Следуй голосу ума, а не гнева.
Кротость есть признак великой силы. Чтобы быть кротким, для этого нужно иметь благородную, мужественную и весьма высокую душу. Неужели ты думаешь, что мало нужно силы (душевной), чтобы получать оскорбления и не возмущаться? Не погрешит тот, кто назовет такое расположение к ближним даже мужеством, ибо кто был столь силен, что преодолел и другую [то есть здесь две страсти: страх и гнев], если ты победишь гнев, то, без сомнения, преодолеешь и страх, гнев же ты победишь, если будешь кроток, а если преодолеешь страх, то окажешь мужество.
Ничто так не помрачает чистоту души и ясность мыслей, как гнев необузданный и выражающийся с великой силой.
Мой язык скажет гнев моего сердца, иначе мое сердце, скрывающее его, разорвется.
Гнев — это откровенная и мимолетная ненависть; ненависть — это сдержанный и постоянный гнев.
Если ты говоришь и правду, но с гневом, то все погубил, будешь ли ты обличать, или вразумлять, или делать что-нибудь другое… Если душа хочет сказать или принять что-нибудь любомудрое, то наперед должна быть в тихой пристани. Не замечаешь ли, как мы, когда хотим рассуждать о чем-нибудь нужном, избираем места, удаленные от шума, где спокойствие и тишина, чтобы нам не развлекаться?
Во время гнева считай для себя обязательным подавлять гнев.
Существует семь смертных грехов: гнев, зависть, похоть, чревоугодие, гордыня, алчность, уныние. Не рискуя оспаривать классическую религиозную концепцию (и задевать чувства верующих), я, тем не менее, в своем личном рейтинге на первое место среди всех грехов поставлю равнодушие. Потому что это и вправду страшная вещь. Равнодушие убивает чувства. Любые.
Пусть он откажется от гнева, пусть он оставит самодовольство, пусть он превозможет все привязанности. Никакие несчастья не случаются с тем, кто не привязан к имени и форме.
Кричащий в гневе смешон, а страшен молчащий в гневе.
Неспособность управлять своим гневом — это признак больного ума.
Любовь растворяет гнев, любовь заставляет забыть об обидах, любовь разгоняет страх, любовь создает безопасность. Если в основе вашей жизни лежит полнокровная любовь к себе, то всё в вашей жизни должно быть легким, гармоничным, здоровым, процветающим и радостным.
Твои кудри — кольчуга, глаза — словно копья,
В гневе ты — как огонь, а в любви — как вода!
Как только мы чувствуем гнев во время спора, мы перестаём бороться за истину, мы начинаем бороться за себя.
Думаю, каждый, кто испытывал сильный гнев, чувствовал, что есть черта, за которой нет возврата.
Бойся гнева терпеливого человека.
Лишь тот в совете — солнце, в битвах — лев,
Кто разумом смирять умеет гнев.
В опьянении всякий — невольник гнева и беглец ума.
У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный скрывает оскорбление.
Три погибели, три спасения, три искупления и три степени. Погибели — скупость, которой подчиняются, влечения, которым следуют, а также самолюбование. Спасения — справедливость в гневе и довольстве, умеренность в бедности и богатстве, а также богобоязненность в тайном и явном.
Ты будешь наказан не за свой гнев; ты будешь наказан своим гневом.
Стыд — это своего рода гнев, только обращенный вовнутрь.
