Себастьян-Рош Николя де Шамфор: цитаты

Любовь — единственное чувство, в котором всё истинно и всё лживо.

Природа не говорит мне: «Будь беден!» — и уж подавно: «Будь богат!», но она взывает: «Будь независим!»

Большинство общественных учреждений устроено так, словно цель их — воспитывать людей, заурядно думающих и заурядно чувствующих: таким людям легче и управлять другими, и подчиняться другим.

Чтобы вполне оценить дружбу, нужно сперва пережить любовь.

Изменения моды — это налог, которым изобретательность бедняков облагает тщеславие богачей.

Что такое философ? Это человек, который законам противопоставляет природу, обычаям — разум, общепринятым взглядам — совесть и предрассудкам — собственное мнение.

Стоит светским людям собраться где-нибудь в толпу, как они уже мнят, что находятся в обществе.

Есть люди, которым во что бы то ни стало надо первенствовать: в театре, на троне, на эшафоте им всегда будет хорошо, если только они будут привлекать к себе внимание.

Любовь — как прилипчивая болезнь: чем больше её боишься, тем скорее подхватишь.

Почти все люди — рабы, и это объясняется той же причиной, какой спартанцы объясняли приниженность персов: они не в силах произнести слово «нет». Умение произносить его и умение жить уединённо — вот способы, какими только и можно отстоять свою независимость и свою личность.

Супруги могут быть счастливы лишь в том случае, если связаны взаимной любовью или хотя бы подходят один к другому своими недостатками.

Бывают времена, когда нет мнения зловреднее, чем общественное мнение. Кто не хочет быть фигляром, пусть избегает подмостков: взобравшись на них, не фиглярствовать уже нельзя, иначе публика забросает вас камнями.

Некий доктор из Сорбонны, взбешённый книгой «Система природы», объявил: «Это мерзкое, гнусное сочинение: оно доказывает, что безбожники правы».

И во Франции, и в других странах самые нелепые обычаи, самые смешные условности пребывают под защитой двух слов: «Так принято». Именно этими словами отвечает готтентот на вопрос европейцев, зачем он ест саранчу и пожирает кишащих на нём паразитов. Он тоже говорит: «Так принято».

Иным людям, как воздух, нужны иллюзии в отношении всего, что им дорого. Порою, однако, у них бывают такие прозрения, что кажется, они вот-вот придут к истине, но они тут же спешат удалиться от неё, подобно детям, которые бегут за ряженым, но пускаются наутёк, стоит тому обернуться.

Выслушать чужую тайну — это всё равно что принять вещь в заклад.

Человек, которому кажется, что он ясно излагает свои мысли, не всегда бывает понятен другим, потому что он идёт от мысли к словам, а слушатель — от слов к мысли.

Кто дожил до сорока лет и не сделался мизантропом, тот, значит, никогда не любил людей.

Без женщин начало нашей жизни было бы лишено поддержки, середина — удовольствий и конец — утешения.

Общество составлено из двух больших классов: из тех, у которых обедов больше, чем аппетита, и тех, у которых аппетита больше, нежели обедов.

Немало литературных произведений обязано своим успехом убожеству мыслей автора, ибо оно сродни убожеству мыслей публики.

М* говорил: «Мои недруги не в силах мне повредить: они не властны отнять у меня способность разумно мыслить и разумно поступать».

Людей, которые ни к кому не подлаживаются, живут, как им велит сердце, поступают согласно своим правилам и чувствам, — вот кого мне почти не доводилось встречать.

Когда женщина выбирает себе любовника, ей не так важно нравится ли он ей, как нравится ли он другим женщинам.

Иные вещи легче возвести в закон, чем узаконить в общественном мнении.

Вот человек, который не способен снискать уважения к себе. Значит, ему остаётся одно: сначала сделать карьеру, потом окружить себя всякой сволочью.

Один человек разражается самыми ужасными богохульствами. Кто-то из друзей останавливает его: «Вечно ты злословишь неведомо о ком!»

Любая страсть всегда всё преувеличивает, иначе она не была бы страстью.

Воспитание должно опираться на две основы — нравственность и благоразумие: первая поддерживает добродетель, вторая защищает от чужих пороков.

В древнем Перу права учиться имела одна лишь знать. Наша на это право не притязает.

Успех порождает успех, как деньги идут к деньгам.

Грош цена тому чувству, у которого есть цена.

Я слышал, как один богомольный человек, стараясь переубедить тех, которые оспаривали догматы религии, простодушно сказал: «Господа, истинный христианин не рассуждает о том, во что ему приказано верить. Это вроде горькой пилюли: разжуёшь её — потом ни за что не проглотишь».

Слабость характера, отсутствие самобытных мыслей, словом, любой недостаток, который препятствует нам довольствоваться своим собственным обществом, — вот что спасает многих из нас от мизантропии.

Чувство, которое человек в большинстве случаев испытывает к своему благодетелю, похоже на его признательность к зубодёру. Он говорит себе, что ему сделали добро, избавили от страданий, но тут же вспоминает, как это было больно, и уже не питает к своему спасителю особой нежности.

Наряд — предисловие к женщине, а иногда и вся книга.

Иной раз терпимость доходит до такого предела, что её скорее назовёшь глупостью, нежели добротой или великодушием. У человека должно хватать ума на то, чтобы ненавидеть своих врагов.

Можно составить списочек под таким заглавием: «Пороки, необходимые для успеха в хорошем обществе». Не худо прибавить к нему и другой: «Посредственные достоинства, годные для той же цели».

Чтобы связь мужчины с женщиной была по-настоящему увлекательна, их должны соединять наслаждение, воспоминание или желание.

Наихудший из неравных браков — это неравный брак двух сердец.

Наименее полезно прожит тот день, который мы прожили, ни разу не засмеявшись.

Женщины отдают дружбе лишь то, что берут взаймы у любви.

Подкреплять общими словами утверждение, которое приобретает вес, только если его доказать, это все равно что объявить: «Имею честь уверить вас, что земля вращается вокруг солнца»

Положение женатого человека несносно тем, что муж, будь он тысячу раз умён, оказывается лишним повсюду, даже в собственном доме.

Пылкую и нежную дружбу можно ранить даже лепестком розы.

М* говорил мне, что, как ни старается госпожа К* стать богомолкой, у неё все равно ничего не выйдет: для спасения души мало одной глупости, то есть искренней веры, тут ещё нужен такой запас повседневного тупоумия, какого ей никогда не приобрести. «А именно это тупоумие и зовётся благодатью», — добавил он.

Повторение одних и тех же слов может наскучить нашим ушам, уму, но только не сердцу.

О людях, живущих уединённо, порою говорят: «Они не любят общества». Во многих случаях это всё равно, что сказать о ком-нибудь: «Он не любит гулять» — на том основании, что человек не склонен бродить ночью по разбойничьим вертепам.

Оцените статью
Добавить комментарий