Важнейший компонент хорошей семейной кухни — это любовь: любовь к тем, для кого готовишь.
В зале стоял лёгкий чад: писатель демонстрировал кухню своего творчества.
Государства, которыми управляют извне, относительно быстро расстаются со своей историей, со своим прошлым, со своими традициями, со своими национальными символами, со своими обычаями, часто и с собственным литературным языком. Незаметная на первый взгляд, но очень эффективная и жесткая селекция национального самосознания свела бы его к нескольким блюдам народной кухни, каким-нибудь песням-танцам, да к именам национальных героев, присвоенным продуктам питания и косметическим средствам. <…> Такое заблуждение, — когда люди выбирают то, что для них выбрал кто-то другой, — есть самое опасное заблуждение; и оно является главной причиной моего официального обращения к гражданам Югославии.
Быть может, я боюсь техники, ибо я плох в ней? Однако же за меня кой-кто постоит в искусстве по этой части. Я, например, терпеть не могу, когда хозяйка про хороший пирог, приготовленный, а особенно съедаемый, говорит: «мильон пудов масла, пятьсот яиц, целая гряда капусты, 150 1/4 рыб»… Ешь пирог, и вкусен он, да как услышишь кухню, так и представляется кухарка или повар, всегда грязные, отрезанная голова каплунши на лавке, распоротая рыба на другой, а иногда и рядом, чья-нибудь кишка выглядывает из решета (словно пруссаки почтили посещением), а чаще представляется засаленный фартук, сморканье в него, в тот фартук, которым потом оботрут края блюда с пирогом, чтобы чище было…. ну, пирог менее вкусен становится. В зрелых художественных произведениях есть та сторона целомудренной чистоты, что начни грязною лапой водить — мерзко станет.
Я хочу купить, как во время войны, танк на средства артиста, но пользоваться самому какое-то время. Приятно, наверное, внезапно появиться в ЖЭКе и попросить заменить пол на кухне, не выходя из машины. Хорошо въехать на базар и через щель спросить: «Скоко, скоко? Одно кило или весь мешок?»
А накануне Марина Влади проповедовала у нас на кухне превосходство женского онанизма над всеми остальными видами наслаждения. В разгар её разглагольствования пришёл Высоцкий, дал по роже и увёл.
Константин всегда сопереживал своим героям, радовался вместе с ними или вместе с ними грустил. Придумывая персонаж, наделяя его характером, внешностью, взглядом на жизнь, он прежде всего делился…Делился своим внутренним миром, возможно не круглым и вовсе не похожим на планету Земля, но огромным и таким же неповторимым, как она. Страница за страницей, весной, летом, осенью или зимой, он проживал вместе с героями каждый день, помогал исправлять ошибки, отправляться к подножию огромных гор, проступающих на горизонте зубчатой грядой, расчищать от снега тропинки и потом обязательно заваривать чай с душистым земляничным листом. Константин всегда был рядом, иначе бы ничего не получилось. Но он никогда не был одним из них. А сейчас…. После разговора с Бедокуром он почувствовал, что сам оказался в сказке, где существует добро, искренне полное любви. Но существует и зло, насквозь пропитанное мраком. И теперь, как обычно, расположившись на кухне напротив огромного тёмного окна, писатель обдумывал необыкновенный, настоящий сказочный сюжет, в котором он сам — Константин Пономарёв — оказался чуть ли не главным героем. Всему нашлось место в этой истории, всё выстроилось по законам жанра: и начало, повествующие о жизни писателя, и середина, неожиданно круто изменившая её,- и, получается, что теперь всё неумолимо движется к финалу.
Когда я умру, я не хочу попасть в рай или ад. Я хочу остаться на земле и преследовать людей. Включить свет на кухне, когда вы думали, что выключили его. Скрываться под кроватью и схватить вашу ногу, когда она мотается, пока вы спите. Сесть на заднее сидение и появиться в вашем отражении, когда вы ездите один ночью. Быть привидением — звучит забавно!
Ефрейтор Груша напал на вражескую полевую кухню и полностью её уничтожил! А две роты осталися без ужину!
Экипажи, которые сейчас работают на МКС, считают, что первые и мясные блюда, хлеб лучше в русской кухне.
Дельвиг звал однажды Рылеева к девкам. «Я женат», — отвечал Рылеев. «Так что же, — сказал Дельвиг, — разве ты не можешь отобедать в ресторации потому только, что у тебя дома есть кухня?»
Это была моя судьба, она запрограммирована с детства. Может, было бы еще больше трупов — триста. Для меня сейчас убивать ничего не стоит. Это то же, как женщине делать котлеты на кухне. Если бы мне сказали убить брата, я бы убил его.
Если вы зайдёте на кухню и познакомитесь там со всеми секретами и способами так угождать вашему вкусу, чтобы вы ели больше, чем необходимо; … если вы увидите все эти яства не на роскошно накрытом столе, а в другом месте, вы сочтёте их отбросами и почувствуете отвращение.