Познай и убедись, что роскошь, пиры, увеселения, игры, рассеянная жизнь, словом все, что носит наименование суеты и мира, что озабочивает и поглощает всю жизнь человека, все время его, все силы и способности души и тела, есть не что иное, как обольщение и кознь сатаны, вымышленные и устроенные для обольщения человеков. Если не познаешь этого и не убедишься в этом произвольно из слова Божия: то познаешь и убедишься невольно при наступлении смерти. Кто чего не изучает, тот того и не знает. Кто о великом мало старается или вовсе не старается: тот считает это великое маловажным, малозначащим, ничтожным. Не знают христиане христианства от того, что не изучают его; не обращают они никакого внимания на искупление человечества вочеловечившимся Богом, попирают это великое дело Божие, потому что не заботятся и не думают о своем спасении. Пренебрегая великими дарами Божиими, они всецело предаются суетности, которая — прелесть, в которой нет ничего существенного. Возгорится гнев Божий на таких христиан! отраднее будет идолопоклонникам и магометанам в день суда Божия, нежели таким христианам!
Люди очень любят найти врага извне и обвинить его в своих проблемах. Но в Ведах сказано, что у человека есть только шесть врагов: это вожделение, гнев, зависть, эгоизм, гордыня, иллюзия.
Если ты победишь этих врагов внутри своего сердца, то никаких внешних врагов у тебя больше не будет. Как только ты справишься со своими пороками, то увидишь, что вокруг тебя только друзья.
Айкидо — это лекарство для больного мира. В мире есть зло и беспорядок, потому что люди забыли о том, что все вещи происходят из одного источника. Возвратись к этому источнику и оставь все эгоистические мысли, пустячные желания и гнев. Кем не владеет ничто, тот владеет всем.
Приходить в гнев — значит вымещать на себе ошибки другого.
Я обращаюсь к вам через толщу лет!
Я умом и сердцем воспринял призыв знаменитого шейха Мухаммеда из Яраги:
Люди рождаются свободными, и отнять у человека это священное право — тяжкий грех перед Всевышним!
Свободная жизнь всех народов и защита достоинства свободного человека в нашем понимании были освящены имамом и традициями нашей горской жизни.
Я горжусь: в моём государстве уже не было ни ханов, ни рабов, все люди были равны между собой!
Эта свобода, это равенство народов и людей — моё завещание вам!
Я настаивал наибов: «Не склоняйся ни в сторону насилия, ни в сторону насильников. Гляди на своих людей глазами милосердия и заботы… Будь для старшего сыном, для равного братом, а для младшего отцом.
Если ты будешь вести противно тому, что я говорю, если ты будешь вести себя несправедливо к народу, то вызовешь на себя прежде всего гнев Всевышнего, а затем гнев мой и народа своего.»
С этого момента начните мыслить в таких терминах: вы служите причиной своей жизни, своего мира. Вот смысл духовного поиска: принятие полной ответственности за собственное существо.
У страдания нет внешней причины — причина внутри. Вы всегда складываете с себя ответственность, но внешнее служит только предлогом.
Да, страдание вызывается внешними поводами, но ничто внешнее его не создаёт. Когда вас оскорбляют, оскорбления приходят снаружи, но гнев — у вас внутри. Гнев не вызывается оскорблением, не возникает вследствие оскорбления. Если бы внутри вас не было энергии гнева, оскорбление осталось бы бессильным. Оно бы просто прошло мимо, не обеспокоив вас.
Вне человеческого сознания нет причин; причины существуют только внутри вас. Вы сами причина всего в своей жизни, и понять это — значит понять одну из самых фундаментальных истин. Понять это — значит начать путешествие трансформации.
Себя убивают, убивают друзей, уходят из дома, теряют богатство – чего только не делают люди во гневе, когда он лишает их разума.
Гнев является кислотой, которая может нанести больше вреда сосуду, в котором она хранится, чем тому, на кого она изливается.
Некоторые люди живут так, будто они уже мертвы. Есть люди, идущие вокруг нас, кто поглощён своим прошлым, боится своего будущего, и застревает в гневе и ревности. Они не живые, они просто ходячие мертвецы.
