов рублей валюты, истраченных за этот период на оборудование нашей тяжелой промышленности, отложить половину на импорт хлопка, кожи, шерсти, каучука и т.д. У нас было бы тогда больше ситца, обуви, одежды. Но у нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы сколько-нибудь серьезной черной металлургии, не было бы металла для производства машин, — и мы были бы безоружны перед лицом вооруженного новой техникой капиталистического окружения.
Мы лишили бы себя тогда возможности снабжать сельское хозяйство тракторами и сельхозмашинами, — стало быть, мы сидели бы без хлеба.
Мы лишили бы себя возможности одержать победу над капиталистическими элементами в стране, — стало быть, мы неимоверно повысили бы шансы на реставрацию капитализма.
Мы не имели бы тогда всех тех современных средств обороны, без которых невозможна государственная независимость страны, без которых страна превращается в объект военных операций внешних врагов. Наше положение было бы тогда более или менее аналогично положению нынешнего Китая, который не имеет своей тяжелой промышленности, не имеет своей военной промышленности, и который клюют теперь все, кому только не лень.
Одним словом мы имели бы в таком случае военную интервенцию, не пакты о ненападении, а войну, войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безоружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения.
Вот как оборачивается дело, товарищи.
Еще в одиннадцать лет услышал старинную индийскую пословицу «Лучше быть головой мухи, чем задницей слона.» Поэтому в политику не лезу.
Мы не можем менять политику, потому что, в конце концов, мы не проститутки. (20.03.1939)
Некоторый спрашивают меня: вы, значит, защитник политики laissez passer? Вы экономист отжившей свой век школы Смита и Сэя? Вы отвергаете организацию труда? Организовывайте свой труд сколько вам угодно, господа, мы будем только следить за тем, чтобы вы не организовывали грабежа.
Большую политику нельзя подчинить мелким чувствам и интересам.
Действия Вашингтона — это реализация политики сдерживания, но в данном случае сдерживание не только России, это сдерживание и Европы в том числе.
Политика не больница. Кто слаб, того пятками вперед вытаскивают.
Война — это продолжение политики силовыми средствами.
Политика — это продолжение экономики конституционными средствами.
Российская экономика — это продолжение воровства законными средствами.
Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней имеет право каждый.
Политика — это война без кровопролития, в то время как война — это политика с кровопролитием.
Ваше общество кишит очень глупыми людьми… Все политики, все адвокаты, все бизнесмены будут упразднены. И не я буду это делать. Не будет никаких революций. Этого не понадобится. Наше общество не может существовать при такой некомпетентности.
Политика есть концентрированное выражение экономики.
Суть политики состоит не в том, чтобы быть правым, а в том, чтобы сохранить правоту.
Политика есть искусство возможного.
России нужна реальная морская сила, на которой могла бы быть основана неприкосновенность ее морских границ и на которую могла бы опереться независимая политика, достойная великой державы, то есть такая политика, которая в необходимом случае получает подтверждение в виде успешной войны.
Я — патриот земли. Для меня не имеет значения, в каком месте на ее поверхности живет тот или иной человек. Мне не приятны игрища властолюбивых политиков и мне наплевать, в каких отношениях находятся наши с тобой страны. Мы все люди, человечество один биологический вид. Мы населяем самую лучшую из известных нам планет — Землю. Мы одни из тысячи световых лет вокруг. Ресурсы это синей точки — всё, что у нас есть. Я не вижу важности в том, кто владеет каким-либо кусочком этой планеты, если мы уничтожим ее ядерным взрывом или просто израсходуем все жизненно важные запасы, пытаясь доказать свою мнимую правоту. Я люблю свой дом — свою планету Земля.
Целью денежной политики должно быть недопущение развязывания правительством инфляции и создания условий, поощряющих кредитную экспансию.
Что такое политик? Я хочу, чтобы вы подошли к любому политику, которого вы знаете или не знаете, и спросили его:
— Как выращивать еду быстрее, но не истощая почву, как накормить голодных?
— Не знаю.
— Как сделать, чтобы автомобили не врезались?
— Не знаю.
— Как сделать автотрассы безопаснее?
— Не знаю.
Они ничего не знают.
Война есть продолжение политики другими средствами.
У политики нет сердца, а есть только голова.
Ты можешь верить, что там за гробом тебя что-то ждёт, а можешь думать, как думали наши предки-нигилисты, что умрешь — лопух вырастет и всё… Ну и пожалуйста. Но веришь ты или не веришь — и Бог есть, и загробная жизнь есть, и ад есть. Никакого ада нет! Ну как же нет, когда ты живёшь в аду? Не веришь? Ну подойди к зеркалу, посмотри на свою мрачную рожу! Разве может венец творения, высшее создание Божие иметь такую мрачную харю? Почему тебе так плохо? Если ты вообще такой умный, такой прямо весь свободный, тебе вот на всё начхать, ты сам всё знаешь… Что же у тебя такая рожа-то несчастная? Потому что ты в аду, сынок! В аду! Ты не знаешь радости! Ты мёртв! Тебе тяжело, тебе противно, тебя всё мучает, тебя всё раздражает. Люди, мухи… Тебя раздражает жара, тебя раздражает дождь, тебя раздражают политики, тебя всё, что есть раздражает и мучает. Тебя мучает папа, мама, дедушка, бабушка, соседи, Путин с Медведевым, Барак Обама. Всё тебе тяжело, противно, тебя ничего не радует. Даже соловьи тебе спать мешают. Потому что ты хочешь от этого куда-то уйти, куда-то… где-то уснуть… в чём-то забыться, нажраться, наколоться, уснуть, уйти от этого. Почему? Ну потому, что ты в аду! Тебе не надо никуда попадать — в рай, в ад… Ты уже, голубчик, давно в аду, из которого выход только один — к Богу!
Сталин, что бы там ни говорилось, — это наша история. Ни один враг не принес столько бед, сколько принес нам Хрущев своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также и в отношении Сталина.
Политика переодевает ложь в истину, а истину в ложь.
Занявшись политикой, я немедленно со всеми передерусь и перессорюсь.
Дурак тот, кто поверит в один и тот же обман дважды. Круглый дурак тот, кто поверит трижды. Мы верим в обещания синоптиков и политиков ежедневно.
Я всегда был одновременно и антикоммунистом, и антикапиталистом. Так как моя мать была коммунисткой, а отец был социалистом, я с детства осознал весь хаос политики. Я никогда не был сталинистом. Скорее — буддистом или анархистом. Мои мозги никогда не были ни под чьим контролем!
Тезис о том, что экономика определяет политику, не выдерживает ни малейшей критики. Деньги точно решают не все.