Корреспондент: Чем, на ваш взгляд, отечественный переводчик отличается от западного?
— Во-первых, для Запада характерен дословный перевод, а во-вторых, они не расценивают его как искусство. У них распространен информационный перевод, и мы скоро к нему придем. При таком подходе писатель целиком теряется, много писателей вообще не поддаются переводу и оказываются не нужны. Западный перевод не испортит суховатого стиля историка Кристофера Даусона, а нашему Ключевскому, который писал интересно и смешно, он просто вреден. Художественная литература при таком подходе теряет всё свое богатство. Недавно мне принесли несколько книг Пушкина, выполненных современными английскими переводчиками, и я должна сказать, похож перевод на оригинал или нет. Я вообще не понимаю такого подхода, для меня перевод (в идеале) — это равное оригиналу произведение. Конечно, и на Западе есть исключения, есть переводчики, чей метод похож на наш.
Переводчик в прозе — раб, переводчик в стихах — соперник.
Эко профессионально и ревниво интересуется переводами своих книг и деятельностью переводчиков, подвергает их экзаменовке почище, чем студентов болонского семинара, организует международные и мировые конгрессы и слёты переводчиков своих книг (первый <…> проводился в 1988 году <…>). Он рассылает переводчикам инструкции и подборки советов
Синтаксис русского предложения настолько отличается от нашего, что переводчику, для того чтобы его текст читался гладко, постоянно приходится прибегать к перефразированию.
Татары, узбеки и ненцы
И весь украинский народ,
И даже приволжские немцы
К себе переводчиков ждут.
И может быть в эту минуту
Меня на турецкий язык
Японец какой переводит
И в самую душу проник.
Спрашиваю: «Где вы учитесь?» Мне говорят: «В университете». Я сразу с таким уважением: «А на каком факультете?» Отвечает: «На факультете «гостиничный бизнес». Это что? Наука такая есть? Что это за образование? Откуда оно взялось? Я уважаю людей, которые выбирают классическое образование, фундаментальные науки: математику, философию, филологию. Не тех, кто «на переводчика», а тех, кто «на филолога».
Для людей старше сорока — тебя просто вот душит твоя жизнь, наваливаясь на тебя. Я хорошо помню как Маргарита Зиновьевна Арсеньева, замечательный переводчик, <…> она нам объясняла смысл фильма «Зеркало», вот почему он так построен, так странно. Она тогда говорила, что когда вы проживёте сорок лет, вы поймёте, что воспоминания вас душат, они набрасываются на вас и погребают под собой.
Я могу понять немецкий язык, равно, как и маньяка, который его изобрел, но предпочту изложить эту мысль через переводчика.
Переводчики — почтовые лошади просвещения.
корр.: Какая доля реальности в твоей передаче?
— Я стараюсь, чтобы она приближалась к 99%. Нам проще это делать, потому, что у нас маленькая съёмочная мобильная группа из двух человек: оператор и переводчик с локальным языком. <…> Когда большая команда — это сделать тяжело. А когда маленькая — максимально просто. Ведь мы можем выглядеть не журналистами, а двумя студентами с фотоаппаратами.
Великая поэзия не нуждается в переводчике, кроме отзывчивого сердца.
Переводчик должен быть как стекло, такое прозрачное, что его не видно.
Миром правят переводчики.
Есть итальянская пословица «Traduttore — traditore», «Переводчик — предатель.»
Диктаторы должны бояться своего переводчика и своего дантиста, так как они более могущественны, чем они сами.
Из десяти переводчиков девять не знают языка, с которого переводят, а из десяти знающих язык, с которого переводят, девять не знают языка, на который они переводят.
Ваш трудовой стаж?
— Примерно…
— Нас не интересует «примерно»!
— Пять лет.
— Где вы работали?
— На заводе. В геологических партиях…
— Сколько вы работали на заводе?
— Год.
— Кем?
— Фрезеровщиком.
— А вообще какая ваша специальность?
— Поэт, поэт-переводчик.
— А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
— Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
— А вы учились этому?
— Чему?
— Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
— Я не думал… я не думал, что это даётся образованием.
— А чем же?
— Я думаю, это… (растерянно) от Бога…
— У вас есть ходатайства к суду?
— Я хотел бы знать: за что меня арестовали?
— Это вопрос, а не ходатайство.
— Тогда у меня нет ходатайства.
…Приехал общий командующий войсками Востока англичанин Мильн, жестокий и строгий человек, от которого ужасались все офицеры британской армии.
Не забуду этот день никогда. На берегу озера Нерсисян, в простой комнате здания Газарапата, герой принимал генерала Мильна. После обычной вежливой беседы Андраник через переводчика передал: «Хочу угостить Генерала, хочу поздравить его по случаю окончания войны, хочу поднять бокал за победу! Но у меня есть только вода… пусть выпьет генерал… и если он почувствует горький вкус, это от их слез…», сказал он и открыв окно, показал лежащих под июльским жарким солнцем, на берегу озера, у деревьев, тысяча бездомных армянок и их детей- одетых в лохмотья и страдающих от бедности. Голодающие люди-скелеты, больные и даже трупы… «Это, Генерал, ваши союзники!»