Прежде всего от послов народных нужна верность отечеству. Надо, чтобы законодатели наши не сдавались, подобно генералам, и не отступали. Надо, чтобы государственные люди России научились, наконец, исполнять свой долг. Надо, чтобы вывелась, наконец, бесстыдная ложь, продажность, бездействие, предательство и хищение. Гибель нашего народа, как и всякого, единственно от упадка нравов. То, что называется честностью народной, есть крайняя твердыня нации и единственный источник сил. Отошедший порядок вещей размотал не только физическое богатство России, он растратил и нравственное ее богатство. Он развратил страну, растлил ее, осквернил и заразил всеми моральными заразами, какие возможны. Нужно спешить с ними бороться. Пусть выступят вперед честные люди, пусть объявятся праведники народные, люди совести и чести, и, может быть, казни гнева Божия отойдут от нас…
Ничего не начинай в гневе! Глуп тот, кто во время бури садится на корабль.
Вследствие этого те, кто считал, что все вещи возникли
Лишь из огня, и огонь полагали основою мира,
Так же, как те, кто почел за основу всего мирозданья
Воздух, равно как и те, кто думал, что влага способна
Вещи сама созидать, или мнил, что земля образует
Всё, превращаясь сама в природу вещей всевозможных,
Кажется мне, далеко от истины в сторону сбились.
К этим прибавь ещё тех, кто начала вещей удвояет,
С воздухом вместе огонь сочетая иль воду с землёю,
Иль за основу всего принимает четыре стихии,
Именно: землю, огонь, дыхание воздуха, влагу.
Первым из первых средь них стоит Эмпедокл Акрагантский,
Коего на берегах треугольных вырастил остров,
Что омывают кругом Ионийские волны и горькой
Солью зелёных валов орошают его побережье,
Узким проливом стремясь, и проносятся вдоль побережья,
От Италийской земли границы его отделяя.
Дикая здесь и Харибда, и здесь же глухие раскаты
Огненной Этны грозят разразиться накопленным гневом,
Чтоб, изрыгая опять из жерла могучее пламя,
Снова она к небесам взнесла огненосные молньи.
Но, хоть и много чудес представляется взору людскому
В этой стране, и слывет она посещенья достойной,
Полная всяких богатств, укреплённая силой народа,
Не было в ней ничего, что достойнее этого мужа
И драгоценней, святей и славней бы его оказалось;
И песнопенья его из глубин вдохновенного сердца
Так громогласно звучат, излагают такие открытия,
Что и подумать нельзя, что рождён он от смертного корня…
Благородный встречает гнев и милость высших с равным достоинством.
Никто не должен оправдывать свою раздражительность какою-нибудь болезнию, — это происходит от гордости. Чтобы не предаваться раздражительности и гневу, не должно торопиться.
Ибо что для огня дождь, то для гнева сострадание.
Где гнев кончался, там, бывало,
Раскаянье брало начало.
Гнев есть кратковременное безумие.
Находясь на обеде, помни: ты угощаешь двух гостей — тело и душу. То, что ты даешь телу, ты вскоре потеряешь, но что дашь душе — останется твоим навсегда. Потчуя гостей изысканными блюдами, не показывай в то же время своего гнева: роскошные кушанья, войдя в желудок, вскоре выходят оттуда, тогда как гнев, запав в душу, остается в ней очень долго. Старайся же под влиянием гнева не оскорбить своих гостей, несмотря на свой пышный прием, и лучше принимай их просто, но доставь им удовольствие своим ласковым обхождением. За обедом обращай внимание, чтобы прислуги было меньше, чем гостей — глупо было бы, если бы за немногими гостями ухаживало много прислуги.
Во время гнева не должно ни говорить, ни действовать.
Гнев отрицает диалог.
Кто видит лишь недостатки, не видя их причин, тот видит лишь наполовину; если же он видит их причины, то гнев его может порой обратиться в самое нежное сострадание.
Кто крепок телом, может стерпеть и жару, и холод. Также и тот, кто здоров душой, может перенести и гнев, и горе, и радость, и другие чувства.
