Мир, разрядка, мирное сосуществование, разоружение — всего этого нужно требовать, нужно добиваться, нужно завоевывать, поскольку это не появится само по себе, а в сегодняшнем мире не существует другой альтернативы, если мы хотим, чтобы человечество уцелело.
Книга открывает индивидуальный для каждой путь в будущее, с любовью к своему телу. Думаю, что читатели, как мужчины, так и женщины, почерпнут из этих страниц ощущение свободы в восприятии не только себя и друг друга, но и альтернатив патриархальному дуализму «мужчина — женщина», «тело — разум», «секс — духовность», который берет начало в делении нашего тела на «части, о которых говорят» и «части, о которых молчат».
Мы живем среди полного хаоса, так что необходимо создать себе идеалы, чтобы выжить. Иначе жизнь стала бы невыносимой. С другой стороны, мы знаем, как трудно следовать своим идеалам среди той реальности, в которой мы находимся. Но я не вижу никакой альтернативы.
Мы уже в состоянии холодной войны. Но вероятность того, что станет жарко, к счастью, невелика. Все развивается гораздо быстрее. Внешнее давление становится все более чувствительным для России. Если это будет продолжаться, и, если Украина не рухнет, в России появится внутреннее давление, которое заставит того, кто находится у власти, изучить альтернативы. Надеюсь, Путин достаточно умен, чтобы исследовать альтернативы, пока не слишком поздно.
Сегодня, именно сегодня, альтернативы Ельцину нет. Завтра будет. А сегодня нет.
…У испанцев нет иной альтернативы, кроме выбора между режимом, который он назвал мирной революцией, и коммунизмом… Политическая система западных держав также не подходит для испанцев, ибо испанская история свидетельствует, что всякая попытка импорта любой внешней доктрины обречена на неизменный провал в силу своего несоответствия национальному характеру и традициям.
Рок – это бунт в любом случае. Рок – это в любом случае протест против системы. Но это не обязательно утверждение какой-то другой системы вместо существующей. Даже если не можешь предложить никакой лучшей альтернативы, то соглашаться с тем, что есть, по-моему, неправильно.
Старение — не такая уж страшная вещь, если принять во внимание возможную альтернативу.
Государство — это не альтернатива анархии. Это её продолжение, — холодная война всех против всех, холодное состояние анархии. Непрерывная победа самого отмороженного бандита, которому вы даже не сопротивляетесь. Потому что не понимаете, что против вас идёт война.
Есть две альтернативы — либо самим что-то попробовать сделать, либо дождаться, когда прилетят марсиане и наведут порядок. Если честно, вторая альтернатива мне всегда казалась более реалистичной.
Творческие люди – это особенные представители человечества. И не только потому что они не приспособлены к миру… Художники бывают разные. Частенько среди них встречаются прагматичные дельцы и самопиарщики. И это нормально.
Дело в другом, настоящие художники напрямую подключены к Небу. Они творят – бессознательно. Их воля отсутствует… Они – Проводники. И в то же время – Создатели. Они – и форма, и содержание. Жизнь не имела бы смысла, не будь у нее свидетелей, я так думаю. Художники уплотняют, концентрируют жизнь или же предлагают альтернативу жизни, что-то конкретное и, в то же время, эфемерное, совершенно ненужное, но без чего жить нельзя… Вот в чем чудо творческого призвания.
Истинные существенные вопросы, употребляемые в искусстве философии, это три вопроса, являющиеся источником всех других вопросов.
Первый из них — это вопрос «есть ли это?», то есть вопрос о том, есть ли вещь, и о доказательстве этого. Например, если бы мы сказали, «существует ли разум или нет?», то ответ будет: да или нет.
Второй вопрос — «что это?», то есть вопрос об истине вещи и её сущности. Например, если бы мы сказали: «что есть истина разума?», то ответ состоит в определении, описании, расчленении или разъяснении названия… Здесь отвечающий должен ответить то, что он хочет из того, что он считает определением вещи или представлением о ней.
