Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать.
Когда стоишь перед дверью, за которой тебя ждут большие возможности, не стучи. Вышиби ее на хрен, а потом улыбнись и представься.
Что касается объединения России и Беларуси, то тут всё решают боссы. У них своя политика: чтобы им было по кайфу. А на народе это отражается в худшую сторону. Белорусы ведь вроде сами хотели отделиться. Теперь вроде не хотят. Опять же кто у вас командует? Как его? Да, Лукашенко. Жук ещё тот! Он тоже крутится в политике. Чё? Ему народ нужен? Как и для любого политикана народ для него — прикрытие: Да я для народа всё!.. Хрен там! Он для себя.
Ударилась Василиса Прекрасная оземь и разбилась на хрен…
И вот так поворачиваюсь, как закаменелая такая поза. Меня это вообще спугало, я думал чего, я думал, сейчас кинется, чего-то такое, а ни хрена не пойму. Ну, уже пошло у меня, крыша поехала. Помню, чего-то забиваю между ног ей, показалось, что должна херня какая-то оттуда вылезти… И я ни хрена не пойму, сюда или сюда? Я пытаюсь штыком своим в неё, вылетаю, и вроде как она прозрачная, вроде как через неё вижу…
Возможно, я что-то там ещё, может, башку ей оторвал, может, ноги-руки, мог там забить кол или ещё что-нибудь куда угодно, продырявить её всю… Всё что угодно с меня… Я просто не знаю, но себя я знаю, что, конечно, я мог сделать до хрена чего…
Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.
Всю жизнь я дул в подзорную трубу и удивлялся, что нету музыки. А потом внимательно глядел в тромбон и удивлялся, что ни хрена не видно.
Увидев в меню поросёнка с хреном, осторожный клиент спросил: «Хрен — это овощ или эвфемизм?»
Погода располагала к любви, а на огороде старый хрен заигрывал с молодой картошкой.
— Ворчливый, пожалуй, и сценарии у него постоянно запаздывают, но, когда мы их наконец получаем, они оказываются гениальны.
— И их хрен выучишь.
— Точно, хрен выучишь.
В священниках и монахах меня больше всего раздражает то, что они в своих речах и спорах не говорят о самой важной вещи — о той цели, ради которой мы все пришли в этот мир. Они больше не говорят о рае, как будто мы родились только для того, чтобы умереть. Вы, священники, обязаны говорить о рае! Потому что иначе народ будет думать, что вся наша жизнь — здесь, на этой земле. Какого хрена?! Что это за жизнь вообще такая, с болезнями, с экономикой, с войнами?!
Кстати, вот «на лабутенах и в ослепительных штанах» — это очень правильный и очень мощный раздражитель, показатель того, что ни хрена вы не знаете сейчас. И как вы живете? У вас только ботинки на уме! Ведь сейчас молодёжь, особенно гламурная, встает в час дня и говорит: «Ой, у меня занят день!» И артисты тоже такие есть. А когда спрашиваешь: «А что же ты делаешь?» — слышишь в ответ: «Ну, я должна выпить кофе, потом я должна пойти там макияж сделать, потом я еду на пилинг, на какой-нибудь массаж». Думаешь: «Да что же это такое?! Ты же работать должна!» И вот это потребительство, которое сейчас присутствует, но убивает настоящее таланты. Потому что потребителю некогда думать, он только хочет получать, получать. И никто не хочет отдавать. Вот в чём проблема.
… презрение [нашей] нынешней власти к интеллигенции. Ведь это же власть, у которой в голове не буквы, а цифры, нули. На кой хрен им вообще сдалась литература?
Я говорю какие-то безобидные и милые вещи, но всем почему-то кажется, что это отвратительная ругань… Какого хрена?!
Я вывел формулу русского человека. Вот она: русским человеком может быть только тот, у кого чего-нибудь нет, но не так нет, чтобы обязательно было, а нет — и хрен с ним.
Проснулся где-то здесь на кладбище, хрен его знает, я то там проснусь, то здесь… Единственное убежище спокойное было, где меня там все покойники правильно понимали… Никто не ищет, не забирает…
Опасными вечно оказываются те, от кого этого меньше всего ждешь. Вон тот парень в углу бара — в очках и с книгой. Может, он вырубит меня одной левой? Ввяжешься с таким в драку, и хрен его знает, чем дело обернется. Глубоко бывает там, где и не чуял.
Если будем сопли жевать годами, тогда ничего не изменим. Надо принять все меры для стимулирования переработки леса на территории России, а не гнать кругляк за границу. А то шуруют туды-сюды в огромных количествах, и ничего не сделано. Я понимаю, почему это происходит. И вы понимаете… Это лоббисты. Они думают о своих интересах… А вы должны думать об интересах народа. С 1999 года рассматриваются проекты… И ни хрена не происходит. Я знаю эту болтовню, и каждый год одно и то же.
Оно теперь, Мишка, тако здоровье, что дыши-не дыши — один хрен на живого-то не похож.
