Что ни говори, март — самый женский месяц в году. За короткий март всякая женщина рождается заново — превращается из гусеницы в бабочку, из утенка в лебедя, из лягушки в царевну… В общем, если формулировать экономно, женская мартовская задача — стать волшебной красавицей, и любая особа женского пола вынуждена ее решить за 31 холодный день. Самое сложное в этом деле — сфокусироваться на себе, как обычно пишут в женских журналах, «полюбить себя» (брр!). Женщины на это отвечают журналам, мол, мне не для кого, вот появится принц, тогда и начну, а журналы настаивают, что если не будешь себя любить, то принц на белом коне тебя уж точно не полюбит. Мне по душе более радикальные идеи. Шанель, например, говорила, что если после 30 женщина не красавица, то она полная дура. А по-моему, тема «мне не для кого» просто увиливание от своих обязанностей. Женщина рождается с предназначениями, и одно из них — быть красивой. Поэтому попробуйте воспринимать свою красоту как работу, которую нельзя делать плохо. Учитывая при этом, что быть красивой только снаружи невозможно. Внешние данные потрясают две минуты, потом нужно доказать, что ты по праву носишь свое красивое платье. Кстати, если кто-то будет себя выдавать за принца на белом коне, срочно звоните в милицию и в «скорую помощь». В природе не существует принцев на конях, а существуют только нормальные мужчины, которые будут знать, что именно вы и есть самая красивая, если вы сами это им расскажете и покажете. И если вы не постесняетесь так поступить, вы будете царить безраздельно. Воспринимайте как пособие для цариц. И нечего отнекиваться, смотреть букой и застенчиво прятаться в углу. Смело залезайте на трон и царите! Да-да, и это тоже ваше предназначение, ваша работа, ваша обязанность, в конце концов.
… На сто обманутых красавиц,
Каков бы ни был средь людей их чин,
Всегда пятьсот обманутых мужчин.
Про что поешь, красавица?
— Я пишу песни под платье.
А женщине, сами знаете, легче поцеловаться с чёртом, не во гнев будь сказано, нежели назвать кого красавицею.
Нет, истина — не продажная женщина, кидающаяся на шею тем, кто ее не хочет; напротив, она — столь недоступная красавица, что даже тот, кто жертвует ей всем, еще не может быть уверен в её благосклонности.
Несчастен муж красавицы-жены
В какие-то моменты, когда я совершала глупости, мне всегда хотелось, чтобы мама мне сказала: «Дурочка моя, да ладно, мы это переживем! Наплюй! Ты у меня умница, красавица…» Нет. Мне как-то так доставалось — мама всегда умела вставить какие-то такие словечки, от которых было так больно. Так больно может сделать только самый близкий человек. Только он знает, куда тебе так под ребро. Так, чтобы ты не сразу. Так, чтобы провернуть…
Время занесло песком великие города древности. Когда-нибудь и наш город, и все существующие сегодня города мира занесет этот песок времени. И Солнце, став сверхновой, сожжет к чертовой бабушке и Землю, и все, что к тому моменту останется от человечества. Но даже если не сожжет — ученые так и не пришли к единому мнению о конечной судьбе нашего светила — время неумолимо. Красавица, которую ты сегодня обнимаешь, через десять лет подурнеет, потом постареет, через тридцать-сорок — станет старухой, а затем умрет и истлеет под землей вместе с деревянной тарой, в которую ее упакуют. Если, конечно, к моменту ее смерти в моду не войдет другой погребальный обряд. Что, разумеется, не имеет значения. Значение имеет лишь то, что здесь и сейчас, а не когда-нибудь послезавтра.
Если будешь всю жизнь наслаждений искать:
Пить вино, слушать чанг и красавиц ласкать —
Все равно тебе с этим придется расстаться.
Жизнь похожа на сон. Но не вечно же спать!
Считается, что мир искусства полон красивых женщин. Но я так скажу: тому, кто хочет повидать в своей жизни кучу красавиц, лучше сделаться адвокатом или доктором. А еще лучше — частным детективом.
Я зашёл — аэробика. Мне показали там, потому что я ни разу аэробики не видел. Я сразу сказал: «Этих бы красавиц — на лыжи!»
