Воля к власти вовсе не обязательно оказывается волей к государственному управлению.
Философия лежит на смертном одре и не может умереть.
То, что раздражает меня в другом, и есть моя собственная черта, я сам.
Никакое Просвещение не осуществляется без разрушения в том или ином смысле и без разрушения перспективистско-конвенциональных моралей.
Критика идеологии приходит к притязанию, в котором она соприкасается с герменевтикой,— к притязанию понимать «автора» лучше, чем он понимает себя сам
The dance around the golden calf of identity is the last and greatest orgy of counterenlightenment. Identity is the magic word of a partially hidden, partially open conservatism that has inscribed personal identity, occupational identity, national identity, political identity, female identity, male identity, class identity, party identity, etc., on its banner.
Профессора отнюдь не являются «посвященными», они, скорее, тренеры, ведущие курсы по приобретению далеких от жизни знаний./
В структурном отношении восточные партийные диктатуры — это рай, каким он видится западному консерватизму
Мы прежде всего и «по натуре» являемся «идиотами в семье», если толковать это в самом широком смысле, то есть людьми, подвергшимися воспитанию
Просвещение знает лишь две причины, по которым возникает неистинность: заблуждение и злая воля.
Нередко умение быть Никем требуется для того, чтобы просто выжить.
Просвещение — это процесс, протекающий во времени, одна из форм эволюции.
Спонтанное национальное чувство на самом деле искусственно вызывалось педагогикой, дрессурой и пропагандой, что продолжалось до тех пор, пока выращенный в идеологической реторте болтливый и напыщенный национальный нарциссизм не привел к военному взрыву в начале XX столетия.
Мужественность и женственность формируются в ходе продолжительных социальных приемов дрессировки, точно так же, как и классовое сознание, профессиональная этика, характеры и особенности вкуса.
Psychology is familiar with the eternal victim,” who exploits this position for disguised aggressions. Also belonging to this category, in a broader sense, are those permanent losers as well as medical and political hypochondriacs who lament that conditions are so terrible that it is a great sacrifice on their part not to kill themselves or emigrate. On the German Left, not least of all under the influence of the sociologized schema of the victim, a certain type of renegade has emerged who feels that it is a dirty trick to have to live in this land without summer and without oppositional forces. Nobody can say that such a viewpoint does not know what it is talking about. Its mistake is that it remains blind to itself. For the accusation becomes bound to misery and magnifies it under the subterfuge of unsuspecting critical observations. With the obstinacy of a Sophist, in aggressive self-reification, many a critical” consciousness refuses to become healthier than the sick whole.
In the twilight of late enlightenment, the insight gains shape that our "praxis," which we always held to be the most legitimate child of reason, in fact, represents the central myth of modernity.
Просвещение приводит к утрате наивности и, благодаря приобретениям в самопознании, способствует краху объективизма.
Цинизм есть просвещенное ложное сознание.
Since the eighteenth century, enlighteners have concerned themselves—as defenders of true morality,” whatever that may be—with the morality of those who rule. … The moralism in the bourgeois sense of decency put aristocratically refined immoralism into the position of the politically accused. … But bourgeois thinking all too naively assumes it is possible to subordinate political power to moral concepts. It does not anticipate that one day, when it has itself come to power, it will end up in the same ambivalence. It has not yet realized that it is only a small step from taking moral offense to respectable hypocrisy.
Во всяком натурализме скрыты зерна идеологий порядка.
Сегодня циник предстает как массовый тип: как усредненный социальный характер в обществе.
Утонченное самооглупление проявляется во всех современных натурализмах: расизме, сексизме, фашизме, вульгарном биологизме и — в эгоизме.
Танец вокруг золотого тельца идентичности — это последнее и величайшее упоение анти-просвещения.