Истинно великих людей определяет, кроме всего прочего, ещё и то, что они терпят рядом с собой инакомыслящих. Гитлер и Сталин по этой статье не проходят туда.
Не старость сама по себе уважается, а прожитая жизнь. Если она была.
Жалеть… Нужно жалеть или не нужно жалеть — так ставят вопрос фальшивые люди. Ты еще найди силы жалеть. Слабый, но притворный выдумывает, что надо уважать. Жалеть и значит уважать, но еще больше.
Раз молчит, значит не хочет говорить об этом, значит, зачем же бередить душу расспросами.
Патриарх литературы русской — Лев Толстой. Это — Казбек или что там?
Самые наблюдательные люди — дети. Потом — художники.
Не должно наступать никогда то время, когда надо махнуть рукой и сказать, что тут уже ничего не сделаешь. Сделать всегда можно.
Патриарх литературы русской — Лев Толстой. Это — Казбек или что там? — самое высокое. В общем, отец. Пушкин — сын, Лермонтов — внучек, Белинский, Некрасов, Добролюбов, Чернышевский — племянники. Есенин — незаконнорожденный сын. Все, что дальше, — воришки, которые залезли в графский сад за яблоками. Их поймали, высекли, и они стали петь в хоре — на клиросе.
Каждый настоящий писатель, конечно же, психолог, но сам больной.
Одно дело жить и бороться, когда есть куда вернуться, другое дело, когда отступать некуда.
Я воинственно берегу свою нежность. А как больше?
Я, как пахарь, прилаживаюсь к своему столу, закуриваю — начинаю работать. Это прекрасно.
Пробовать писать должны тысячи, чтобы один стал писателем.
Мужчина вздохнул всей грудью… Отбежал в сторону, сорвал несколько пыльных тёплых цветков, догнал телегу, подал цветы женщине. Та приняла их с благодарной улыбкой.
Всю жизнь свою рассматриваю как бой в три раунда: молодость, зрелость, старость. Два из этих раунда надо выиграть. Один я уже проиграл.
Правда всегда немногословна. Ложь — да.
Хочешь быть мастером, макай своё перо в правду. Ничем другим больше не удивишь.
В жизни — с возрастом — начинаешь понимать силу человека, постоянно думающего. Это огромная сила, покоряющая. Всё гибнет: молодость, обаяние, страсти — всё стареет и разрушается. Мысль не гибнет, и прекрасен человек, который несёт её через жизнь.
Всё никак не могу выбрать время — когда я имею право загулять? Всё не имею.
Я — сын, я — брат, я — отец… Сердце мясом приросло к жизни. Тяжко, больно — уходить.
Ничего, болезнь не так уж и страшит: какое-то время можно будет ещё идти на карачках.
Нет, Бог, когда создавал женщину, что-то такое намудрил. Увлекся творец, увлекся. Как всякий художник, впрочем.
Не помню, кто из великих сказал: на надгробиях надо писать не то, кем человек был, а кем он мог быть.
Смех — розовая пена на слезах жизни.
Добро — это доброе дело, это трудно, это не просто. Не хвалитесь добротой, не делайте хоть зла.
Культурный человек… Это тот, кто в состоянии сострадать. Это горький, мучительный талант.
Критическое отношение к себе — вот что делает человека по-настоящему умным. Так же и в искусстве и в литературе: сознаешь свою долю честно — будет толк.
Не могу жить в деревне. Но бывать там люблю — сердце обжигает.
В дурачке, который ходит у нас по улице, больше времени — эпохи, чем в каком-нибудь министре.
Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвел в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту. Мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык, он передан нам нашими дедами и отцами.
Уверуй, что все было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наше страдание — не отдавай всего этого за понюх табаку.
Мы умели жить. Помни это. Будь человеком.