В конце концов, неделю назад Ясир Арафат находился в окружении в своём дворце в Рамаллахе, дворце, который явно был наполнен немецкими пацифистами и им подобными людьми. Теперь они ушли. Теперь Арафат спокойно может всем демонстрировать, что он лидер и управлять миром.
Наше социальное окружение определяет всё, что мы чувствуем, думаем и делаем. Ключевой фактор, определяющий наше здоровье, – это здоровье окружающих.
Не только сам врач должен делать всё от него зависящее, но он должен уметь направить на пользу больного его самого, его домашних и всё его окружение.
Кто спросит мудреца о том — как он себя чувствует в окружении дурных людей, тот и будет ему другом.
Мне кажется, что в момент нашей совместной работы, политического труда он был достаточно искренний и последовательный. Но когда оказался в другом окружении, легко, что называется, с этим согласился, и все помнят это унизительное «царь Борис» и все остальные ужимки вокруг этой как бы новой власти.
Всё зависит от окружения. Солнце на небе не столь высокого мнения о себе, как свечка, зажжённая в погребе.
Не обращайте внимание на сплетни, на завистников. Правда побеждает клевету. В жизни будет все: поражения, неудачи, но не гонитесь за богатством, цените то, что есть у вас. Победа, когда мы не возвращаемся в прошлое, и становимся счастливыми в настоящем. Храните любовь и верность, оберегайте себя, и ошибки совершают все. Будьте сильными, много примеров когда без образования, без поддержки люди выходили из сложных ситуаций, меняйте свое мышление и не гонитесь за теми, кому вы не нужны, самодостаточный человек, довольствуйся окружением семьи, и свою жизнь посвящает Богу. Он един, а не там где его пытаются внушить. Успех, остаться человеком. Максим Стоялов Maxim Stoyalov
Счастье – замечать в себе, в своем окружении и в целом в жизни полноту проявления достоинств человека.
Человек — единственное живое существо, которое лжет. Это делает столь трудным для ребенка приспособление к окружению.
Дружба — как произведение искусства: есть шедевр, а есть его копии, подделки. Поэтому найти в своем окружении одного-единственного настоящего друга — это уже счастье. Но, увы, реалии жизни сейчас таковы, что на поиск родственной души нет ни времени, ни сил, ни особого желания. Мир превратился в некую территорию выживания, где каждый сам в ответе за себя. Нас окружает множество знакомых, как в песне Высоцкого: «…и не друг, и не враг, а так…». Да и с возрастом приходит понимание, что простить, наверное, можно все, даже предательство, поскольку человек, так или иначе, живет во имя себя…. Ошибочно думать, что близкие люди должны пожертвовать чем-то ради дружбы. Пускай красота требует жертв, а дружба – просто понимания, терпения и уважения.
Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои. Там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Они всегда пытались прорваться на восток… Наше окружение русских редко бывало успешным.
Увы, я не прислушался к мудрому перу, устами Ибрагима передавшему мне известие и о численности войска Селима, и о его вооружении. Потому что окружение убедило, что не бывает такого войска. Они втравили меня в войну, которая навсегда запятнала мое имя.
Если всего несколько стран контролируют большую часть ресурсов Земли, будут территориальные споры, будет война. Будут все те же проблемы, что и раньше. Поэтому большинство и считает, что существует человеческая натура, что человек жаден по природе, и именно от этого все проблемы. Это неправда. Банкир, серийный убийца, бандит, священник созданы их окружением. Это не врождённое поведение. Именно условия, в которых мы растём, порождают наше поведение.
Если вы избавитесь от тех людей, к которым вы никогда не обратитесь за помощью — в вашем окружении останутся только те люди, для которых вы действительно имеете значение.
© Марк Девольт
Никого не интересует истина, люди лишь оправдывают свой образ жизни. Никто не ищет истину, люди учитывают только интересы своего ближайшего окружения, с которым имеют общение и ведут общие дела.
Надо отдать должное И. В. Сталину: когда началась война, он никого не упрекал в отсутствии у нас необходимого количества новейших танков, самолетов и другой боевой техники, так как знал, что в нерешенности этих вопросов прежде всего виноват он сам и его ближайшее окружение.
