В жизни большинство вынуждены смириться с системой. Потому что иначе тебя она отторгнет. Если ты не берешь взяток, как и все, значит, что-то с тобой не так — может, ты стучишь начальству? Такие люди вызывают подозрение. Знаете, как непьющий в компании. <…> И тут ведь не только милиция виновата. Виноваты все. Понимаете, наша милиция — это мы сами. Это полное отражение нашего общества. И не стоит говорить, что милиционеры плохие, а мы хорошие. С себя надо начинать.
На Севере я знаю много случаев, когда жёны приезжали за мужьями-заключёнными. Женщины мучились, голодали и холодали, подвергались всяческим издевательствам и штурмам похотливого лагерного начальства — губили себя, ведь свиданий не давали, да и Колыма — это ведь пол-Европы, восьмая часть Советского Союза. Посёлки там разбросаны один от другого, а инструкция начальникам из Москвы — чтобы разлучать, а не соединять. Жена с трудом устраивается на работу поближе к мужу, и как только это установлено — мужа в тот же день переводят на какой-нибудь дальний участок. Режим, бдительность. И жены это всё знают наперёд и всё-таки едут… Я не знаю ни одного случая, чтобы муж последовал за ссыльной женой.
Вся беда в России, – говорил мне высокий чиновник, – что нет средних людей. Средний человек – это существо, прежде всего удовлетворённое всей жизнью… готовое подчиниться Богу, начальству или закону. Но представьте себе страну, где каждый постиг, как мировую тайну, принцип всеобщего беззакония личного и в то же время высшее право личности, где каждый имеет психологию гения без гениального творчества.
Работай старательно по восемь часов в день — выбьешься в начальство и получишь возможность работать по двенадцать часов в день.
Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство.
Русский любое высказывание начальства считает приказом. Но все равно его не выполняет.
По ночам начальство чахнет и звереет
Никогда не доверяйте тем подчинённым, которые не находят у начальства никаких изъянов.
Отменить решение начальства я не могу, не в моих силах.
Будьте почтительны к начальству, если оно у вас есть.
Я совсем не идеальный человек, но я — человек идеи. Мне, как и любому, тяжело жить в тюрьме, и не хочется здесь умереть. Но если потребуется — у меня не будет колебаний. Моя Вера стоит моей жизни. Думаю, я это доказал. А Ваша, уважаемые господа оппоненты? Во что Вы верите? В правоту начальства? В деньги? В безнаказанность «системы?»
Ученые, выпячивая исключительную якобы роль Солнца в поддержании жизни на Земле, тем принижают роль в поддержании таковой начальства, правительства и общественных организаций.
К. Прутков-инженер. Мысль № 50.
Э-тто что?! ? заорал как-то властитель за утренним чаем. Слуги, не понимая, в чём дело, притащили к начальству испуганного Филиппова. ? Э-тто что? Таракан?! ? и суёт сайку с запечённым тараканом.
Прислуживаться начальству? Нет уж, увольте. И его уволили.
Многие, — если не сказать большинство, — постоянно живут с оглядкой на окружающих. Больше всего им важно, что подумают родители, родственники, коллеги, начальство, общество. Они стремятся к стабильности, к тому, чтобы никогда не совершать ошибок, не быть мишенью для насмешек. Жизнь проходит, и некогда желанная стабильность превращается в рутину, от которой уже и жить не хочется! Как будто существуют люди, у которых все всегда и сразу получается правильно. Словно в мире, где правит закон энтропии, вообще возможна какая-либо стабильность!
Я был забракован и не подлежал призыву в армию, потому что армейское начальство назвало меня социально неуживчивым.
Как и у всех представителей военной профессии, у меня никогда не было собственных мыслей, пока я не ушел со службы. Мои умственные способности оставались в бездействии, пока я подчинялся приказам вышестоящего начальства. Это типично для всех, кто служит в армии".
Возьмём <…> литературу: кажется, ей дана самая широкая свобода, а между тем она бьётся и чувствует себя точно в капкане. Во всех странах, где существует точь-в-точь такая же свобода, — везде литература процветает. А у нас? У нас мысль, несомненно умеренная, на которую в целой Европе смотрят как на что-то обиходное, заурядное, — у нас эта самая мысль колом застряла в голове писателя. Писатель не знает, в какие чернила обмакнуть перо, чтоб выразить её, не знает, в какие ризы её одеть, чтоб она не вышла уж чересчур доступною. Кутает-кутает, обматывает всевозможными околичностями и аллегориями, и только выполнив весь, так сказать, сложный маскарадный обряд, вздохнет свободно и вымолвит: слава богу! теперь, кажется, никто не заметит! Никто не заметит? а публика? и она тоже не заметит? ужели есть на свете обида более кровная, нежели это нескончаемое езопство, до того вошедшее в обиход, что нередко сам езопствующий перестает сознавать себя Езопом?
