После первого стакана видишь вещи в розовом, после второго — в искажённом, а потом уже — в истинном свете, и это — самое страшное, что может быть.
Иные боятся ума, — говорит NN — а я как-то всё больше боюсь глупости. Во-первых, она здоровеннее и оттого сильнее и смелее; во-вторых, чаще встречается. К тому же ум часто одинок, а глупости стоит только свистнуть, и к ней прибежит на помощь целая артель товарищей и однокашников.
Сделай первый шаг и ты поймешь, что не все так страшно.
Отрицание — это первая естественная реакция, когда человек сталкивается с чем-то очень сложным, страшным и не приятным для него.
Различие между политикой и цирком серьезнее, чем кажется на первый взгляд. В цирке пугают, чтобы развлечь; на митингах развлекают, но потом становится страшно.
Если ты первый — ты первый. Если ты второй — ты никто.
Есть только первый, а второй — это лишь первый из проигравших.
Журналисты, конечно, страшные мудаки. Даже если они и бегают где-то под пулями, то в первую очередь они думают не о том, чтобы рассказать миру что-то важное, а о своей персональной славе.
Ощущение суперуспеха – очень страшная вещь. Потому что именно успех первым начинает говорить тебе, что всё разрешено. И именно он разрушает тебя.
Во мне живёт две «Я». Первое «Я» может делать то, что может делать второе «Я», но первое «Я» не может делать то, что второе «Я» хотело бы.