Будет очередной развал страны, по-моему, это уже неизбежно. <…> У меня такая метафора: в герметичном сосуде достаточно одну дырку просверлить, чтобы он перестал быть герметичным, и уже ничего не сделаешь. Политика, обращённая к прошлому, не выдерживает новых вызовов, политику нужно строить в расчёте на молодых, а не по прошлому образцу. Наше государство выглядит дико в окружении нормальных соседей, следующим поколениям придётся как-то ремонтировать это всё, налаживать отношения с внешним миром, обязательно придётся. А опять создан неремонтируемый механизм: начни его ремонтировать, и пойдут куски отваливаться. Надоело жить в огромной стране, которая должна всё время только вооружаться неизвестно зачем — все-то на неё пытаются покуситься. Патриотизм — эта лошадь всё время будет скакать, пока не произойдёт какого-то крушения.
Каждый паттерн описывает проблему, которая встречается снова и снова в нашем окружении, и затем описывает суть решения этой проблемы, так, что вы можете использовать это решение миллион раз, никогда не делая это дважды одинаковым образом.
Уничтожение классов достигается не путём потухания классовой борьбы, а путём её усиления. Отмирание государства придёт не через ослабление государственной власти, а через её максимальное усиление, необходимое для того, чтобы добить остатки умирающих классов и организовать оборону против капиталистического окружения, которое далеко ещё не уничтожено и не скоро ещё будет уничтожено.
Вопрос счастья — это не вопрос окружения. Это вопрос твоей внутренней дисциплины, внутренней гигиены и твоих выборов
Я был один в окружении миллионов людей.
Я вырос среди широкого окружения актеров, музыкантов, фотографов, художников и театральных деятелей. Благодаря такой богемной атмосфере для меня с самого детства не существовало четких и прямых линий. Мы провозглашали креативность самовыражения и откалывали номера в соответствующем духе.
Поистине, Аллах (Бог, Господь) любит набожных [тех, кто сторонится явно запретного и совершает в меру сил и возможностей обязательное], богатых [в первую очередь своим внутренним миром, миром души и интеллекта] и незаметных [тех, кто не делает благое напоказ, не старается везде светиться и не лезет в объективы камер, а из года в год, из десятилетия в десятилетие совершает добрые дела, благородные поступки, трудом своим принося пользу окружению и людям в целом].
Каждый из нас — множество, избыточность самого себя. Поэтому тот, кто презирает свое окружение, не есть тот же самый, кто ему радуется или страдает от него. В обширной колонии нашего бытия сосуществуют люди всякого рода, которые думают и чувствуют совершенно по-разному.
Приспособься к тому окружению, в котором тебе предназначено жить, и проявляй истинную любовь к своим братьям, которыми окружила тебя судьба.
Что может нас изменить? Другая одежда, особенно принципиально новый её стиль или фасон. Новая причёска. Женщину — макияж. Вообще любые перемены в имидже, все заметные аксессуары, начиная с головных уборов и заканчивая автомобилем. Нас меняет время. Мы становимся другими с возрастом, и мы становимся другими потому, что жизнь вокруг тоже меняется, а мы вынуждены под неё подстраиваться… Ещё нас меняет окружение. Семья, коллектив на работе, друзья, общество, в котором мы вращаемся, город и страна, в которых мы живём. Меняют нас обстоятельства, в которые мы попадаем. Очень сильно меняет нас любовь. И ненависть тоже меняет. И счастье, и страх, и стрессовые ситуации. Нас меняет успех и разочарование, меняет благополучие и пережитые трагедии, меняют новые знания, книги, фильмы…
Всё это так и в то же время, всё это совсем не верно. Потому что на самом деле существует лишь одна причина для перемен — мы сами. По-настоящему мы можем измениться только тогда, когда сами этого захотим.
Сатира страшнее проклятья. Не так давно я понял, почему в Средние века правители больше боялись бардов, чем колдунов или ведьм. Предположим, ты прогневал ведьму, и она прокляла тебя. Что произойдет? Сдохнет пара кур, скиснет молоко или кто-то из твоих детей родится с заячьей губой. Ничего такого. Но если ты прогневал барда, он обернет против тебя не проклятие, а сатиру. Он выставит тебя в глазах окружающих тупым жирным словоблудом, и ты надолго останешься таким для своего окружения, своих родных и самого себя. А если тебе попался особенно умелый бард, то и через триста лет после твоей смерти люди будут смеяться над тем, каким нелепым ублюдком ты был при жизни.
Если Янукович пойдёт на сближение в рамках то ли таможенного союза, то ли ЕВРАЗЭСа, на то сближение, которое ему советует сделать его ближайшее окружение, это не просто его ловушка, это начало конца
Окружение работает по принципу зеркала – отражает наши собственные пороки и добродетели. Мы встречаем тех, кто, подобно сигнальным маякам, указывают на скрытое в нас самих.