Что касается коррупции, конечно, с ней надо бороться! Конечно, с ней надо бороться! К сожалению, борьба с коррупцией стала новым, модным способом ненавидеть собственную Родину. Борьба с коррупцией стала модным способом ненавидеть Россию. Вот в чём главное дело. И, типа, — не придерёшься. Я, типа, — «за всё хорошее». А в реальности — «ненавижу эту страну, хочу её уничтожить, размазать, а буду лапшу вешать на уши, что я — за всё хорошее». Вот что важно. Вот это важно понимать. Берегите Родину — мать вашу! А вот эти люди говорят, что не надо её беречь, ведь есть же коррупция, главное её побороть. А если Родины не станет после этого — ну и хрен с ней, с этой Родиной. Ведь мы же против коррупции! Родина-то была плохая! Мы сейчас новую Родину сделаем!
И когда говорят мне, что труд, и ещё, и ещё
будто хрен натирают на заржавленной тёрке
я ласково спрашиваю, взяв за плечо:
«А вы прикупаете к пятёрке?»
Я — как американский писатель Говард Лавкрафт, который писал обо всяких монстрах, чудовищах, ктулху и прочих… Страшные вещи писал, но сам был абсолютно математическим разумом, который ни хрена не верил ни в какую мистику.
Ананасы в шампанском особенно хороши после хрена с маслом.
Какая мне разница, есть судьба или нет? Что я по-другому стану жить? Нет. Работать по-другому? Нет. Любить по-другому? Нет. Пошла на хрен судьба!
Таков же был трактир и «Арсентьича» в Черкасском переулке, славившийся русским столом, ветчиной, осетриной и белугой, которые подавались на закуску к водке с хреном и красным хлебным уксусом, и нигде вкуснее не было. Щи с головизной у «Арсентьича» были изумительные, и Гл. И. Успенский, приезжая в Москву, никогда не миновал ради этих щей «Арсентьича.»
Сидя на измене — хрен мы что изменим!
Хрен тебе, а не Харьков. Ждут, таки да – в тюрьме на Холодной горе.. Топаз например ждет, тоскует в камере, другие "ваши."
Закон ювенальный можно исправить одним способом – отменить его на хрен.
Для вашего мозга нет вообще никакой разницы между позитивными и негативными эмоциями. Для него ярость и любовь — это просто эмоции. Это вы определяете: негативная эмоция или позитивная. Поэтому если вы боитесь испытывать ярость, отчаяние, если вы боитесь чувствовать какие-то вещи, которые, вы считаете, делают вам больно — хрен вы сможете испытывать вещи, которые приносят вам удовольствие.
На заметку.
Если к тебе пришли гости и ты поставил на стол хрен, тогда никто не сможет сказать, что у вас на столе ни хрена не было, а если ты поставишь хрен в нескольких видах, тогда можно сказать гостям: «Какого хрена вам еще нужно?»
Это не то, что теперь: любой лакей, который только дорвался до власти, ездит с мигалками и реанимационными машинами. Я всегда говорю: если за тобой едет реанимационная машина, оставайся дома, на хрена тебе ехать на работу?
— Ворчливый, пожалуй, и сценарии у него постоянно запаздывают, но, когда мы их наконец получаем, они оказываются гениальны.
— И их хрен выучишь.
— Точно, хрен выучишь.
Между мужчинами и женщинами все время есть напряжение. Я это чувствую. Женщина идет по улице, а я иду сзади, и вдруг появляется это напряжение. Я просто иду по улице, нам просто по пути. А она думает, что я насильник. И теперь я чувствую себя виноватым, хотя я ни хрена плохого не сделал.
Плохой психолог думает о том, какой он психолог. Хороший понимает, что хрен докажешь, и начинает думать о проблемах своих клиентов. Когда до него доходит, что хрен поможешь, он забывает, что он психолог, и становится очень хорошим психологом. Но когда ему всё-таки удаётся помочь другому, и они расстаются, он вновь начинает думать, какой он психолог, и всё начинается с начала.
А всё потому, что психологи — люди тонкие и недоверчивые.
Я десять лет назад вышел из института вместе с девочкой из моей группы, а она села в машину к какому-то тридцатилетнему старику! Я думаю: чем он лучше, этот старик тридцатилетний? Я молодой парень, классный! Да, у меня нет тачки, ну и что? Это я, мне двадцать один! Думаю, ладно, хрен с тобой, старикашка! Я пойду, буду работать, заработаю на машину, и у меня будет тоже тачка! И на это все уходит десять лет! И вот я уже тот парень, подъезжающий к институту, и выходят парни курить и думают: «Что она нашла в этом долбаном старике?»
На дороге столбовой
Умирает рядовой.
Он, дурак, лежит, рыдает
И не хочет умирать,
Потому что умирает,
Не успев повоевать.
Он, дурак, не понимает,
Что в такие времена
Счастлив тот, кто умирает,
Не увидев ни хрена.
Утверждая, что хрен редьки не слаще, я пропагандирую редьку?
Мне нравятся люди, которые мыслят иначе. И поэтому мне нравится слоган компании Apple — «Мысли иначе». Но только ни хрена они не мыслят иначе.
Я вообще смерть не люблю серьезные рожи. Все думают, думают… Хрен ли думать? Все давно придумано. В жизни удовольствий не сосчитать.
Жестокость не может быть красивой. Иногда я смотрю фильмы, где жестокость бьёт через край, и думаю: «Ну и ну! Да на хрена они это устроили?»