Ныне вошло в моду уезжать в Россию (говорят во французских газетах). Как скоро живописцу докажут его посредственность, он кладет в чемодан кисть свою и едет в Россию. Если красавица видит, что прелести и тюрбан ее не производят великого действия в Тиволи и Фраскати, она проклинает свое неблагодарное отечество и на другой день едет в Россию. Если актер не доволен публикой, если танцовщик прыгнул неудачно, они едут в Россию. Одним словом, Россия сделалась убежищем посредственности или высшим судом в который переносят дело свое артисты, осужденные в Париже.
Чтобы достичь успеха, нужно быть обаятельным. Обаяние проявляется во всём и ни в чём одновременно — в исходящей от вас энергии, во взгляде, походке, телосложении, звуке голоса, изящной жестикуляции. Вовсе не обязательно быть признанным красавцем или красавицей, главное — обладать личным обаянием.
Юля сейчас делает все правильно, она их как лохов разводит, она просто красавица.
Если мужчина слышит все, что говорит ему женщина, значит, она не красавица.
Кто-то сказал мне, что внутри всех артистов есть спящие красавицы, и каждый раз играя роль одна из этих красавиц просыпается. Внутри нас есть все. Нам нужно только увидеть это.
Крепостное право появилось не потому что были злые-злые барыни,
истязающие красавиц мухами и навозом, а потому, что люди НЕ ХОТЯТ сами за себя
отвечать. ОНИ НЕ СПОСОБНЫ. Для этого требуется куда больше внутренних ресурсов, чем
у них есть.
Когда поэт разошёлся со своей женой (красавицей грузинкой по имени Родам), к нему в ЦДЛ подсел молодой хам и спросил — почему?
Этот старый кувшин на столе бедняка
Был всесильным везиром в былые века.
Эта чаша, которую держит рука, —
Грудь умершей красавицы или щека.
Если бы вы знали, с какою радостью я бросил Швейцарию и полетел в мою душеньку, в мою красавицу Италию. Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр — всё это мне снилось. Я проснулся опять на родине…
Я терплю издевательства неба давно.
Может быть, за терпенье в награду оно
Ниспошлет мне красавицу легкого нрава
И тяжелый кувшин ниспошлет заодно.
Если уж один бессмысленный каприз красавицы бывал причиной переворотов всемирных и заставлял делать глупости умнейших людей, что же было бы тогда, если бы этот каприз был осмыслен и направлен к добру.
Наталья Николаевна Пушкина была красавица. Увидя умирающего мужа, она бросилась к нему и упала перед ним на колени; густые тёмно-русые букли в беспорядке рассыпались у ней по плечам. С глубоким отчаянием она протянула руки к Пушкину, толкала его и, рыдая, вскрикивала: «Пушкин, Пушкин, ты жив?!»
Вообще несчастие жизни семейственной есть отличительная черта во нравах русского народа. Шлюсь на русские песни: обыкновенное их содержание — или жалобы красавицы, выданной замуж насильно, или упреки молодого мужа постылой жене. Свадебные песни наши унылы, как вой похоронный.
Нет ничего более сладостного, чем сломить сопротивление красавицы.
Я никогда не чувствовала себя красивой. Это идет из детства. У нас в доме не было зеркал, так что я себя никогда не видела. И мать никогда не говорила: «Милая, ты такая красавица!»
Увы, красавица, как жалко,
что не по мне твой сладкий пряник,
ты персик, пальма и фиалка,
а я давно уж не ботаник.
Постой, красавица! Жизнь и тебя научит
Кряхтеть и ныть, чтоб кто-нибудь
Мог перегнать тебя, когда тебя измучит
Крутой подъем — житейский путь!..
Сколько было на свете красавиц, подобных Плеядам,
А песок и для них обернулся последним нарядом.
Горделива была, отворачивалась от зеркал,
Но смотреть на нее — другу я бы совета не дал.
На самом деле «Красавица и чудовище» — это история о раздвоении личности.
Не убивай того, кто в море нашел жилище,
Четвероногих плоть живую не делай пищей.
Красавиц молоком животных поить не надо:
Чем обворованное вымя утешит чадо?
Не нападай врасплох на птицу, не грабь крылатой:
Насилье — тяжкий грех, который грозит расплатой.
Есть ли какое-то спасение для Спящих красавиц, которым так не повезло, что они прозевали своего Прекрасного принца?..
Моя тётка наставляла меня: «Помни, что наименее уродливая сестра считается фамильной красавицей.»