Национальные черты нельзя преувеличивать, делать их исключительными. Национальные особенности сближают людей, заинтересовывают людей других национальностей, а не изымают людей из национального окружения других народов, не замыкают народы в себе.
У нас с Венсаном слишком разные миры. У меня свои друзья, у него свои, у меня свои увлечения, у него свои. Мы просто иногда выходим из своего окружения и встречаемся для совместного времяпровождения. Мне казалось эта модель отношений идеальной. Но практически в каждом браке приходит переломный момент, когда есть два развития пути, либо развестись, либо сохранить брак. К сожалению, мы пошли по первому более легкому пути.
Я жил в неспокойном районе, но главное ведь не где ты живёшь, а с кем. Я рос в хорошем окружении. Из всех моих 20 приятелей не было ни одного, кто бы пил или курил. Всё-таки ценности, в которые верят твоя семья и друзья, определяют, будешь ты делать глупости по жизни или нет.
Будь эталоном качества. Некоторые люди не были в окружении, где новаторство было главным козырем.
Я пытался облегчить страдания шестой армии, которой я командовал прежде Паулюса, но во время контратаки это было невозможно. Вскоре я отдал приказ шестой армии контратаковать — но это сделать не получилось. Наконец, я отдал приказ шестой армии вырываться из окружения, но Паулюс сказал, что уже слишком поздно и невозможно. Гитлер не хотел, чтоб шестая армия вырывалась из котла, и приказал ей сражаться до последнего человека. Я считаю, если бы Гитлер приказал шестой армии прорываться, это стало бы ее гибелью.
Меня зовут Дмитрий Губин. Отчество — Павлович.
Я родился в 1964 году в Иваново в окружении угрюмых ткачей, разбитных ткачих и любящей родни, не имеющей к первым двум категориям отношения.
В 12 лет понял, что за самовыражение можно получать не только шишки, но и деньги, и начал печататься в местных газетах.
Примерно с той же целью в 1981-м поступил на факультет журналистики МГУ, откуда несколько раз пытались выгнать примерно по той же причине. Окончилось ссылкой в Волоколамск по распределению, в редакцию районной газеты с пробрежневским названием «Заветы Ильича.»
Изменяя свой внутренний мир, мы изменяем свое внешнее окружение, а не наоборот. Это не манипуляция. Манипулятор пытается подогнать внешний мир под свои зависимости.
Наследственность, окружение, случайность — вот три вещи, управляющие нашей судьбой.
Любая ближневосточная война напоминает крестовый поход. Известна история, как во время русско-турецкой войны Екатерина I собрала все драгоценности, дала взятку туркам, те открыли коридор, и русские вышли из окружения. Воевать можно только за памятники и их защищать.
Когда вы живете в своем маленьком мире, который включает в себя только ваше ближайшее окружение, вы точно знаете свои приоритеты.
Нам говорят, что все это хорошо, построено много новых заводов, заложены основы индустриализации. Но было бы гораздо лучше отказаться от политики индустриализации, от политики расширения производства средств производства, или по крайней мере отложить это дело на задний план с тем, чтобы производить больше ситца, обуви, одежды и прочих предметов широкого потребления.
Предметов широкого потребления действительно произведено меньше, чем нужно, и это создает известные затруднения. Но тогда надо знать и надо отдать себе отчет, к чему привела бы нас подобная политика отодвигания на задний план задач индустриализации. Конечно, мы могли бы из полутора миллиардов рублей валюты, истраченных за этот период на оборудование нашей тяжелой промышленности, отложить половину на импорт хлопка, кожи, шерсти, каучука и т.д. У нас было бы тогда больше ситца, обуви, одежды. Но у нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы сколько-нибудь серьезной черной металлургии, не было бы металла для производства машин, — и мы были бы безоружны перед лицом вооруженного новой техникой капиталистического окружения.
Мы лишили бы себя тогда возможности снабжать сельское хозяйство тракторами и сельхозмашинами, — стало быть, мы сидели бы без хлеба.
Мы лишили бы себя возможности одержать победу над капиталистическими элементами в стране, — стало быть, мы неимоверно повысили бы шансы на реставрацию капитализма.
Мы не имели бы тогда всех тех современных средств обороны, без которых невозможна государственная независимость страны, без которых страна превращается в объект военных операций внешних врагов. Наше положение было бы тогда более или менее аналогично положению нынешнего Китая, который не имеет своей тяжелой промышленности, не имеет своей военной промышленности, и который клюют теперь все, кому только не лень.