Что в ней хорошего в японской кухне, глистами только заразиться можно…
Улыбка — самый важный ингредиент на кухне нашей жизни. Без неё день будет пресным, общение — кислым, а удача в чем-либо – вообще вряд ли возможной!
(с) Олег Рой (эссе)
Порядочный человек — это как порядок на кухне: на столе чисто, пол подметён, стулья стоят на своих местах. Нет грязной посуды, мусор убран, и кухонные принадлежности лежат в идеальном порядке там, где должны лежать. Пыли и крошек нет ни на полу, ни на столе. В душе у порядочного человека такая же чистота, поэтому с ним так приятно дружить. А иногда он похож на чистое, сияющее небо, на глубине которого сверкают прекрасные, удивительные синие фонари. Или на чистое, прекрасное море с солнечными бликами на воде. Такой человек радует окружающих и помогает думать только о хорошем.
Семь лет я прожила в атмосфере удушливой скуки и скучных семейных завтраков. Семейная жизнь — это не что иное, как спаржа с уксусом. Это блюдо не моей кухни.
Шеф-повар на кухне: «Прометеев, огня! Танталов, муки! Колумбова, яйцо! Бертолетова, соль! Адамова, яблоко! Эзопов, язык! Прокрустов, руби! Дамоклов, шинкуй! Сизифов, неси!»
Что менялось? Знаки и возглавья.
Тот же ураган на всех путях:
В комиссарах — дурь самодержавья,
Взрывы революции в царях.
Вздеть на виску, выбить из подклетья,
И швырнуть вперёд через столетья
Вопреки законам естества —
Тот же хмель и та же трын-трава.
Ныне ль, даве ль — всё одно и то же:
Волчьи морды, машкеры и рожи,
Спёртый дух и одичалый мозг,
Сыск и кухня Тайных Канцелярий,
Пьяный гик осатанелых тварей,
Жгучий свист шпицрутенов и розг…
Японская кухня – вот идеальная пища для балерины.
Я согласен со своей женой. И знаете, что она говорит? Что не женское дело заниматься чем-либо, кроме четырех «К» Эти четыре «К» – Kinder, Kirche, Kьche, Kleider [дети, церковь, кухня, одежда].
Мы никому не закрываем рот… Человек должен свободно высказывать свое мнение. Пришли домой — ты хочешь поговорить… Ну вот на кухне чего-то боятся… Да никогда ничего не бойтесь! Говорите про меня, про кого хотите. Но помните, что воевать, как в Турции, против президента и власти, можно только на выборах.
Питер и Киев очень похожи. Питер — такое же болото. Культурное болото, где ничего не происходит, все интеллектуалы говорят на кухне о высоких материях. Да, в Киеве очень мало чего происходит.
Я считаю, что ничего плохого не сказал, а просто назвал вещи своими именами: москалей — москалями, жидов — жидами… В тексте выступления я говорил о немецких и российских оккупантах, которые уничтожали украинский народ, о НКВД, руководящий состав которого был сформирован из евреев. Я заявлял о продажности теперешней власти, которая далеко не украинского происхождения. Я назвал вещи своими именами и говорил о том, о чём говорят две трети украинцев дома на кухне.
Счастье живёт на кухне.
…Нет, знаменитый писатель не считал себя одиноким, ведь у него была прекрасная любимая дочь и любимая же работа. Творческий дар, способный оправдать его затворничество, оценить по достоинству оглушительную тишину, которой он старался наслаждаться как можно чаще, и которая стала постоянной жительницей его дома. Она беззаботно и беспрепятственно бродила по комнатам, выходила в лоджию, посиживала на темной кухне и особенно любила его кабинет с освещенным островком письменного стола и углами, погруженными в мягкий полумрак.
Ты можешь играть у себя на кухне, ты можешь отрастить длинные волосы, но музыка — это нечто большее.
Компотом духа и ума
я русской кухне соприроден:
Россия — лучшая тюрьма
для тех, кто внутренне свободен.
Праздники — вообще дурацкое время для близких. Сколько разочарований, обид, обманутых ожиданий! А в качестве компенсации — неловкое топтание на кухне и бубнеж: «Ну ладно тебе, свои ж люди».
Беларусь я считаю своей второй родиной. Именно там меня признали как певца. На жизнь в Беларуси пришлось время моего становления как артиста эстрады. В Беларуси меня узнали и полюбили. В республике я работал в филармонии, на радио, телевидении. Получил звание заслуженного, а потом народного артиста. Я не чувствовал, что живу в чужой стране — не было тогда такого понятия.
Люблю белорусскую кухню, вообще — народную. В Беларуси я ел одно бесподобное блюдо, которого больше нигде в мире нет — называется мочанка. Мне настолько оно нравится, что, кажется, ел бы его каждый день. Нигде ничего подобного нет. Я пробовал сам делать мочанку, но у меня ничего не получилось.
Прекрасная кухня — это разновидность искусства.
Меня так часто спрашивают о любимом блюде. В американской кухне, британской. Не знаю, я люблю мясо. Наверное, потому что в детстве в Австралии мама его часто готовила.
Всё, что есть в химии научного, это физика, а остальное — кухня.