Надобно жить в деревне, чтоб иметь возможность прочитать хвалёную Клариссу. Я благословясь начала с предисловия переводчика и, увидя в нём уверение, что хотя первые 6 частей скучненьки, зато последние б в полной мере вознаградят терпение читателя, храбро принялась за дело. Читаю том, другой, третий, — наконец добралась до шестого, — скучно, мочи нет. Ну, думала я, теперь буду я награждена за труд. Что же? Читаю смерть Клар[иссы], смерть Ловласа, и конец. Каждый т[ом] заключал в себе 2 части, и я не заметила перехода от 6 скучных к 6 занимательным.
Следуя моему примеру, он <Николай Карамзин> и сам принялся за переводы. Первым опытом его был «Разговор австрийской Марии Терезии с нашей императрицею Елисаветою в Елисейских полях», переложенный им с немецкого языка. Я советовал ему показать его книгопродавцу Миллеру, который покупал и печатал переводы, платя за них, по произвольной оценке и согласию с переводчиком, книгами из своей книжной лавки. Не могу и теперь вспомнить без удовольствия, с каким торжественным видом добрый и милый юноша Карамзин вбежал ко мне, держа в обеих руках по два томика фильдингова «Томаса-Ионеса» (Том-Джона), в маленьком формате, с картинками, перевода Харламова. Это было первым возмездием за словесные труды его.
"example">[Эта же фраза (не дословно, но смысл тот же, видимо просто переводчик немного по другому перевёл) фигурирует в романе Джека Лондона "Железная Пята", написанном в 1908 году, и там она так же приписывается Линкольну. То есть за долго до вышеуказанного автора. Так что либо Archer H. Shaw взял её из этого романа, либо два несвязанных источника указывают на авторство этих строк Линкольна.
Фильтры, вставки, переводчик, внутренняя цензура, критик, перевёртыш в сознании и т.д. — все это механизмы искажения реальности в нашем сознании.
Пел в Польше, Исландии, Франции, Голландии, Германии, Чехословакии… Никаких сложностей! Песня не знает границ — ни государственных. ни языковых. Душу, душу нужно тревожить песней! И тогда не потребуются переводчики…
Я хочу сказать несколько слов о Тарасе Шевченко как переводчик. По важности, непосредственности действия на меня и удаче результата Шевченко следует для меня за Шекспиром и соперничает с Верленом. Вот с какими двумя великими силами сталкиваюсь я, соприкасаясь с ним. Из русских современников и последователей Пушкина никто не подхватывал с такою свободою Пушкинского стихийного развивающегося, стремительного, повествовательного стиха с его периодами, нагнетаниями, повторениями и внезапно обрывающимися концами. Этот дух четырехстопного ямба стал одной из основных мелодий Шевченки, такой же природной и непреодолимо первичной, как у самого Пушкина. Другой, дорогой для меня и редкостной особенностью Шевченки, отличающей его от современной ему русской поэзии и сближающей его с позднейшими ее явлениями при Владимире Соловьеве и Блоке, представляется глубина евангельской преемственности у Шевченки, которою он пользуется с драматической широтой Рембрандта, Тициана или какого-нибудь другого старого италианского мастера. Обстоятельства из жизни Христа и Марии, как они сохранены преданием, являются предметом повседневного и творческого переживания этого большого европейского поэта. Наиболее полно сказалась эта черта в лучшем из созданий «кобзаря», поэме «Мария», которую я однажды был счастлив перевести, но можно сказать, что у Шевченки нет ни одной строчки, которая не была бы овеяна тем же великим освобождающим духом. <…
Я знаю это русское слово — babushka! И наш переводчик мне рассказал, что по-русски это значит не просто «пожилая дама», а именно родной человек, бабушка. И что у вас вообще приняты эти обращения к незнакомым людям как к родным — тетенька, дяденька, отец. Мне невероятно понравилось — язык, который делает всех не чужими друг другу. Родными!
Переводчики — почтовые лошади просвещения.
Переводчик должен быть духовно одарённым человеком, ибо он должен увидеть в книге самое значительное и самое лучшее и воспроизвести это.
Рассказывают, что семьдесят переводчиков Септуагинты заперли в семидесяти комнатах с текстом Библии на древнееврейском языке, а когда их открыли, они предоставили семьдесят идентичных переводов. Произойдет ли такое чудо, если семьдесят множественных корреляторов запрут с одним и тем же статистическим материалом?.
Русские переводчики с английского – ослы просвещения.
В литературе сохранилось немало смешных анекдотов о ляпсусах тех горе-переводчиков, которые то и дело попадают впросак из-за неполного, однобокого знания лексики чужого языка.
Перевод — это автопортрет переводчика.