Одним словом мы имели бы в таком случае военную интервенцию, не пакты о ненападении, а войну, войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безоружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения.
Вот как оборачивается дело, товарищи.
Не стоит тратить свое время на разговоры с людьми, с которыми у вас абсолютно различные интересы и которые вызывают у вас смертную скуку. Жизнь слишком коротка для этого! Лучше позаботьтесь о том, чтобы в вашем окружении было как можно больше позитивных и интересных знакомых и друзей!
Проблема в другом – мы видим с вами, что Владимир Владимирович чем дальше, тем больше управляется, манипулируется его окружением.
Медитация — это погоня за небытием. Она похожа на бесконечный отдых. Она лучше, чем самый крепкий сон в мире. Это успокоение ума, которое обостряет все, особенно восприятие вашего окружения. Медитация делает жизнь свежей.
В телефильме «Семнадцать мгновений весны» режиссёр Лиознова предложила мне роль Клауса. Играть такую гадость-провокатора — поначалу возникло желание сразу, с ходу отказаться. А потом думаю: а что это за явление — провокатор, откуда такие люди берутся? Нас же мамы не рождают ни героями, ни преступниками. Стал разгадывать, раскручивать… Клаус очень словоохотлив, болтлив, и Штирлиц спрашивает его: «Вы никогда писать не пробовали?» У Семёнова написано: «Нет». Я подумал: стоп, вот в чём дело. Клаус, наверное, хотел стать писателем, но не хватило таланта. И он решил мстить человечеству за свою несостоятельность. А так очень часто бывает. Разве нет среди вашего окружения людей, которые вымещают на нас с вами свою несостоятельность? А сколько ущемлённых самолюбий в театре: «Ах, он играет эту роль, а мне не дали». Почему же не сделать блистательно то, что тебе дают? Только блистательно! И тогда будет гордость, и личная, и за профессию. Но, как правило, тот, кто больше всего требует, кто ущемлён, когда ему говорят: «пожалуйста», ничего и не может.
Я постоянно чувствую, что в моей жизни не хватает какого-то существенно важного звена, но какого именно — понять не могу. Ясно одно: я — игрушка в руках судьбы, а значит и сам имею право на эксперименты с собственным окружением. Основной метод прост: необходимо довести людей до такого состояния, когда они просто вынуждены на меня реагировать. Обожаю тактику шока. По-моему, творчество, которое не шокирует, лишено всякого смысла. Мои эксперименты не всегда приятны; некоторые из них мне самому кажутся оскорбительными и даже опасными. Но слышать о собственном «разлагающем влиянии» на молодежь мне просто смешно. Чувства «высокой ответственности» я, должно быть, лишен с самого детства.
Мы становимся похожими на тех людей, с которыми общаемся. Выбирайте свое окружение — какими мы не были бы уникальными, оно все равно влияет на нас.
Перекати-поле: периодически возникающее состояние у людей, выросших в семьях, относящихся к среднему классу. Не ощущая своей принадлежности ни к какой среде, они постоянно меняют место жительства, надеясь обрести чувство единения с новым окружением.
— Обычно в театре всё про всех знают. Вам важно, чтобы ваш партнер на сцене был порядочным человеком?
— Конечно, важно. Так сложилось, что людей, которых я презирал бы, в моём окружении нет. Нельзя быть подлецом в жизни, и святым на сцене, подлость всё равно просвечивает.
НАТО методически и настойчиво развивает свой военный аппарат — на Восток Европы и в континентальный охват России с Юга. Тут и открытая материальная и идеологическая поддержка цветных революций, и парадоксальное внедрение Северо-атлантических интересов в Центральную Азию. Всё это не оставляет сомнений, что готовится полное окружение России, а затем потеря ею суверенитета.
Не оружие решает куда стрелять. Также не интернет решает кого отуплять. Отупеть можно и на улице. Все зависит от окружения.
Президенту в его окружении не нужны мужчины и женщины, умеющие только поддакивать. Если он говорит «нет», мы все говорим «нет».
Добиться успеха, как сказано у одного английского философа, означает умереть там, где выберешь сам, в окружении людей, которых хочешь видеть.
И не более того.
…когда Брежнев пришел к власти, окружение его воспринимало примерно так же, как и Путина. «Это временно, ненадолго, пока другого не подберем»… Оказалось, что это навсегда — по крайней мере, для страны, потому что вместе с Брежневым она фактически закончилась.