У меня четырехлетняя дочка, и она… замечательная. Конечно, я не объективен, но она просто красавица и умница. Она также очень хорошо относится к нам, родителям, и всегда нас слушается. Когда ей только-только исполнилось три, после долгих дискуссий мы с Сарой решили, что она достаточно взрослая для того, чтобы сказать ей, что она приемная. Что мама с папой очень хотели ребенка, что они услышали о приюте в Молдове.
Мы узнали про это место, район Иливини в восточной Молдове, которое на 60% состоит из трущоб. Мы рассказали ей о том, как мы приехали в этот бедный разрушенный район, нашли приют, работники которого, несмотря на все усилия, работали практически даром, а дети спали по три человека на кушетке, и им не хватало лекарств, а иногда даже и еды. как мы увидели и влюбились в нее, после чего решили взять ее к себе в относительно роскошный лондонский дом. Но зато теперь, как только она нашкодит, мы просто говорим ей: «Сделаешь так еще раз… трущобы». И она удивительно хорошо себя ведет.
Одна женщина из Австралии сказала мне: «Вот то, когда вы рассказывали, как пригрозили своей дочери отправить ее обратно в трущобы в случае плохого поведения — это же неправда, так?»
Я сказал: «Ну да, ребенку же нужны какие-то рамки…»
На что она сказала: «Ну тогда я вынуждена сказать, что я считаю это ужасным».
Я такой: «Считаешь это ужасным? Она вообще не приемная».
Я имел несчастье родиться нежирным, зрячим и достаточно привлекательным. Дэвид Ли Рот заметил как-то, что рок-критики оттого так обожают Элвиса Костелло, что все как один на него похожи. Я же к двадцати годам был суперзвездой: одевался лучше Марка Болана, имел толпы красавиц, дружил с Кейтом Ричардсом. Еще бы они не сбросили меня в канаву! Когда я умирал в нищете, думаете, кто-то пришел мне на помощь? Нет, все расстегнули ширинки и дружно на меня помочились. Потому что рядом со мной — даже поверженным!
…У меня никогда не было денег в то время, когда я об них думал. Деньги, как тень или красавица, бегут за нами только тогда, когда мы бежим от них. Кто слишком занят трудом своим, того не может смутить мысль о деньгах, хотя бы даже и на завтрашний день их у него недоставало.
Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту лица, в улыбку её, взгляд — красота её превратится мало-помалу в поразительное безобразие.
Мы сетуем с утра и жизнь спешим проклясть:
Разуверением чревата наша страсть.
Для каждого из нас у жизни есть в запасе
Обиды, бедствия и горечь в каждом часе.
Двух царств поборники сошли во прах, и вот
Нет больше этих царств. Нам только смерть не лжет.
Развей мирскую жизнь иль на нее не сетуй.
Но редко следуют разумному совету.
Во избежание неисчислимых бед
Не торопись бежать красавицам вослед.
А если на тебя призывно поглядели,
Пускай истает взор на полпути до цели.
Мягкое женское сердце принимает всегда образ нашего, и если бы мы вообще любили добродетель, то милые красавицы из кокетства сделались бы добродетельными.
Красавица, алчущая внимания, — это богачка, просящая милостыню.
Не будучи красавицей, Клэр вела необъявленную войну с общепринятыми нормами красоты.
Врожденное стремление первенствовать у мужчин неизбежно проявляется в желании обладать самой неотразимой, лучшей женщиной. Очаровательная спутница, блистающая на фоне остальных дам, приковывающая взгляды окружающих, заставляющая представителей противоположного пола восхищаться ею и завидовать ее избраннику дает последнему великолепный повод ощутить свою успешность, свое превосходство. Такой способ удовлетворить стремление к первенству очень эффективен и, конечно же, мужчины по возможности не ограничивались бы одной красавицей – куда лучше с этой задачей справились бы две или сразу три пассии, с умиленными улыбками на лицах ластящиеся к своему господину. Но что поделать: нормы высокоразвитого социума диктуют определенные ограничения и мужчине теперь приходится довольствоваться одной женщиной; однако от этого внешность и манеры спутницы приобретают лишь тем большее значение.