У нас вкусная кухня, и она такая разнообразная: на Северном Кавказе, в Поволжье. Чак-чак — это вкусно, беляши вкусные татарские, русская кухня. Калитки замечательные в Карелии.
Когда мужчина готовит, он никого не терпит рядом с собой. Но если готовит женщина, он то и дело лезет на кухню.
Любая неискренность не остаётся незамеченной ребёнком. Нельзя за закрытой дверью на кухне обсуждать с мужем: «Надо же какой подлец!» А детям говорить: «С этим человеком надо общаться, ведь он…» Дальше множество вариантов.
Любая родительская фальшь будет «считана» ребёнком мгновенно. И он либо примет такую модель поведения, сделав её основной на всю дальнейшую жизнь, либо станет задавать себе сложные вопросы про поступки своих родителей.
Надеясь на снисхождение критиков, автор просит немедленно выслать деньги за рассказ, иначе его жена и деточки поколеют с голоду.
Адрес автора: во втором этаже около кухни, направо от ватера, между шкафом и красным сундуком, в том самом месте, где в прошлом году собака и кошка в драке разбили горшочек.
Научить можно и обезьяну делать то, что делает Стинг. Меня интересует в искусстве то, что я не совсем понимаю. Если я смотрю на что-то, что меня поражает, что-то свежее — я не совсем могу понять, что это такое, почему это человек делает, зачем, искусство это или не искусство, — но это что-то, что меня затрагивает и заставляет думать. А Стинг — вот ты влючил его на кухне и он себе воет там.
Раневская обедала в ресторане и осталась недовольна и кухней, и обслуживанием.
— Позовите директора, — сказал она, расплатившись.
А когда тот пришёл, предложила ему обняться.
— Что такое? — смутился тот.
— Обнимите меня, — повторила Фаина Георгиевна.
— Но зачем?
— На прощание. Больше вы меня здесь не увидите.
Мужчины… Они завидуют женщинам, несмотря на то, что думают женщины. Мужчины порой хотят быть женщинами. Чтобы лучше понимать вещи… Быть свободным… Иметь возможность задавать вопросы, которые женщины спрашивают каждый день: «Зачем ты оставил полотенце… Мокрое полотенце… На полу в ванной? Ты оставил его там! Зачем ты сделал это?» «Ну, мы с парнями обсуждали это несколько недель… В бункере… И пришли к выводу, что это — лучшее место. На кухне оно бы не смотрелось.»
На хорошей кухне всегда должны водиться хорошие устрицы.
Питер… особый воздух, атмосфера и настроение. Это город, прячущий в закоулках двустворчатые окошечки, расположенные у самой земли, старинные обветшалые здания и ветхие особнячки. Здесь можно встретить «Булочные», от которых веет ароматом свежевыпеченного хлеба, и трактир с прекрасной русской кухней и музыкой. Прогулка по Питеру – все равно что прочтение дневника жизни. Северный порыв ветра сдувает с тротуара снежную «простынь», а заодно проникает в душу, заигрывая с чувствами и воспоминаниями. В Москве все дни как нити большого клубка, который катится без остановки. В Питере время более уважительно относится к жителям и туристам. Это особо хорошо заметно на лицах людей. Они эмоциональные, спокойные, задумчивые, веселые, печальные… В них нет напряжения и безоглядности на мир…
Коля, на кухне борщ, наливай в глубокие тарелки и неси в гостиную, — попросила его Алена. — И хлеба нарежь.
Коля понял, что в его отдельно взятой квартире наступает эпоха матриархата, если игнорировать подобное, можно докатиться до полиандрии и ещё бог знает до каких ужасов. Он сказал:
— Алёна, может ты сама?.. — но осёкся на полуслове, поймав на себе взгляд тёщи. Взглядом Полины Ивановны можно было убивать джедаев на месте. Когда Полина Ивановна выбрала для себя профессию бухгалтера, мир потерял выдающегося тореадора, под её взглядом бык моментально осознавал бы свою неправоту и ставил бы сам себя в угол арены. Коля немедленно пересмотрел свое отношение к сервировке стола.
Нет — сильным мужчинам в одной рубашке, шагающим через мою кухню страстно и тупо.
Когда я стар и сер, я хочу иметь дом у моря. И рисовать. С множеством чудесных приятелей, хорошей музыкой и выпивкой. И чертовски хорошая кухня для готовки.
Украина нам дана как окно в другую реальность, чтобы мы посмотрели и сказали — нет уж, извините, давайте как-то попытаемся наладить консенсус между жандармами и бухгалтерами. Налицо непонимание, что помимо фрондёрства необходимы желание и готовность работать. Если ты действительно революционер, и патриот при этом, то будь готов к тому, что придётся много вкалывать, как Павке Корчагину — долбить кайлом морозную землю и проводить одноколейку, чтобы рабочим мегаполиса подвезли дрова. <…> И помните: прежде чем делать революцию, сначала вымойте посуду у себя на кухне.
Я делаю личные фильмы о безумствах, на которые мы вдруг оказываемся способны в самой обычной обстановке — на кухне, в ванной, в лифте, на пляже.