Закуй свой гнев в оковы кротости, ибо поистине он подобен собаке, которая, сорвавшись с цепи, принесёт много бед.
Пока ты жив — не обижай никого.
Пламенем гнева не обжигай никого.
Если ты хочешь вкусить покоя и мира,
Вечно страдай, но не угнетай никого.
Когда устал и жить не хочешь,
полезно вспомнить в гневе белом,
что есть такие дни и ночи,
что жизнь оправдывают в целом.
Пустые и малодушные люди нередко обнаруживают перед своими подчинёнными и перед теми, кто не смеет выказать им сопротивления, припадки гнева и страсти и воображают, что выказали этим своё мужество.
Серийный убийца является результатом обстоятельств. И возникает он словно по рецепту: нищета, наркотики, насилие… Ну знаете, все те вещи, которые вносят свой вклад в формирование личности и влекут за собой гнев и разочарование. И затем в какой-то момент жизни он просто взрывается.
Состояние бестолкового необузданного гнева так же гибельно, как и состояние бестолковой доброты и нежности.
Цель гнева — быстрое насильственное уничтожение любого препятствия.
Посвятите жизнь прекрасному. Не посвящайте её отвратительному. У вас не так много времени, не так много энергии, чтобы растрачивать её впустую. Такую маленькую жизнь, такой маленький источник энергии просто глупо тратить на гнев, печаль, ненависть, ревность.
Если бушует гнев в твоем сердце, оберегай язык свой от лая.
Судья, вынесший обвиняемому приговор в припадке гнева, сам заслуживает смертного приговора.
Не раздражайся за столом, чтобы ни случилось, а если у тебя все же есть причина для гнева, не высказывай его.
Когда постиг меня судьбины гнев
Мне раньше нравились женщины с гневом в глазах. Может, мне просто хотелось сделать их счастливыми.
Обуздывай гнев.
Когда вы находитесь во власти эгоистического чувства — будь то радость, торжество, сладострастие, надежда или лютая скорбь, досада, гнев, страх, подозрительность, ревность, — то знайте, что вы очутились в когтях дьявола. Как очутились вы — это безразлично. Вырваться из них необходимо, но как — это опять таки безразлично.
Жесток гнев, неукротима ярость, но кто устоит против ревности?
Обнаружить свой гнев и ненависть на лице и в словах бесполезно, опасно, неблагоразумно, смешно, пошло. Проявлять гнев или ненависть можно не иначе, как на деле.
Высший источник счастья моей души — это спокойствие моего ума. Ничто не может нарушить его, кроме моего собственного гнева.
Ничто не решается в гневе.
Не поможет богатство в день гнева, правда же спасёт от смерти.
Высочайшее назидание — это научить человеческое сердце самопознанию через сострадание и гнев; и чем глубже это самопознание, тем человек мудрее, справедливее, искреннее, терпимее и добрее.
Кто свой скрывает гнев, тот лучше мести служит.
Безвреден кто в гневе кричит. Бойся того, кто в гневе молчит.
Жизнь поучает и дает совет,
Нас наставляя мудро и сурово.
Завидуешь ты людям, а они
Тебе во всем завидовать готовы.
Молчаньем в гневе сковывай язык,
Иначе ноги закуют в оковы.
Человек наделен разумом и душой, где плещут хрустальные родники, распускаются сказочные цветы и поют волшебные птицы. То есть могли бы плескаться, цвести и петь. Но нет. Человек забивает этот чистый источник тоннами мусора: пустыми обидами, гневом ни о чем, бессмысленным
страхом… даже перечислять отвратительно, словно само перечисление добавляет в поток жизни еще один ручеек яда.
Есть вещи, коих ценность не воспета,
однако же нельзя не оценить,
как может нам порою сигарета
крутую вспышку гнева отменить.
Если вы хотите добиться успеха, избегайте шести пороков: сонливости, лени, страха, гнева, праздности и нерешительности.
То, что начато в гневе, кончается в стыде.
