Рок давно перестал быть музыкой протеста. Смешно протестировать в стране где алкоголизм победил на уровне национальной идеи, и все твои детские иллюзии и утопические представления о настоящей жизни (секс, драгз и рок-н-ролл, черт побери) оказались детскими забавами по сравнению с суровой реальностью.
Я женщинам вообще бы запретил пить. Вы понимаете, о чем я?
… никто не придает особого значения отношениям с женщинами, всех увлекают отношения с жизнью и смертью, никто не знает, что женщины — это и есть жизнь и смерть.
Рок-н-ролл давно лишился своей социальной составляющей, собственно, не только он: сегодняшнее искусство — дохлая кляча с передвижного луна-парка — если и пригодна на нечто, так разве мусорить посреди улицы.
Собака идейно не работает, считает западло, говорит «мне западло работать на них», он вообще считает, что в нашей республике произошел переворот, и к власти пришли евреи, иудеи — говорит он, — повсюду жиды; я в принципе считаю, что он зря так говорит, но работать тоже не хочу.
Вскоре лес закончился, и мимо нас потянулись широкие, наполненные туманами и влагой равнины, за которыми в солнечном мареве тянулась и вздымалась легкая и глубокая пустота, разворачиваясь прямо из-под наших ног в восточном и южном направлениях, тянулась и впитывала в себя остатки воды и зеленую, полную светом траву, втягивала почвы и озера, небеса и газовые месторождения, которые светились этим утром под землей, золотыми жилами проступая на коже отчизны. И где-то на юге, за розовыми облаками восхода, по ту сторону утренней пустоты, четко проступали в воздухе легкие и обманчивые врата небесного Ворошиловграда.
На мне были солнцезащитные очки с желтой оправой, которые я вчера забрал у Ольги. В них я и спал. Возможно, поэтому во сне ничего и не видел.
Демоны, которые обычно мешают жить и не дают дышать, давно исчезли с улиц и публичных мест, с ними невозможно бороться за помощью баррикад и уличных концертов, они прячутся в частных домах и закрытых клубах и поэтому вся борьба давно перенеслась туда.
Все мы хотели стать пилотами. Большинство из нас стали лузерами.
В ту ночь он спал глубоко и спокойно, словно кто-то перегонял сквозь него сны. Они прокатывались через него, как вагоны с мануфактурой через узловую станцию, и он просматривал их, как начальник станции, отчего вид у него был сосредоточенный и ответственный.
Все мы хотели стать пилотами. Большинство из нас стали лузерами.
он думает, что рассказать, так, чтобы оно было о бабах. О бабах. Баб он видит преимущественно по телевизору. Может, им о телевизоре рассказать.