Дойдя до этого заключения, все отдали полную справедливость либеральным намерениям начальства. Не начальство стесняет — оно, напротив, само неустанно хлопочет — стесняет сама жизнь, пропитанная ингредиентами крепостного права.
Человек, который с трудом умеет быть под начальством, еще гораздо труднее умеет начальствовать над людьми.
Дозволяется при встрече с начальством вежливыми и почтительными телодвижениями выражать испытываемое при сем удовольствие.
Большинство в политическом лагере были существами мыслящими и активными. Кстати, тех, кто больше сопротивлялся лагерным порядкам, проявлял свою индивидуальность, храбрость, того даже лагерное начальство больше уважало, хотя могло их распять и убить.
Различие между рабами в Римской или Османской империи и нынешними наемными работниками – в том, что рабы все-таки не должны были льстить начальству.
В тот момент, когда говорю, не то чтобы не слышу себя — просто не думаю, что это может быть смешно. А потом откроешь газету — и самому весело становится. Мне уж начальство приказывает: молчи, молчи. Хорошо, отвечаю. Но как молчать, если меня несёт?
Лучше скажи мне, могучий рыцарь Торвальд Пламенный Меч, шо ещё нужно неуёмному начальству из-под того Круглого Стола? Ночную вазу короля Артура? Волшебные тампоны феи Морганы? В полночь они превращаются в ты-ыкву…
Противотворческий отпуск: работа, на которую устраиваешься ненадолго (обычно, на год; начальство в эти намерения посвящать не принято). Как правило, цель работника — подзаработать, чтобы заняться иной, более важной для него деятельностью, например, писать акварелью пейзажи где-нибудь на Крите или заниматься компьютерным дизайном свитеров в Гонконге.
Всё начальство пропахло здесь взятками.
В годы надежды плодятся поэты,
А в пору гниенья — начальство.
Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы… Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить…
Когда умер Сталин — все на Колыме целовались как на Пасху!… А начальство не знало, что делать: не было инструкций… И над лагерем взвилось множество красных флагов, без траурных лент. В лагере было много русских эмигрантов — из Харбина, из Восточной Европы. Они поднимали бело-синие флаги! Литовцы и украинцы подняли свои национальные флаги.
Хороший командующий не должен обладать излишним воображением, только тогда он сможет видеть вещи такими, каковы они на самом деле. Очень важен для него приятный характер и необходим профессиональный юмор. Обязательно бесстрашие в обращении с высшим начальством.
Я никого не боюсь! Я ни на кого не работаю! Меня никто ничего не может лишить! У меня нет начальства! Я боюсь жить в том обществе, в котором мы живем сейчас.
Наша молодёжь любит роскошь, она дурно воспитана, она насмехается над начальством и нисколько не уважает стариков. Наши нынешние дети стали тиранами, они не встают, когда в комнату входит пожилой человек, перечат своим родителям. Попросту говоря, они очень плохие.
Тарелкин. Решено!.. не хочу жить… Нужда меня заела, кредиторы истерзали, начальство вогнало в гроб!.. Умру. Но не так умру, как всякая лошадь умирает, — взял, да так, как дурак, по закону природы и умер. Нет, — а умру наперекор и закону и природе; умру себе в сласть и удовольствие; умру так, как никто не умирал!.. Что такое смерть? Конец страданиям; ну и моим страданиям конец!.. Что такое смерть? Конец всех счетов! И я кончил свои счета, сольдировал долги, квит с покровителями, свободен от друзей!.. Случай: на квартире рядом живут двое: Тарелкин и Копылов. Тарелкин должен, — Копылов не должен. Судьба говорит: умри, Копылов, и живи, Тарелкин. Зачем же, говорю я, судьба; индюшка ты, судьба! Умри лучше Тарелкин, а живи счастливый Копылов. Решено!.. Умер Тарелкин!..
Проще говоря, нет необходимости ждать разрешения от начальства на отдых в то или иное время. Каждому работнику лучше самому решить, когда и сколько ему нужно отдохнуть. Может быть, достаточно нескольких часов, недели или месяца — и человек сам определит, только если он на 100% уверен, что его отсутствие не повредит текущему проекту и, если хотите, его карьере.
Хотя Дмитрий Антонович Волкогонов носил звания доктора философских и доктора исторических наук, профессора и числился членом-корреспондентом РАН, все его сочинения никакого отношения к науке не имеют. Всю свою жизнь он верно служил начальству, действовал по принципу «чего изволите?», или, выражаясь словами А. И. Солженицына, «заказ собачий выполнял.»
Всегда честно признавай свои ошибки, это притупит бдительность начальства и позволит тебе натворить новые.
Этим ограничивается моя слава — «улицей» — а начальство не признаёт. Всё, как полагается в таких случаях.
У меня сложный характер, я не умею приспосабливаться, прогибаться, у кого-то что-то просить и не умею дружить с начальством. Но люди меня знают и приглашают.
Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства, и вы не имеете права в объяснениях со мною на них ссылаться и ими оправдываться.
Украина — это не абстрактное начальство Украины. Украина — это не нефтегазовые «бароны», которые в любом случае всегда обеспечат свои интересы, или корпоративные или личные. Украина — это, прежде всего, братский нам украинский народ. И мы должны подумать о всей совокупности отношений России и Украины.
Быть скромным с равным — хороший тон, с подчиненным — благородство, с начальством — здравый смысл.
Проблема не в народе, а в ваших руководителях. Коммунизм — маска, натянутая на прежнее лицо России. Ваш Сталин — царь, Политбюро — бояре и аристократы, алчные и эгоистичные, ваши партийные кадры — чиновники, те же, что при Петре и Николае. Та же пресловутая российская автократия, вечная нестабильность, ксенофобия, абсолютная неспособность разумно управлять государством, террор вместо консенсуса и настоящей власти, наглая коррупция, только принявшая другие формы, некомпетентность и пьянство. Прочтите переписку Курбского с Иваном Грозным, прочтите Карамзина, Кюстина. Основной признак вашей истории никогда не изменить: унижение, из поколения в поколение, от отца к сыну. Испокон века, и особенно с эпохи монгольского ига, все вас унижают, и политика вашего правительства состоит не в том, чтобы бороться с униженностью и ее причинами, а в том, чтобы спрятать ее от остального мира. Петербург Петра не что иное, как потемкинская деревня, не окно, прорубленное в Европу, а театральная декорация, установленная, чтобы спрятать от Запада нищету и грязь. Но унижать можно лишь тех, кто терпит унижение; и лишь униженные способны унижать других. Униженные тысяча девятьсот семнадцатого, от Сталина до мужика, навязывают свой страх и унижение другим. Потому что в этой стране униженных царь, какой бы властью он ни обладал, беспомощен, его воля тонет в болотах и топях его администрации. Перед царем все кланяются, а за его спиной воруют и плетут заговоры, все льстят начальству и вытирают ноги о подчиненных, у всех рабское мышление, ваше общество сверху донизу пропитано рабским духом, главный раб — это царь, который не может ничего сделать с трусостью и униженностью своего рабского народа и от бессилия убивает, терроризирует и унижает его еще больше. И каждый раз, когда в вашей истории возникает переломный момент, реальный шанс разорвать порочный круг, чтобы создать новую историю, вы его упускаете: и перед свободой, вашей свободой семнадцатого года, о которой вы говорили, все — и народ, и вожди — отступают и возвращаются к уже выработанным рефлексам.
Но такая уж вещь прошлое — если вцепилось однажды зубами в вашу плоть, больше не отпустит.
The truth is great, and shall prevail, When none cares whether it prevail or not.
Опять наступила ночь, третья в этой каменной вечности. Опять я блуждал среди зарослей и осыпающихся скал своих мыслей.
Вот почему я плакал, я больше ничего не понимал и хотел быть один, чтобы ничего не понимать и дальше.
О начальстве либо хорошо, либо ищи другую работу.
Компетентность есть способность обнаружить и удовлетворить личные вкусы начальства.
Хороший менеджер — это работник, который может так послать начальство, что ему еще премию за рационализаторское предложение выпишут.
Я долго размышлял над загадкой личности Катаева. Какие силы заставляют этого человека добровольно совершить то, от чего всеми правдами и неправдами уклоняются другие, причём — не диссиденты, не герои, а нормальные рядовые люди, которые не желают быть пугалом в глазах окружающих.
Я пребывал в недоумении, пока один из друзей-литераторов не объяснил мне.
— Пойми, — сказал он, — Катаев действует искренне. Когда он участвует в травле Солженицына или Сахарова, он действует, как это ни жутко звучит, по велению сердца… Сделай опыт, — продолжал мой друг, — поставь себя на место Катаева. Ведь он рассуждает примерно так. «Литературных дарований у меня от природы не меньше, чем у Солженицына. Во всяком случае наши таланты соизмеримы. При этом Солженицын лет восемь сидел в тюрьме, переболел раком, писал что ему вздумается, клал на все литературное начальство, и в результате — у него мировая известность, Нобелевская премия, поместье в Вермонте, и фотографии этого типа красуются на первых страницах западных газет, а я, Катаев, всю жизнь служил режиму, коверкал свои произведения, наступал на горло собственной песне, сочинял всякое конъюнктурное барахло вроде романа «Время, вперёд!», и в результате, что у меня есть? Коллекция зажигалок, машина и дача в Переделкине, которую в любой момент начальство может отобрать!..»
Граждане нашей отчизны
Предпочитают уют
Всех обвиняют в фашизме
Но сами туда же идут
Не могут жить без начальства
Но живут без царя в голове
Москвичей ненавидят за чванство
Но хотят зацепиться в Москве
Гражданская зрелость – это переход от скандальных анекдотов к более аккуратному ловлению взоров начальства.