И третий вопрос — «почему?», то есть вопрос о причине, благодаря которой вещь существует и без которой эта вещь не существовала бы. Например, если бы мы сказали: «почему существует разум?», то (отвечающий) должен дать ответ так, чтобы ни одна из частей его исчерпывающего ответа о причине этого не была бы альтернативой, за исключением того, что касается второго вопроса.
Имеются и другие вопросы, например «какой?», «как?», «сколько?», «когда?», «где?», но они являются случайными, говорят о случайных для данной вещи истинах, доказываемых с ее помощью, и, следовательно, при исчерпывающем исследовании включаются в истинные существенные вопросы, так что мы не нуждаемся в упоминании этих вопросов.
Навальный очень талантливый и смелый. Знаю его мало, но понимаю, что мало кто может выдержать такой пресс. И когда-нибудь либо он, либо такой, как он, человек обязательно придет к власти в России. Вообще, видя, как Путин на него реагирует, понимаешь, что он?—??Навальный?—??действительно единственная альтернатива в России.
Мы должны идти по пути, политому кровью… Мы не имеем никакой другой альтернативы. Для нас это — вопрос жизни или смерти. Мы должны быть готовы смотреть в лицо вызову, который ждет нас… Форпост империализма — Израиль — будет сброшен в море…
Полагаю, это музыка, которая не популярна. Я имею в виду, альтернатива чему? Полагаю, так должна называться музыка, заставляющая думать, как альтернатива не делающей этого.
Где-то с 2-х лет учим… драться. Альтернативы нет — скоро непременно пригодится. Философия такого умения проста: «Не обижай никого. Но если тебя обидели, ответь. Не ответишь — обязательно опять обидят тебя.»
Статус-кво между палестинцами израильтянами – неустойчив. Альтернативы мирному процессу нежизнеспособны. Так продолжаться не может. Слишком много погибло израильтян, слишком много погибло палестинцев. И мы должны делать все возможное, чтобы предотвратить гибель невинных людей и погасить очаг напряженности.
Либертарианство — это не анархия. Это единственная альтернатива анархии. Если угодно, либертарианство — это пост-анархия. Отчаянная попытка побороть Левиафана и впервые и наконец, построить правовое общество.
Социальные сети — это не альтернатива дружбе, это её продолжение.
Становится меньше альтернатив, газеты в этом городе, сколько их? Было 3-4, сейчас одна или две и ими владеют одни и те же люди, и они же владеют радиостанцией…Нет необходимости в формальном заговоре, когда идёт совпадение интересов, эти люди учились в тех же универах, состояли в тех же сообществах и загородных клубах, у них одинаковые интересы, им не зачем созывать собрания, они итак знают, что им наруку и они берут это. Раньше было 7 нефтяных компаний, сейчас их 3, и скоро будет 2. Тех вещей, которые имеют вес в этой стране, становится всё меньше: две политические партии, горстка страховых компаний, 6 или 7 информационных контор, но если ты хочешь бубликов, то вот тебе 23 разных вкуса. В этом иллюзия, иллюзия выбора. В том, что важно, ты не выбираешь и нет никакой свободы выбора.
Социал-демократия — это не только партийная принадлежность, это духовно-политическое течение. Как таковое, она может выступать под иными названиями. В этом большом смысле она представляет собой всемирно распространенную альтернативу будущего.
Увы, свобода означает мучительный выбор между альтернативами.
По прошествии трёх лет игры, я с ужасом понял, что ни с чем другим, как алкоголь, «Billy’s Band» ни у кого не ассоциируется. Меня взял комплекс, что я способствую алкоголизации населения, в таких, локальных масштабах. Поэтому я стал мечтать о том, чтобы наша музыка была этакой безалкогольной альтернативой злоупотреблению. Достаточно послушать музыки и ты в «норме»
Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив. <…> То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления. Это не означает, что в дальнейшем никаких событий происходить не будет и страницы ежегодных обзоров «Foreign Affairs» по международным отношениям будут пустовать, — ведь либерализм победил пока только в сфере идей, сознания; в реальном, материальном мире до победы еще далеко. Однако имеются серьезные основания считать, что именно этот, идеальный мир и определит в конечном счете мир материальный.
