Не имеет совершенно никакого значения, где человек живет. Любой мегаполис или даже самое живописное на Земле место в конечном итоге не более, чем просто фон. Даже со всеми его жителями это всего лишь неодушевленные декорации. Их можно менять и первое время радоваться обновленному антуражу, но позже понимаешь: ничего не изменилось.
В наше время не только продукты питания превратились в суррогаты —суррогаты чувств стали обыденными настолько, что вытеснили настоящие чувства. Суррогаты любви, суррогаты заботы, суррогаты сочувствия. Но если натуральные продукты человек может себе позволить, переплатив за «естественность», то натуральные чувства для многих жителей мегаполиса просто недоступны. Нет на них ни сил, ни времени у вымотанного, выжатого досуха современного горожанина. Потому и приходится довольствоваться суррогатами. И когда случается почти что чудо, и рядом появляется человек, готовый проявить искреннее сочувствие, то просто грех не воспользоваться такой возможностью.
Достичь просветления и внутреннего спокойствия, будучи монахом в Гималаях, легко. Сделать то же самое, строя бизнес в мегаполисе — та ещё задача.
Типичный обитатель мегаполиса даже дома не сбивается с заданного суетой ритма и искренне считает отдыхом время, проведённое за телевизором или компьютером. Нам даже в голову не приходит, что на самом деле мы подобным образом просто отгораживаемся от самих себя. Чтобы не задумываться о том, что на самом деле творится в нашей душе — потому что ответ на этот вопрос порой бывает крайне неприятен.
Свобода для жителя мегаполиса — понятие очень странное. Иногда она пугает больше, чем любая неволя. Жители крупных городов привыкли быть скованными изо дня в день своим расписанием, а у кого его нет — просто своими ежедневными делами и даже увлечениями. При этом каждый третий считает, что он свободен, но, сталкиваясь с настоящей свободой, пасует, теряется и искренне не знает, куда девать время.
Москва — это жесткий мегаполис, который тебе может дать очень многое, но и требует очень многого.
Можно жить без друзей и Родины,
В мегаполисах или в глуши.
Нищим быть или даже юродивым,
Но нельзя жизнь прожить без Души.
Меня в какой-то момент тоже слегка утомил гвалт под собственными окнами, даже подумала, не податься ли на Фрунзенскую. Но тут же и передумала. Там скучно. А тут – характер! Смесь ностальгической грусти по прошлому и драйва западного мегаполиса. Патрики — это район для счастливых людей.
Купидоны часто застревают в небесной пробке — там, наверху, тоже мегаполис, только с дорогами из облаков.
Украина нам дана как окно в другую реальность, чтобы мы посмотрели и сказали — нет уж, извините, давайте как-то попытаемся наладить консенсус между жандармами и бухгалтерами. Налицо непонимание, что помимо фрондёрства необходимы желание и готовность работать. Если ты действительно революционер, и патриот при этом, то будь готов к тому, что придётся много вкалывать, как Павке Корчагину — долбить кайлом морозную землю и проводить одноколейку, чтобы рабочим мегаполиса подвезли дрова. <…> И помните: прежде чем делать революцию, сначала вымойте посуду у себя на кухне.
Город детства. Он в пяти часах езды от бьющего наповал мегаполиса, где каждую ночь тысячи женщин отворачиваются к стенке с одной мыслью «ну обними же, обними», где каждое утро тысячи мужчин просыпаются с мыслью о том, какую сегодня придумать причину для позднего возвращения домой.
Мы скоро изменим эту игру здесь
Проверьте свои карманы нет ничего, кроме игры там
Я по-прежнему без страха
Держите полос ясно, и кошки вот и все об угрозах остаться здесь
На вершине этого мегаполиса
Меня зовут как квадрат
Высадили всех узлов
Теперь вы все можете поклясться Jay
Слышал, что на днях
На самом деле рай у каждого свой, он выглядит так, как нравится конкретному человеку, точнее, его душе. У кого — то это лес и домик на опушке, у кого — то тропический остров посреди теплого океана, с пальмами и белым песком, у кого — то старинная усадьба на холме с видом на реку из библиотеки, а у кого — то и мегаполис с небоскребами, множеством автомобилей и бурной ночной жизнью…Там каждый выбирает себе и обстановку, и тех людей, которые его окружают.
Все свое время человеческое существо, посути, проводит в выборе – «что ему сейчас съесть?» и «чем сейчас заняться?». Остальное – последствия. Самое важное умение для результативного выбора – это расстановка приоритетов.
Добавление сюда пунктов «слетать на Юпитер» или «стать Арагорном» ничего бы не изменило в этом гениальном перечислении. Так получаются студенты, тратящие драгоценное время на абсолютно ненужные им дипломы, руководствуясь мыслью «а чтобы было» и забывая, что время, затрачиваемое на это «чтобы было» не возобновляемо.
Так получаются тетеньки и дяденьки слегка под тридцать, выглядящие на слегка за сорок, суетящиеся в мегаполисе за средненькую зарплату, все собирающиеся что-то предпринять. Однажды.
…в 1960 году, когда в границы столицы были включены Люблино, Бабушкин, Кунцево, Перово и другие пункты, возник коллапс. В Москве оказалось 20 Советских улиц, 19 Московских, 18 Центральных, 17 Школьных, 16 Полевых, 15 Пионерских и т. д. Всего 800 одноименных названий. Жизнедеятельность мегаполиса была нарушена: «Скорая», пожарные, почта просто не знали, куда ехать.