Шахматные законы существуют для того, чтобы их нарушали.
The time is past when music was written for a handful of aesthetes. Today vast crowds of people have come face to face with serious music and are waiting with eager impatience. Composers, take heed of this…But this does not mean that you must pander to this audience. Pandering always has an element of insincerity about it and nothing good ever came of that.
Воздух чужбины не возбуждает во мне вдохновения, потому что я русский и нет ничего более вредного для человека, чем жить в ссылке, находиться в духовном климате, не соответствующем его расе.
It seemed to me that had Haydn lived to our day he would have retained his own style while accepting something of the new at the same time. That was the kind of symphony I wanted to write: a symphony in the classical style. And when I saw that my idea was beginning to work, I called it the Classical Symphony.
Шахматы — это борьба, главным образом со своими ошибками.
My chief virtue (or if you like, defect) has been a tireless lifelong search for an original, individual musical idiom. I detest imitation, I detest hackneyed devices.
Formalism is music that people don’t understand at first hearing.
Вступительный экзамен прошёл довольно эффектно. Передо мной экзаменовался мужчина с бородой, принесший в качестве всего своего багажа романс без аккомпанемента. Я вошёл, сгибаясь под тяжестью двух папок, в которых лежали четыре оперы, две сонаты, симфония и довольно много фортепианных пьес. «Это мне нравится!»
Шахматы для меня — это особый мир, мир борьбы планов и страстей.