Красавицы, в своей любви просты,
Спешили перекинуть мне мосты, Ведущие, как говорят, к забвенью
Из мира повседневной суеты. По шатким тем мостам я без волненья
Ступал, далекий от своей мечты. Всем обладая, жил я с ощущеньем,
Что обладал лишь чувством пустоты.
Опытность похожа на неумолимую красавицу. Пока ты приобретаешь её, пройдёт много лет, а когда она наконец сдаётся, оба вы стары и не можете принести друг другу ни пользы, ни удовольствия.
Вот, однако, сведения о его смерти, почерпнутые из самого чистого источника. Дантес пустой человек, но ловкий, любезный француз, блиставший в наших салонах звездой первой величины. Он ездил в дом к Пушкину. Известно, что жена поэта красавица. Дантес, по праву француза и жителя салонов, фамильярно обращался с нею, а она не имела довольно такта, чтобы провести между ним и собою черту, за которую мужчина не должен никогда переходить в сношениях с женщиною, ему не принадлежащею. А в обществе всегда бывают люди, питающиеся репутациями ближних: они обрадовались случаю и пустили молву о связи Дантеса с женою Пушкина. Это дошло до последнего и, конечно, взволновало и без того тревожную душу поэта. Он запретил Дантесу ездить к себе. Этот оскорбился и отвечал, что он ездит не для жены, а для свояченицы Пушкина, в которую влюблен. Тогда Пушкин потребовал, чтобы он женился на молодой девушке, и сватовство состоялось.
Есть женщины ослепительные, есть обаятельные, а есть просто милые. Таких милых ни на кого не меняют. Блекнут рядом с милой женщиной любые красавицы.
Дай кувшин вина и чашу, о, любимая моя,
Сядем на лугу с тобою и на берегу ручья!
Небо множество красавиц, от начала бытия,
Превратило, друг мой, в чаши и в кувшины — знаю я.
Красавица, прошу тебя, говядины не ешь.
Она в желудке пробивает брешь.
Она в кишках кладет свои печати.
Её поевши, будешь ты пищати.Другое дело кролики. По калорийности они
Напоминают солнечные дни.
Это не просто выпускание пара. У меня есть немного улик, чтобы подкрепить своё заявление. Мне просто кажется, *кажется*, что только действительно низкоинтеллектуальное население могло взять этот прекрасный континент, этот величественный американский ландшафт, который мы унаследовали. На самом деле мы украли его у мексиканцев и индейцев, но эй, он был хорош, когда мы его украли, смотрелся хорошо, он был нетронутым. Раем. В последнее время видели его? Хорошенько рассмотрели? Это возмутительно. Только нация непросвещённых недоумков могла взять это красивейшее место и превратить его в то, что мы имеем сегодня — торговый центр. Ёбаный здоровенный торговый центр. Знаете, парни, это всё, что мы имеем сегодня — торговый центр. Огромный торговый центр. Миля за милей за милей торговых центров. Они строят мини-центры между большими центрами, а между мини-центрами они помещают мини-маркеты. А между мини-маркетами у нас парковки, заправки, автомастерские, прачечные самообслуживания, дешёвые мотели, фаст-фуды, стрип-клубы и магазины «книжек для взрослых». Америка — красавица. Одна огромная трансконтинентальная коммерческая выгребная яма. И что люди думают насчёт всего этого? Как людям нравится жить в огромном торговом центре «от берега до берега?»
Многих сгубила женская красота, ибо любовь красавицы подобна испепеляющему пламени.
Все красавицы, все обязательно! Некрасавицы нет ни одной.
На зелёных коврах хорасанских полей
Вырастают тюльпаны из крови царей,
Вырастают фиалки из праха красавиц,
Из пленительных родинок между бровей.
Красавице никогда не удастся сделать того, чего добивается умница.
Несчастен муж красавицы-жены—
Он желт лицом, года его черны.
Ценитель красоты не он один,
Ведь есть глаза и у других мужчин.
Он будет, бедный, до скончанья дней
Не муж своей жены, а страж при ней.
С женой своею будет счастлив тот,
Кто честность в ней и доброту найдёт.
Самый верный способ завоевать молодого человека – игнорировать его. Чем больше он избалован женским вниманием, тем сильнее ему будет заметна в толпе окружающих девушек равнодушная красавица.
Мы должны уважать религию ближнего, но только таким же образом и настолько же, насколько мы уважаем его мнение о том, что его жена — красавица, а его дети — вундеркинды.