Когда кто-то болеет и при смерти, некоторые говорят: «Это гнев Господень! Их болезнь — это их кара!» или же «это их карма». Но исследователь или учёный скажет: «Карма — туфта! Вероятно, рядом болото с малярийными комарами, крысы, или ещё что-то!» Или же из-за непрерывного земледелия почва истощилась и в ней мало железа и марганца, и мозг этих людей повредился из-за нарушений в питании, а не из-за кармы, которая есть абсолютный фашистский бред. Причина в том, что люди не ставят перед собой задачу: «Давайте сделаем мир лучше!», а вместо этого падают на колени и вопрошают: «Господи, дай нам больше не знать войн. Позволь всем людям стать братьями, а нашим соседям миролюбивыми и дружественными». Что ж, это ВЫ должны стать миролюбивыми и дружественными, и препятствовать военным настроениям. Вот этим должна заниматься религия.
— Нам повезло, почти все в сборе,- шепнул Бриссенден Мартину,- Вот Нортон и Гамильтон. Пойдемте к ним. Стивенса, к сожалению, пока нет. Идемте. Я начну разговор о монизме, и вы увидите, что с ними будет.
Сначала разговор не вязался, но Мартин сразу же мог оценить своеобразие и живость ума этих людей. У каждого из них были свои определенные воззрения, иногда противоречивые, и, несмотря на свой юмор и остроумие, эти люди отнюдь не были поверхностны. Mapтин заметил, что каждый из них (независимо от предмета беседы) проявлял большие научные познания и имел твердо и ясно выработанные взгляды на мир и на общество. Они ни у кого не заимствовали своих мнений; это были настоящие мятежники ума, и им чужда была всякая пошлость. Никогда у Морзов не слыхал Мартин таких интересных разговоров и таких горячих споров. Казалось, не было в мире вещи, которая не возбуждала бы в них интереса. Разговор перескакивал с последней книги миссис Гемфри Уорд на новую комедию Шоу, с будущего драмы на воспоминания о Мансфилде. Они обсуждали, хвалили или высмеивали утренние передовицы, говорили о положении рабочих в Новой Зеландии, о Генри Джемсе и Брандере Мэтью, рассуждали о политике Германии на Дальнем Востоке и экономических последствиях желтой опасности, спорили о выборах в Германии и о последней речи Бебеля, толковали о последних начинаниях и неполадках в комитете объединенной рабочей партии, и о том, как лучше организовать всеобщую забастовку портовых грузчиков.
Мартин был поражен их необыкновенными познаниями во всех этих делах. Им было известно то, что никогда не печаталось в газетах, они знали все тайные пружины, все нити, которыми приводились в движение марионетки. К удивлению Мартина, Мэри тоже принимала участие в этих беседах и при этом проявляла такой ум и знания, каких Мартин не встречал ни у одной знакомой ему женщины.
Они поговорили о Суинберне и Россетти, после чего перешли на французскую литературу. И Мэри завела его сразу в такие дебри, где он оказался профаном. Зато Мартин, узнав, что она любит Метерлинка, двинул против нее продуманную аргументацию, послужившую основой "Позора солнца".
Пришло еще несколько человек, и в комнате стало уже темно от табачного дыма, когда Бриссенден решил, наконец, начать битву.
— Тут есть свежий материал для обработки, Крейз, -сказал он, — зеленый юноша с розовым лицом, поклонник Герберта Спенсера. Ну-ка, попробуйте сделать из него геккельянца.
Крейз внезапно встрепенулся, словно сквозь него пропустили электрический ток, а Нортон сочувственно посмотрел на Мартина и ласково улыбнулся ему, как бы обещая свою защиту.
