Я не любил спорт, но вдохновился этой историей, немедленно составил план тренировок, выбрал дату ближайшего забега, который укладывался в стодневный срок подготовки, — это был марафон в Нижнем Новгороде, — и воплотил задуманное в жизнь за 96 дней.
Жизнь — это марафон, в котором спринт откладывают на самый конец.
Бег — это моё хобби, в котором постепенно повышалась динамика. Сначала я проходил небольшие расстояния и думал: «О, у меня получилось! Как здорово!» Но чем больше я это делал, тем интереснее становилось поднимать планку — больше, сложнее, в непривычных условиях. Когда было жарко — хотелось испытать себя в условиях холода, находился в тайге — тянуло в пустыню или в скалы, тренировался на Кавказе — думал об Альпах. […] Это началось в 2008 году. Тогда я был классическим легкоатлетом, боролся за секунды и минуты, хотел установить личные рекорды на асфальте. Но на этом покрытии я стал травмироваться, и мой тренер посоветовал сменить его на пересечённую местность. Мне рассказали про горный марафон «Конжак», трек вокруг Аннапурны и Эльбрус. Я ушёл на грунт — и меня затянуло, обратно уже не вернулся
… главная ирония жизни в том, что она абсолютно непредсказуема. Непредсказуема с начала и до конца. Ты ни за что не узнаешь, что она решит сотворить с тобой в следующую секунду: подкинет ли неожиданно счастливый случай или отберет последний шанс… Будет ли она короткой, но яркой, сияющей вспышкой, или обернется длинным, но невероятно тяжелым и даже мучительным марафоном… И нет ни малейшего смысла пытаться предугадать и спланировать её повороты – всё, что мы можем сделать – это с благодарностью принять и прожить её такой, какая она есть…
Быть другим — это значит, быть всегда одному.
Выбираешь что тебе: суму или тюрьму.
Никому просто так не дается свобода:
Из неё нет выхода и в нее нет входа. <…>Я участвую в каком-то сидячем марафоне —
Хорошо есть приемник в магнитофоне. <…>Чай, папиросы, ответы на вопросы,
Допросы, опять допросы.
Мой приемник — односторонняя связь;
Тире и точки — арабская вязь.
Я не могу сказать, но зато я слышу.
Я видел, как крыса становится мышью.
То, что не стереть, как сильно не три —
Свобода это то, что у меня внутри.
Мы часто думаем, что успех — это финишная прямая. Но на самом же деле, это бесконечный одиночный марафон, в котором нужно настраиваться на победу, даже тогда, когда всё внутри говорит, что уже пора сдаться.
У меня было в жизни два потрясения. Первое — это я сам, и о нём я снял «Не горюй». А второе — это ты, и о нём я снял «Осенний марафон». И выше этого мне никогда не прыгнуть.
Homo первым пришел к финишу в марафоне разума, благодаря, прежде всего, развитию в себе зачатков человечности – заботы и взаимопомощи.
Если прожить достаточно долго, то с годами жизнь из спринта переходит в марафон.
Конечно, такие марафоны проводились не часто, но они были. Я подсчитал, что за одиннадцать месяцев службы в армии провел в лесу больше ста дней. Финляндия полна лесов: ими покрыто 70 процентов территории страны. У меня было ощущение, что я побывал возле каждого дерева … Кроме того, теперь мне до конца жизни есть о чем поговорить с любым финном. Некоторые даже считают, что это главная причина всеобщей воинской обязанности в стране: надо дать финнам неисчерпаемую тему для разговоров за пивом. Общее несчастье их объединяет. Служат они с отвращением, но потом с удовольствием об этом вспоминают.