Я спросил у мудрейшего: «Что ты извлек
Из своих манускриптов?» Мудрейший изрек:
«Счастлив тот, кто в объятьях красавицы нежной
По ночам от премудростей книжных далек!»
… расцветала в Петербурге одна девица, и все мы, более или менее, были военнопленными красавицы. <…> Несмотря на светскость свою, она любила русскую поэзию и обладала тонким и верным поэтическим чутьём. Она угадывала (более того, она верно понимала) и всё высокое, и всё смешное. <…> Вообще увлекала она всех живостью своею, чуткостью впечатлений, остроумием, нередко поэтическим настроением. Прибавьте к этому, в противоположность не лишенную прелести, какую-то южную ленивость, усталость. <…> Она была смесь противоречий, но эти противоречия были, как музыкальные разнозвучия, которые, под рукою художника, сливаются в странное, но увлекательное созвучие.
Красавиц много есть японских в кимоно,
Однако я имею проще вкусы…
Кому-то нравятся брюнетки эти, но…
Люблю я женщин тех, кто русы!
Это не просто выпускание пара. У меня есть немного улик, чтобы подкрепить своё заявление. Мне просто кажется, *кажется*, что только действительно низкоинтеллектуальное население могло взять этот прекрасный континент, этот величественный американский ландшафт, который мы унаследовали. На самом деле мы украли его у мексиканцев и индейцев, но эй, он был хорош, когда мы его украли, смотрелся хорошо, он был нетронутым. Раем. В последнее время видели его? Хорошенько рассмотрели? Это возмутительно. Только нация непросвещённых недоумков могла взять это красивейшее место и превратить его в то, что мы имеем сегодня — торговый центр. Ёбаный здоровенный торговый центр. Знаете, парни, это всё, что мы имеем сегодня — торговый центр. Огромный торговый центр. Миля за милей за милей торговых центров. Они строят мини-центры между большими центрами, а между мини-центрами они помещают мини-маркеты. А между мини-маркетами у нас парковки, заправки, мастерские, прачечные, дешёвые мотели, фаст-фуды, стрип-клубы и магазины «книжек для взрослых». Америка — красавица. Одна огромная трансконтинентальная коммерческая яма. И что люди думают насчёт всего этого? Как людям нравится жить в огромном торговом центре «от берега до берега?»
Вам, красавицы, полезно смешиваться с толпой. Почаще выходите из дому, хоть и без определенной цели! Чтобы поймать одну овцу, волчица гоняется за несколькими. Орел налетает разом на стаю птиц. Пусть и хорошенькая женщина выставляет себя напоказ, быть может, из многих она увлечет хоть одного! Всюду она должна стараться нравиться и все мысли посвящать заботе о привлечении большого числа поклонников. Везде решающее значение имеет случай, поэтому у тебя всегда должна быть закинута удочка: рыба попадается и на такой глубине, на какой ты меньше всего ожидаешь ее встретить.
Чтобы написать красавицу, мне надо видеть много красавиц.
Мы еще с точки зрения законодательства дикая страна. Но знаете, я очень люблю песню Юрия Шевчука, я ее часто пою, когда прилетаю домой: Родина, пусть кричат уродина”, а она нам нравится, хоть и не красавица.”
Изумляйся деяньям вселенной вокруг,
Поучайся, смотря на земные дела.
Вот ликует земля, увидав, что над ней
Туча темная трауром высь облегла.
Посмотри на тюльпан и на тучу: огонь
Создал тучу, а туча огонь родила.
Тем, кто бедствовал долгой зимою, весна
В утешение свой ветерок подняла.
Если в мыслях твоих вожделенье к вину,
Если сердце красавица песней зажгла,
Ты без муки не освободишься от них,
Крепки путы у страсти, тверды удила.
В плен попав, не уйдешь ни из царских дворцов,
Ни от страха перед старшиною села.
Не уйдешь, если страсть, как веревка с кольцом,
В нос верблюду продетым, тебя повела.
Не таков человеческий подлинный путь.
Ты подумай, покамест пора не прошла.