Если достаточно людей поймут проект «Венера» и необходимость внедрения ресурсо-ориентированной экономики, то они это внедрят. Если же ничего не делать, то последствия будут ужасающими. Люди думают: ну положение вещей всегда то хуже, то лучше, всё как-то образуется. Эти мысли далеки от реальности. Такие люди не ведают о том, какие у нас возможности. Они не хотят обременять себя этим, до тех пор, пока они не потеряют свою работу, свой дом, и пока не рухнет монетарная система вместе с банками. Только тогда они начнут искать альтернативы. Люди ещё никогда за всю свою историю не меняли общество с учётом на будущее.
«Если коллапс власти произойдет в отсутствие политически ответственной демократической альтернативы, то ее обломки, как это уже бывало в нашей истории, упадут в руки самым безответственным силам. И тогда мы с большой вероятностью увидим истинное лицо коммунистов, а националистический тренд примет крайне опасные, насильственные и разрушительные для страны формы»;
Я не понимаю тех неумных мужчин и женщин, которые стыдятся того, что стареют. Старость — это победа, знак удачи, потому что альтернатива ей — кладбище. Только старость преподносит тебе такой дар, как полная свобода.
Умеренность можно считать добродетелью лишь в том случае, если у вас есть другая альтернатива.
«Существо не станет иным не предоставив ему альтернативу» (Миархэль).
Большинством голосов можно принимать решения тогда, когда выбор ограничен определенной альтернативой; но ниоткуда не следует, что должна существовать определенная точка зрения большинства по всем вопросам.
Миф об СССР как о самой читающей стране в очень большой мере связан с тем, что СССР обладал специфически скособоченной, усеченной структурой потребления и досуга: огромное количество людей читали книжки не от хорошей жизни, а потому что чтению не было никакой альтернативы. Когда же в начале 2000-х мы, наконец, заметили серьезное снижение интереса к чтению, то, конечно, первое, что пришло всем в голову — это интернет: он, дескать, предлагает то же самое чтение, только бесплатно — вот все и отказываются от нормальной привычной книги. Но на самом деле причина была иной: конкурентом книги стало не бесплатное чтение в интернете, но поход в кафе с друзьями, социализация, качественное телевидение, кинематограф… То есть просто принципиально иные досуговые формы, которых Советский Союз не предлагал вовсе или предлагал, дополняя очень большим социальным прессингом. Как результат, чтение и перечитывание — важный элемент советской культуры — практически ушло из нашего обихода. Нечто подобное происходит во всем мире: главный конкурент чтения — это не другое чтение (пусть бы даже и бесплатное), но движущиеся картинки. Странным образом Россия тут просто оказалась немного впереди планеты всей. Из-за того, что мы долго сидели на голодном развлекательном пайке, мы раньше других ощутили давление иных форм медиа на книжное пространство. Даже не совсем так: скажем, в Великобритании, где эти процессы тоже фиксируются, они идут давно и довольно медленно. А у нас произошел резкий скачок — как высокая ступенька. Раз — и мы уже внизу.
Вам не нравится Путин? Хорошо! Предложите альтернативу, в конце концов, возглавьте всех сами. Если сможете. Но пока такой возможности нет, не путайтесь под ногами у просыпающейся от долгого, болезненного сна нации. Мы хотим идти вперёд, идти своим путём, путём особенным, чужим не понятным. И у нас все должно быть лучшее: президенты, армия, наука, медицина, образование и так далее, включая женщин и вино. Чего пока нет — будет.
История учит, что все люди и все народы без исключения брались за ум не раньше, чем испробовав все другие альтернативы.