Если бы нам удалось собрать в Европе хотя бы десяток хорошо вооружённых государств, объединившихся для сопротивления агрессии, направленной против любого из них, объединившихся для контрнападения на агрессора в рамках единого плана, тогда мы были бы настолько сильны, что непосредственная опасность была бы предотвращена и мы добились бы передышки для создания в дальнейшем ещё более обширного аппарата мира. Разве это не много лучше, чем быть втянутым в войну поодиночке, уже после того, как половина тех, кто мог быть нашими друзьями и союзниками, оказались повергнутыми один за другим? Ни одной нации нельзя предлагать присоединиться к этому торжественному обязательству, не дав ей уверенности в силе и доблести ее товарищей […] К числу государств, которых надо спросить, желают ли они присоединиться к Великобритании и Франции для исполнения этого особого долга, относятся Югославия, Румыния, Венгрия и Чехословакия. Эти страны можно раздавить поодиночке, но объединённые — они представляют огромную силу. Затем идут Болгария, Греция и Турция. […] Но даже и это явилось бы только началом. На востоке Европы находится великая держава Россия, страна, которая стремится к миру; страна, которой глубочайшим образом угрожает нацистская враждебность, страна, которая в настоящий момент стоит как огромный фон и противовес всем упомянутым мною государствам Центральной Европы. Нам безусловно незачем идти на поклон к Советской России или сколько-нибудь твёрдо рассчитывать на выступление русских. Но какими бы близорукими глупцами мы были, если бы сейчас, когда опасность так велика, мы чинили бы ненужные препятствия присоединению великой русской массы к делу сопротивления акту нацистской агрессии. […] Мне возразят: «но ведь это означает окружение Германии». Я отвечаю: «Нет, это — окружение агрессора.»
Я верю, что качества человека определяются его окружением, а не наследственностью.
Не важно, сколько человеку лет: 20, 25, 30, 35, 40, 45, 50, 55, 60, 65, 70, 75, 80, 85, 90, 95, 100,105. Возраст не так сильно влияет на человека и его поступки. Огромное воздействие оказывает другое — семья, гены, друзья и то, что человек выбирает для себя в качестве источника информации. Не зря говорят: с кем поведёшься, от того и наберёшься. Всё зависит от самого человека: если он хочет быть хорошим, верным, воспитанным, честным человеком — значит, будет. А если нет — станет подлецом, лицемером, лжецом и негодяем. Не в возрасте дело, а в окружении, разуме и совести. Это очевидно!
Вот ход моих рассуждений: для того, чтобы самое банальное происшествие превратилось в приключение, достаточно его РАССКАЗАТЬ. Это-то и морочит людей; каждый человек — всегда рассказчик историй, он живет в окружении историй, своих и чужих, и все, что с ним происходит, видит сквозь их призму. Вот он и старается подогнать свою жизнь под рассказ о ней. Но приходится выбирать: или жить, или рассказывать.
Когда во время корейской войны американский генерал Чести Пуллер оказался в окружении противника, он сказал: «Отлично, они слева, справа, впереди и сзади, что значит: на этот раз им от нас не уйти!»
Мы изменили своё окружение так радикально, что теперь должны изменить себя, чтобы жить в этом новом окружении.
Столкновение между кровью и окружением, между кровью и кровью представляет собой последнее возможное для нас явление, поиски и исследования за пределами которого для нас более непозволительны. Но это признание влечёт за собой признание того, что борьба крови и предчувствуемая мистика жизненных событий, представляют не два разных объекта, а одно и то же, но разным способом. Раса — это подобие души, весь расовый материал — это ценность сама по себе безотносительна к бескровным ценностям, которые не замечают полноты природы, и безотносительна к поклонникам материи, которые видят события только во времени и пространстве, не познав эти события как величайшую и последнюю из всех тайн. Расовая история является, поэтому историей природы и мистикой души одновременно, а история религии крови — наоборот, это великое мировое повествование о подъёме и крушении народов, их героев и мыслителей, их изобретателей и художников.
Когда хамелеон у власти, цвета меняются у окружения.
Для окружения наши мысли как женское тело: пока скрыты, всем интересно. Как оголяешь, используют и замечают недостатки.
