Это очень показательный феномен. Дело Pussy Riot и реакция на мою акцию показали, кем на самом деле сегодня являются сторонники православного культа в России. Они не являются продолжателями христианской традиции. Они не сохраняют христианскую культуру, они её отвергают. Они взяли термины — например, «христианство», «милосердие», — но за ними нет наполнения.
Бахтин и русское отношение к смеху — статья, 1993.
Серьёзное разрушается смехом, смех — серьёзностью.
И вот русский мыслитель Бахтин строит чрезвычайно русскую философию смеха — на размышлениях о Рабле и других явлениях западноевропейской традиции.
И в жизни, и в творчестве я остаюсь учеником профессора Ватанабэ. Он оказал на меня решающее влияние в двух смыслах. Во-первых, речь идет о моём методе сочинения романов. По его переводу Рабле я понял тот принцип, который Михаил Бахтин называет образной системой гротескного реализма, или смеховой народной культурой, то есть важность материальных и физических начал, соотношение между космосом, социумом и физическим миром, тесная соотнесенность смерти и устремленности к новому рождению, смех, который ниспровергает любую иерархичность.
Смех убивает, но только достойное смеха.
Христианский мир можно кратко определить как такую часть мира, в которой, если вы появитесь перед публикой и торжественно поклянетесь, что вы христианин, все ваши слушатели разразятся смехом.
В христианском понимании культура — это то, в чем человек реализует Божественный дар сотворчества Создателю.
Для того чтобы христианский и мусульманский мир существовали в согласии и гармонии, надо провести четкую границу, через которую переходить нельзя ни одной из сторон. В первую очередь границу в области культуры. Мы не должны допускать смешения культур. Мы должны крайне осторожно относиться к передвижению людей разных культур и к их внедрению в чужие культуры. Бесконфликтно это не может происходить, потому что культура — это некий код, это мировоззрение, электричество.
Смех без причины — лучший смех на свете.