Крейз сразу напустился на Мартина, но Нортон постепенно начал вставлять свои словечки, и, наконец, разговор превратился в настоящее единоборство между ним и Крейзом. Мартин слушал, не веря своим ушам, ему казалось просто немыслимым, что он слышит все это наяву — да еще где, в рабочем квартале, к югу от Мар-кет-стрит. В этих людях словно ожили все книги, которые он читал. Они говорили с жаром и увлечением, мысли возбуждали их так, как других возбуждает гнев или спиртные напитки. Это не была сухая философия печатного слова, созданная мифическими полубогами вроде Канта и Спенсера. Это была живая философия спорщиков, вошедшая в плоть и кровь, кипящая и бушующая в их. речах. Постепенно и другие вмешались в спор, и все следили за ним с напряженным вниманием, дымя папиросами.
Нигде так не полезно промедление, как в гневе.
Даже во гневе тайны друга своего не открывай.
Ни одна страсть не помрачает в такой мере ясность суждения, как гнев.
От чьих-то действий, кому-то больно
Из-за чьих-то слов, кто-то опускает руки
Чей-то момент, станет чьим-то всем
Чей-то гнев, станет чьей-то жизнью
Вот это гниль, тьфу
Мы можем стрелять ракетами в космос, но мы не можем вылечить гнев или недовольство.
Что началось гневом, оканчивается стыдом.
Гнев добрых людей — это не что иное, как настоятельная потребность прощать.
У бедуина пес околевал,
Над ним хозяин слезы проливал.
Спросил его прохожий: «Ты о чем,
О муж могучий, слезы льешь ключом?»
Ответил: «При смерти мой верный пес.
Так жаль его… Не удержать мне слез.
Он на охоте дичь мне выгонял,
Не спал ночами, стадо охранял».
Спросил прохожий: «Что у пса болит?
Не ранен он? Хребет не перебит?»
А тот: «О нет! Он только изнурен.
От голода околевает он!»
«Будь терпелив, – сказал прохожий тот, –
Бог за терпенье благом воздает».
Потом спросил: А что в большом мошке,
Который крепко держишь ты в руке?»
«В мешке? Хлеб, мясо… много там всего
Для пропитанья тела моего».
«О человек, – спросил прохожий, – что ж
Собаке ты ни корки не даешь?»
Ответил: «Не могу ни крошки дать, –
В пути без денег хлеба не достать;
Хоть не могу над псом я слез не лить…
А слезы – что ж… за слезы не платить…»
И тут прохожий в гневе закричал:
«Да будь ты проклят, чтобы ты пропал!
Набитый ветром ты пустой бурдюк!
Ведь этот пес тебе был верный друг!
А ты в сто раз презреннее, чем пес.
Тебе кусок еды дороже слез!
Но слезы – кровь, пролитая бедой,
Кровь, от страданья ставшая водой.
Пыль под ногой – цена твоим слезам,
И не дороже стоишь весь ты сам!»
Мне жизнь дала совет на мой вопрос в ответ –
Подумав, ты поймешь, что вся-то жизнь – совет:
«Чужому счастью ты завидовать не смей,
Не сам ли для других ты зависти предмет?»
Еще сказала жизнь: «Ты сдерживай свой гнев.
Кто развязал язык, тот связан цепью бед».
Я искал наслаждений, но что я нашел,
кроме бед и забот, кроме горя и зол?
Горький труженик, я ничего не добился.
Разве я хоть подобье покоя нашел?
Обратился я к вере, отшельником стал.
Мимолетные блага ценить перестал.
Суеты и страстей сторонюсь, как заразы.
Прозевал свое счастье, удачу проспал.
Я мираж догонял, выбивался из сил.
Я за каждую радость печалью платил.
От услады любой я испытывал горечь,-
видно, в детстве еще я отраву вкусил.
Что мне дружба — усталое сердце болит,
даже друг одиночества не отдалит.
Жизнелюбы, увы, кроме гибели скорой,
вам безжалостный рок ничего не сулит.
Я гляжу в глубину моей горькой души,
постигаю себя в одинокой тиши.
