И, вы знаете, я вам скажу откровенно, если б у меня журналист или политик подобным образом начал кричать, я б ему вырвал язык изо рта.
Коли была б дана мне Аладдина власть,
И предо мной восстал раб лампы чудной, джинн,
— Любовь твою ему я б повелел украсть,
Чтоб я тобою был пожизненно любим …
Язык! Язык! Он душа народов: в нем читаются их судьбы.
Мы сказали: «О Адам! Это — враг тебе и твоей жене. Пусть же он не выведет вас из Рая, а не то ты станешь несчастным. В нем ты не будешь голодным и нагим. В нем ты не будешь страдать от жажды и зноя". Но дьявол стал нашептывать ему и сказал: «О Адам! Показать ли тебе дерево вечности и непреходящей власти?»
Любой может сказать: «В нас живы великие заветы Гуса», — но у кого повернется язык сказать: «Во мне живы великие заветы Гуса»?
Поэт — хранитель бесчисленных ликов живого.
Язык народа, бесспорно, главнейший и неисчерпаемый родник наш.
Самый милый моему сердцу язык — тот, на котором, моя дорогая, ты однажды сказала мне, поднося цветок: «Люблю тебя!»
Я ходил по горам, я глядел меж лугов
В журавлиные очи родных родников;
Издалека выслушивал шум тростников
И ночного Аракса медлительный ход…
Здесь я дружбу узнал, и любовь, и почет. Можно ль душу из сердца украсть? Никогда!
Ты — дыханье моё, ты — мой хлеб и вода!
Предо мной распахнулись твои города.
Весь я твой. Навсегда в сыновья тебе дан!
Азербайджан, Азербайджан!
Пойми живой язык природы —
И скажешь ты: прекрасен мир!