Она расстегнула зубы.
Если бы я не поцеловал её, мы бы крепко стукнулись лбами.
Для живого здесь слишком жарко.
В нём шла борьба. Как обычно, победило виски.
Понял, понял. Если буду плохо себя вести, окажусь на дне морском, а сверху будет лежать трамвай.
Для того, чтобы заниматься политикой, нужны порядочные люди. Но в ней нет ничего, что могло бы привлечь порядочных людей.
Даже бесплатная работа — это работа. Хоть какое-то разнообразие.
Вы ведёте себя как последний негодяй!
На стоянке, как муравьи на переспевшей груше, копошились машины.
Чем больше помогаешь людям, тем больше получаешь по зубам.
Тяжело разводиться только в первый раз. Дальше это просто экономическая проблема.
Его рука устремилась к стакану с восхитительной грацией матери, радующейся встрече с потерянным ребёнком.
Изнурённые интеллектуалы с сухим кашлем и пустым кошельком.
Луна светила так ярко, что казалось, будто чёрные тени выбиты резцом гравёра.
Наглотался пыли, хоть выплёвывай готовые куличи.
На щеках, словно минное поле на военной карте, рассыпались веснушки.
А ведь потом будешь удивляться, почему у тебя вставная челюсть…
Большинство людей проходят через жизнь, тратя половину своей энергии, пытаясь защитить достоинство, которого у них никогда не было
Он не сумеет поймать даже мухи, попавшей в кипяток.
Шагов с десяти от неё нельзя было оторвать взгляд, а с трёх — уже можно.
Жизнь слишком коротка, чтобы подавать жалобу на полицейских.
Похмелье бывает не только от спиртного, но и от женщин.
Кто-то откашлялся, как будто прогремел в туннеле товарняк.
Мы продолжали пялиться друг на друга, но это ничего не дало. Видимо, мы оба слишком много занимались в жизни этим мероприятием.
По его лицу не лупили разве что ковшом экскаватора. Этому лицу уже ничто не было страшно. <!-— Его уродовали всем, что только можно себе представить.
Бывает, хлопнешься задницей, а отшибает мозги.
Странная вещь — деньги. В больших количествах они обретают собственную жизнь, даже собственную совесть.
Маленький отделанный кафелем бассейн злобно сверкал на солнце.
Все писатели — подонки, а я самый подонистый.
Я сполз со стула и пошёл к двери так тихо, как сыплется с горы тонна угля.
Алкоголь, как любовь: первый поцелуй, как магия, второй – сугубо интимный, третий становится рутиной, после чего вы просто срываете с девушки одежду.
Где-то стонал голубь, жалуясь на тяготы жизни.
Не трогайте мой парик!.
Этот парень был крутого замеса. Таких больше не делают.
Причёска, роскошная, как обстановка ночного клуба.
Мысли шевелились, как худые нервные руки доктора Альмора.
Дай этим бровям волю, они бы до подбородка доросли.
Машины ревели, словно львы во время кормления.
Организованная преступность — всего лишь грязная оборотная сторона доллара.
На руках носить будут, в скромном сосновом гробу.
Вид у вас не лучше, чем у русалочки, переспавшей с командой рыболовного траулера.
В антиквариате я разбирался неважно, поскольку никогда не коллекционировал ничего, кроме неоплаченных счетов.
Где-то я жулик, а где-то идиот. Как у большинства людей, во мне есть разное.
Писатель, который боится перехитрить себя, так же бесполезен, как и генерал, который боится ошибиться.
Запах кафе был достаточно сильным, чтобы построить гараж.
Я уже вышел из того возраста, когда доставляет удовольствие хотя бы обругать человека, которому ты ничего не можешь сделать.
За пятёрку я готов начать думать.
Морской пучине я предпочитаю компанию червей.