Что дороже смирения и бескорыстья?
Эти блага бесценны всегда хороши.
Удовольствуюсь малым — достойный удел.
Удаляюсь от всех человеческих дел
Воздержание — вот добродетель и разум.
Очищение душ — в обуздании тел.
Жизнь изведав, соблазны давно одолев,
укротив даже зверя по имени Гнев,
предпочел я пустыню шумливому рынку,
все живое отринув, забыв и презрев.
Гневом отвечать на гнев — это не выход, а тупик…
Разумный властитель всегда терпелив,
И гнева умеет сдержать он прилив.
Ira furor brevis est. Гнев — кратковременное безумие.
Он очень разносторонен — он и бродяга, и джентльмен, и поэт, и мечтатель, а в общем это одинокое существо, мечтающее о красивой любви и приключениях. Ему хочется, чтобы вы поверили, будто он ученый, или музыкант, или герцог, или игрок в поло. И в то же время он готов подобрать с тротуара окурок или отнять у малыша конфету. И, разумеется, при соответствующих обстоятельствах он способен дать даме пинка в зад, — но только под влиянием сильного гнева.
Люди пытаются убить в себе гнев и ненависть, а я доброту и любовь. Но одно без другого не может существовать.
Нет ничего страшнее гнева когда-то близких нам людей. В отличие от всего остального мира они знают все наши секреты, все слабые места и каждую болевую точку. И когда они злятся, то бьют со всей силы так больно, как только могут. И считают себя вправе это делать — именно потому, что когда-то были близкими и пользовались нашим доверием. Так что, в очередной раз открывая кому-то душу, неплохо бы помнить о том, что и этот человек когда-то может стать бывшим близким…
Существует семь смертных грехов: гнев, зависть, похоть, чревоугодие, гордыня, алчность, уныние. Не рискуя оспаривать классическую религиозную концепцию (и задевать чувства верующих), я, тем не менее, в своем личном рейтинге на первое место среди всех грехов поставлю равнодушие. Потому что это и вправду страшная вещь. Равнодушие убивает чувства. Любые.
Есть три качества. Если они будут даны кому-либо из людей, тогда приобретенное этим человеком будет подобно богатствам рода Дауда (Давида) (1) справедливость [трезвый, справедливый подход при любых обстоятельствах] как в гневе, так и в благодатном [радостном, воодушевленном] состоянии; (2) сохранение цели [и поставленных перед собою задач как мирского, так и вечного характера] (экономия) [экономный подход к затратам] как в нищете, так и в достатке [когда человек вдруг оказывается без прожиточного минимума, он разом может растерять многие духовные ценности, перестать соблюдать нормы приличия, да и жизненные задачи оставить, ведь по нашептываемому Сатаной сценарию это (потеря достатка) разрушает перед ним все перспективы; когда же у него неожиданно появляется значительный достаток, Сатана шепчет: «Ты всего достиг, ты заслужил, можешь отдохнуть, расслабиться», «Трать, как тебе вздумается», и вся намеченная человеком созидательная перспектива лопается, подобно мыльному пузырю]; (3) набожность пред Всевышним, проявленная как открыто [на виду у людей], так и скрыто
Всегда старайтесь понять причину своего гнева: порой он вполне обоснован и даже необходим для дела, но иногда служит только индикатором непонимания вами ситуации.
Наказания, назначаемые в припадке гнева, не достигают цели. Дети смотрят на них в этом случае как на последствия, а на самих себя — как на жертвы раздражения того, кто наказывает.
Тезис «Quod licet Jovi, non licet bovi»* до сих пор вызывает гнев в любой простой душе. Равенство перед законом по-прежнему считается ценным завоеванием. И всем плохим и неполноценным, чего не хотят видеть в самом себе, совершенно определённо обладает другой; поэтому его надо критиковать, с ним нужно бороться, хотя на самом деле происходит всего лишь перенос собственной душевной ущербности на другого.