Как долго ни живи, но, право слово,
Помимо смерти, нет конца иного. Кончается петлей веревка жизни, —
Увы, таков удел всего земного. Живи спокойно, в роскоши, в богатстве,
Иль в тяготах твой век пройдет сурово, Владей землей от Рея до Тараза,
Иль малой долей уголка глухого, — Все бытие твое лишь сон мгновенный,
А сон пройдет, не повторится снова. В день смерти будет все тебе едино,
Не отличишь дурного от благого. Пусть нега — лишь красавиц юных свойство,
У неги ты, и только ты, — основа!
Что было трудным для других, легко мне доставалось:
Прелестный лик, и стройный стан, и вина дорогие.
Я сердце превратил свое в сокровищницу песен,
Моя печать, мое тавро – мои стихи простые.
Я сердце превратил свое в ристалище веселья,
Не знал я, что такое грусть, томления пустые.
Я в мягкий шелк преображал горячими стихами
Окаменевшие сердца, холодные и злые.
Мой слух всегда был обращен к великим словотворцам,
Мой взор красавицы влекли, шалуньи озорные.
Забот не знал я о жене, о детях, о семействе.
Я вольно жил, я не слыхал про тяготы такие.
О, если б, Мадж, в числе повес меня б тогда ты видел,
А не теперь, когда я стар и дни пришли плохие.
О, если б видел, слышал ты, как соловьем звенел я
В то дни, когда мой конь топтал просторы луговые,
Тогда я был слугой царям и многим – близким другом,
Теперь я растерял друзей, вокруг – одни чужие.
Теперь стихи мои живут во всех чертогах царских,
В моих стихах цари живут, дела их боевые.
Заслушивался Хорасан твореньями поэта,
Их переписывал весь мир, чужие и родные.
Куда бы я ни приходил в жилища благородных,
Я всюду яства находил и кошели тугие.
Я не служил другим царям, я только от Саманов*,
Обрел величье, и добро, и радости мирские,
Мне сорок тысяч подарил властитель Хорасана,
Пять тысяч дал эмир Макан – даренья недурные.
У слуг царя по мелочам набрал я восемь тысяч,
Счастливый, песни я слагал правдивые, прямые.
Лишь должное воздал эмир мне щедростью подобной,
А слуги, следуя царю, раскрыли кладовые,
Но изменились времена, и сам я изменился,
Дай посох: с посохом, с сумой должны брести седые.
Скинь со спины поклажу долга, по чести действовать учась.
Зачем откладывать надолго? Срок правосудию — сейчас!
Как счастья выпросишь у неба и счет предъявишь бытию,
Когда во мрак уводишь слепо звезду счастливую свою.
О человек! Ты разве ликом подобен ангелу? — Отнюдь!
В благотворении великом подобен ангелу пребудь.
В новруза день благоуханный в степи ты видишь неспроста,
Как распускаются тюльпаны, и каждый — яркая звезда!
Тюльпан блистающий, ликуя, звезде подобен почему? —
Он принял форму не другую, а ту, что надобна ему.
А ты, разумный, почему же не подражаешь тем, кто прав,
И образы берешь похуже, высокоправпых не признав?
Нарцисса золото червогшо и серебро его бело, —
Как Искандарова корона, земли созданье расцвело!
И померанец благовонный подобен царскому венцу, —
Плодами, цветом, пышной кроной он славе цезарской к лицу.
Но гордый тополь жаждал славы и свысока на мир глядел, —
Он прогадал — сереброглавый: ему — бесплодия удел.
А ты, — когда венцом господства твоя прельстилась голова, —
Ищи с достойнейшими сходства, пойди в учение сперва!
Дерев бесплодных древесину сожгут, и копчено для них.
И в том бесплодие повинно, — судеб не может быть иных.
Но если знание завяжет плоды на дереве твоем,
Тебе и небо честь окажет: в плодах мы солнце познаем.
Нe ошибись, о брат, считая труд стихотворца баловством!
Затея, думаешь, простая писать о сложном и простом.
Ремесла праведные эти благой указывают путь:
Тебе на том — не здешнем — свете за них причтется что-нибудь.
Запятая почтенны эти, благоразумен книжный труд:
За них на том — не здешнем — свете подарки сладостные ждут!
Ио если, добрый мастер слова, ты стихотворцем вздумал стать,
Ты не завидуй, что другому — быть музыкантом благодать!
Где восседать певцу в обычай, тебе не место ни на миг,
Не похваляйся глоткой бычьей, укороти-ка свой язык!..
