Скажу для куражу: «На стесненья положу!»
Когда рассеется дым и поутихнут крики, станет ясно, кто был рождён, чтоб стать великим.
Я хотел бы поцеловать тебя.
А цена этого поцелуя — моя жизнь.
И теперь моя любовь бежит к моей жизни
С криком: «Как дешево, давай купим!»
Отшельником живу, Екатерининский канал 105.
За окнами растет ромашка, клевер дикий,
Из-за разбитых каменных ворот
Я слышу Грузии, Азербайджана крики.
Из кукурузы хлеб, прогорклая вода.
Телесный храм разрушили.
Въезжают они во трепещущий бор,
Весь полный весеннего крика;
Гремит соловьиный в шиповнике хор,
Звездится в траве земляника;
Черёмухи ветви душистые гнут,
Все дикие яблони в цвете;
Их запах вдыхаючи, мыслит Канут:
«Жить любо на Божием свете!»
Два дверя, и полная жопа имбиря.
Кризис, ахуй, полная жопа… А нам похуй. А нам похуй…
Свет в окне может стать лучом надежды…
Когда возникает экстремальная ситуация, во мне появляется кураж.
Деньги, которые я выкинул на дома. Я купил дом с видом на Голливуд: аццское убежище. Солнце проникало сквозь окна, поэтому окна мы выкрасили в черный цвет. После землятрясения внутрь стала литься вода во время дождя, поэтому везде стояли огромные бочки. Все были настолько затраханы, что никто ничего с этим не делал. Это было просто отвратительно. Вокруг постоянно шатались рабочие. Оказалось, они могут быть неплохим источником для наркоты.