Государь не должен поднимать оружие из-за своего гнева; полководец не должен вступать в бой из-за своей злобы. Двигаются тогда, когда это соответствует выгоде; если это не соответствует выгоде, остаются на месте.
Голос народа опасен, когда в нём слышен гнев.
Когда мы в ярости, когда больны мы гневом,
Что может быть стихов целительней и краше?
Сильный человек — это тот, кто может управлять своим гневом.
Я обращаюсь к вам через толщу лет!
Я умом и сердцем воспринял призыв знаменитого шейха Мухаммеда из Яраги:
Люди рождаются свободными, и отнять у человека это священное право — тяжкий грех перед Всевышним!
Свободная жизнь всех народов и защита достоинства свободного человека в нашем понимании были освящены имамом и традициями нашей горской жизни.
Я горжусь: в моём государстве уже не было ни ханов, ни рабов, все люди были равны между собой!
Эта свобода, это равенство народов и людей — моё завещание вам!
Я настаивал наибов: «Не склоняйся ни в сторону насилия, ни в сторону насильников. Гляди на своих людей глазами милосердия и заботы… Будь для старшего сыном, для равного братом, а для младшего отцом.
Если ты будешь вести противно тому, что я говорю, если ты будешь вести себя несправедливо к народу, то вызовешь на себя прежде всего гнев Всевышнего, а затем гнев мой и народа своего.»
Я не хотел крови, жертв и страданий народов.
Знайте! Я уважительно относился ко всем народам!
В моём государстве было много христиан, перешедших к нам добровольно или попавших в плен.
Я сосвал специальный съезд в Анди, на котором решили отменить рабство и содержать беглых за счёт казны.
Мы дали свободу всем!
Они были вольны принять мусульманство, завести хозяйство и жениться.
Для тех же, кто хотел исповедовать христианство, я велел построить церковь!
Вы, к которым я сейчас обращаюсь, должны знать, что тогда, в бурные и жестокие годы, все народы, населяющие Дагестан, были единой семьей.
Мы не делились по народам и языкам!
У нас была общая судьба и единые цели!
Для нас истинным человеком был тот, кто разделял с народом все его тяготы.
Я считал себя учеником и последователем шейхов Мухаммеда и Яраги, Джамалутдина из Казикумуха и Абдурахмана из Согратля.
Я завещаю вам, своим потомкам, эту дружбу и это братство!
Помните! Для Шамиля и его сподвижников не было ничего более святого, чем долг перед Всевышним и своим народом! — Завещание имама Шамиля потомкам.
Говорите в гневе — и эта речь займет первое место среди тех речей, о которых вам когда-нибудь приходилось сожалеть.
У наказываемого не остается повода упорствовать против исправления, если он сознает, что наказан не в порыве гнева, а на основании беспристрастного изобличения.
Гнев сверх меры вызывает страх, а неумеренная ласка уменьшает к тебе уважение в людских глазах. Не будь настолько суров, чтобы всем надоесть, и настолько кроток, чтобы тебе дерзили.
Остерегайтесь гнева терпеливого человека.
Страсть и гнев — наихудшие советчики.
В преисподней нет ярости, сравнимой с любовью, перешедшей в ненависть,
Как, впрочем, в аду нет гнева, сравнимого с гневом отвергнутой женщины.
Гнев рождается лишь от неудовлетворенных желаний. Я ничего не жду от окружающих, поэтому их действия не могут противоречить моим желаниям.
Можно обуздать свою гордыню, контролировать свой гнев, если следовать разуму, а не искать оправдание.
В мире людей добра и зла не существует в чистом виде. Даже добрейший и честнейший человек может по недоразумению или в порыве гнева совершить какую-нибудь низость, о которой потом сожалеет всю жизнь. Плохие люди тоже совершают иногда хорошие поступки. К сожалению, чаще всего, лишь радея о собственном благе.