Но есть опасность и другая… Доколе будешь ты опять,
Тысячекратно повторяя, «тюльпан» и «пальму» восхвалять.
«Явитесь, розовые щеки и стан красавицы, скорей!
Лупоподобный лик жестокий и амбра черная кудрей!»
Так льешь потоки славословий на мир невежества и зла —
На тех, кто всюду наготове творить бесчинства без числа!
Нам всем их прихоти знакомы, — так для чего тебе, скажи,
Стихами прославлять законы корыстолюбия и лжи.
Обманов бездну не измеря, ты, очевидно, слишком прост!
Ложь — достояние безверья, бесчестьем пущенное в рост.
Невежд учение излечит. А я… Я — тот, благодари,
Кто перед свиньями не мечет свой жемчуг, о язык «дари»!
Не зови сто красавиц — не надо мне их,
Мне одна лишь нужна, что милее других.
В кривом зеркале многие выглядят красавицами.
Муки старят красавиц. Избавь от беды
Ту, чьи веки прозрачны, а губы тверды.
Будь с любимой нежней: красота ускользает,
На лице оставляя страданий следы.
Кто рожден в красоте счастья лик созерцать,
Тому мир будет множеством граней мерцать —
Украшает шитьем для красавицы платье
И умеет изнанку душой понимать!
Моя душа чудовищно ревнива: она бы не вынесла меня красавицей.
Говорить о внешности в моих случаях — неразумно: дело так явно, и настолько — не в ней!
— «Как она Вам нравится внешне?» — А хочет ли она внешне нравиться? Да я просто права на это не даю, — на такую оценку!
Я — я: и волосы — я, и мужская рука моя с квадратными пальцами — я, и горбатый нос мой — я. И, точнее: ни волосы не я, ни рука, ни нос: я — я: незримое.
Какая надежда останется нам, если Красавица предпочтет Чудовищу прекрасного Принца?
Уходи, Зима седая!
Уж красавицы Весны
Колесница золотая
Мчится с горной вышины!
Хоть будь красавицей жена,
Но если дурой рождена,
С ней, как с глухой кобылой, мука..
Был большой приём, и ей все уделяли усиленное внимание. Леди Чарлз, тогда женщина лет за тридцать, с репутацией красавицы, хотя, кроме глаз, у неё не было ни одной красивой черты, и она умудрялась производить эффектное впечатление лишь благодаря дерзкой оригинальности своей внешности, перегнулась через стол с милостивой улыбкой.
В сказочных всяко глубинцах
Всё ещё плавают бабы,
С зелёными волосами –
Красавицы,
Чьи ресницы одни
пробуждают мертвых,
А разнесчастные,
Что покойницы –
Мечтается им грудастым
о нерыбьей,
о божественной-таки яркости,
а вот не с кого.
Глядишь, не пройдет и года, помечтаем вместе.Господи,
но ведь как хочется,
как иногда
прямо до смерти хочется
Жить.
Лучше быть первым у дурнушки, чем сотым у красавицы.
Кто не был меж людей вовек почтен приветом верности,
Тот сам — проклятие времен и чужд он метам верности. Она мне — и душа и жизнь, а неверна — что ж странного?
Кто видел, чтобы жизнь была верна обетам верности! А если ты верна, так что ж? Ты — пери, чудо вымысла!
Доступно ль человеку быть в ладах с заветом верности? Ах, от людей мне ничего, кроме обмана, не было,
Хоть сам всегда был верен им по всем приметам верности. Нет верных роз в саду времен — они не распускаются,
Нелепо ждать, чтоб розы там алели цветом верности! Напрасно верности не жди: я сердце отдал преданно,
Но тщетно — не было в ответ мне и при этом верности! Раз оказалась неверна, о Навои, красавица,
Ты, знавший верность от других, не верь суетам верности!
Чехов писал в одном из моих любимых рассказов, в «Красавицах», что красота оставляет приятное, но тяжёлое чувство. С чем связана вот эта тяжесть, эта грусть? С её принципиальной недостижимостью. Ею никогда нельзя обладать. Красота всегда не отсюда. Это примерно то чувство, с каким смотришь на лесной закат над каким-нибудь озером: ты понимаешь, что ты никогда к этому не приблизишься. Мало того, что ты никогда так не сможешь, но это не может принадлежать. Это всегда привет из другого мира.