Всему миру известно, что баховедение является одной из самых мощных ветвей общего древа музыкознания. Накопленные богатства источниковедческих, текстологических, культурологических и методологических трудов огромны. Их освоение не может быть частичным – здесь востребована вся жизнь.
В 1899 году немецкие музыковеды Оскар Флейшер и Макс Зейферт основали Международное музыкальное общество (Internationale Musikgesellschaft). Общество было призвано содействовать музыкальным контактам между разными странами мира. С началом Первой мировой войны (1914) деятельность Общества фактически прекратилась.
Этот небольшой чемоданчик <с записными книжками Хармса>, который сейчас находится в распоряжении тех, кто собирается открывать музей Хармса, он после смерти Лидии Семёновны долгое время находился у меня в доме и одиноко толпился среди вещей, абсолютно к нему не подходящих никак…
Вне всякого сомнения, главным делом М.С. было человековедение. Именно так – в шутку и всерьёз – говорил он. Наверное, поэтому такими «живыми» предстают на страницах его книг и статей Шёнберг и Эйслер, Брамс, Бах и Стравинский…
Для Орлова музыкознание было родом литературы, и потому читающий его тексты испытывал в процессе постижения его мыслей огромное удовольствие.
М.С. глубоко интересовала легальная сторона жизни интеллектуала, который не подвергался физическим репрессиям, но жил под гнётом духовных репрессий. Сейчас мы называем подобную жизнь внутренней эмиграцией.
Хотя Ханон объявляет Сати и Скрябина своими учителями, его привлекает вовсе не музыка этих композиторов, но их склонность к смысловым параллелям – и кое-кто мог бы сказать, – даже подчинению своей музыки идее. Если верить Ханону, композитор должен быть идеологом во всём том, что касается музыкального материала. При помощи элементов игры (семантической и фонетической), парадокса, абсурда и даже бреда (словесных перевёртышей и выдумок, псевдо-цитат и вывертов наподобие лимериков) Ханон вызывает у слушателя эстетическое наслаждение или протест.