Пугачева, безусловно, очень талантливый человек и в истории нашей эстрадной культуры личность значительная и даже выдающаяся. Но, к сожалению, и в своем поведении, и в творчестве (а они ведь неразделимы!) она все заметнее склоняется к карикатуре. Как-то постепенно Алла Борисовна потерялась, измельчала, И ее сегодняшнее окружение, ее свита — тоже такая смешная, творчески бессильная, а потому жалкая. И она, некогда великая Пугачева, на фоне свиты, как известно, делающей королей и королев, все чаще, увы, предстает не в лучшем виде.
Мы имеем достаточно яркого, волевого руководителя,… вот, и имеем абсолютно недееспособное окружение, которое, в общем-то, имеет всю мотивацию его предать. На мой взгляд, по событиям Новороссии, собственно этот процесс и происходит.
Успешность, в моём понимании, заключается совсем не в том, что человек на двух «мерседесах» едет со своей дачи в окружении трёх джипов с охранниками. Что само по себе, может, и неплохо. Успешность — это возможность себя реализовать.
Если бы нам удалось собрать в Европе хотя бы десяток хорошо вооружённых государств, объединившихся для сопротивления агрессии, направленной против любого из них, объединившихся для контрнападения на агрессора в рамках единого плана, тогда мы были бы настолько сильны, что непосредственная опасность была бы предотвращена и мы добились бы передышки для создания в дальнейшем ещё более обширного аппарата мира. Разве это не много лучше, чем быть втянутым в войну поодиночке, уже после того, как половина тех, кто мог быть нашими друзьями и союзниками, оказались повергнутыми один за другим? Ни одной нации нельзя предлагать присоединиться к этому торжественному обязательству, не дав ей уверенности в силе и доблести ее товарищей […] К числу государств, которых надо спросить, желают ли они присоединиться к Великобритании и Франции для исполнения этого особого долга, относятся Югославия, Румыния, Венгрия и Чехословакия. Эти страны можно раздавить поодиночке, но объединённые — они представляют огромную силу. Затем идут Болгария, Греция и Турция. […] Но даже и это явилось бы только началом. На востоке Европы находится великая держава Россия, страна, которая стремится к миру; страна, которой глубочайшим образом угрожает нацистская враждебность, страна, которая в настоящий момент стоит как огромный фон и противовес всем упомянутым мною государствам Центральной Европы. Нам безусловно незачем идти на поклон к Советской России или сколько-нибудь твёрдо рассчитывать на выступление русских. Но какими бы близорукими глупцами мы были, если бы сейчас, когда опасность так велика, мы чинили бы ненужные препятствия присоединению великой русской массы к делу сопротивления акту нацистской агрессии. […] Мне возразят: «но ведь это означает окружение Германии». Я отвечаю: «Нет, это — окружение агрессора». Нации, связанные уставом Лиги, никогда, как бы могущественны они ни были, не смогут угрожать миру и независимости какого-либо другого государства. Такова сама сущность того, что объединило их. Создать военный блок против одного определённого государства было бы преступлением. Но создать блок для взаимной защиты против возможного агрессора не только не преступление, но высочайший моральный долг и добродетель. Мы хотим для себя лишь такой безопасности, которую мы готовы полностью предоставить и Германии.
Представьте, что будет, если мы будем связаны болью. Представьте, что всех ваших друзей, все ваше окружение вяжут вот такой вот вещичкой, благодаря которой вы будете чувствовать боль друг друга. И не обязательно физическую, лишь только душевную. Знаете, что случится, ну, как я предполагаю, после того как вас свяжут? Вы все почувствуете такое ***ищное ощущение в груди, что вам просто будет тяжело дышать.
Хорошие люди всегда немного застенчивы. Только по этому признаку можно формировать окружение.
Не всё, что меня окружает, своим окружением можно назвать.
Если современный житель мегаполиса может с уверенностью сказать, что в его окружении есть хотя бы два человека, способных «носить» звание настоящего друга, то он может смело считать себя счастливчиком судьбы.
Две вещи мы поняли: словам не верить — раз, надеяться на себя — два. Наружных врагов у нас нет. Мы им не нужны. Завоёвывать нас себе дороже. А вдруг мы победим?! Так что с наружными врагами мы расправились собственным примером. А внутренним счастья не будет. Они живут в нашем окружении. Мы знаем друг друга наизусть и видим насквозь. Так что жизнь продолжается.
Мне помогал в подготовке мой друг Сергей Зелинский — чемпион мира по боям без правил. Он в Америке завоёвывал титул. Сейчас он блестящий психолог, и спасибо ему огромное — он рассказал мне о своих ситуациях на ринге. Научил одному правилу: «То, что соперники и их окружение будут использовать против тебя, впитывай и обращай против них.»